– Н‑нет, я должна идти, – ответила Горация, внезапно преисполнившись застенчивости. – Кроме того, она еще не видела моего ландо!

Ландо, одно обладание которым делало любую женщину первой модницей, сверкало новеньким лаком и позолотой, ведь его только что доставили из мастерской столяра. Леди Луиза выразила должное восхищение, заявила, что оно очень удобное, и оказалась настолько любезна, что согласилась простить Горации ее опоздание на целых полчаса. Поскольку Луизе необходимо было совершить несколько покупок на Бонд-стрит, кучер получил распоряжение сначала ехать туда, а обе дамы откинулись на подушки и принялись обсуждать ленты, кои полагалось носить с платьем зеленой итальянской тафты, для которого леди Луиза только что приобрела два элла[70] ткани. После того как они сравнили достоинства и недостатки лент à l’instant[71], à l’attention[72], au soupir de Vénus[73] и многих других, экипаж остановился напротив модного галантерейного магазина и дамы вошли внутрь, чтобы выбрать искусственные цветы, которыми леди Луиза намеревалась украсить шляпку, купленную два дня назад, дабы сделать ее пристойной, поскольку она уже вызывала у нее глубокое отвращение.

Естественно, Горация не могла зайти к галантерейщику, не купив что-либо для себя, так что после того, как цветы были выбраны, она примерила несколько шляпок и приобрела огромную шляпу из жесткого серого муслина, которая не без намека именовалась «импозантной претенциозностью». Кроме того, на витрине обнаружился и шарф того же самого восхитительного серого цвета, так что она купила и его. Когда она уже собиралась покинуть лавку, внимание Горации привлек капор à la glaneuse[74], но она решила не добавлять его к числу своих покупок, поскольку у леди Луизы достало здравого смысла убедить ее в том, что в нем она выглядит чопорной старой девой.

Горация немного побаивалась свою свояченицу, поскольку подозревала, что та недолюбливает ее, но леди Луиза вела себя просто и естественно, ни единым взглядом не дав понять, что считает покупку Хорри экстравагантной. Она даже сказала, что шляпа выглядит потрясающе, так что, когда они вновь уселись в ландо, Горация чувствовала себя в обществе Луизы более спокойно и дружелюбно.

Именно этого и добивалась леди Луиза. Когда экипаж покатил вперед, она показала сложенным веером на кучера и спросила:

– Дорогая моя, как много он слышит из того, о чем говорится здесь?

– О, н‑ничего! – заверила ее Горация. – Он глух как тетерев. Вы обратили в‑внимание, что мне п‑приходится кричать ему?

– Боюсь, пройдет целая вечность, прежде чем я привыкну к открытому экипажу, – вздохнула леди Луиза. – Но если он действительно глух… дорогая моя, я должна рассказать тебе кое-что. Это… нет, мне совсем не хочется говорить об этом, но я чувствую, что должна, потому что знаю – Рул никогда даже не заикнется об этой истории.

Улыбка Горации увяла.

– В самом деле? – сказала она.

– Я ненавижу людей, которые лезут не в свое дело, – поспешно заявила ее светлость, – но мне кажется, ты имеешь право знать, почему не должна удостаивать лорда Летбриджа своей дружбой.

– Я знаю, Луиза, – неловко пробормотала Горация. – Его репутация…

– Я не о том, любовь моя. Только он, Рул и я знаем, а Рул не станет никому рассказывать об этом, потому что не выдаст меня никогда, да благословит его Господь!

Горация повернулась к свояченице, глядя на нее круглыми от удивления глазами.

– Не в‑выдаст вас, Луиза?

Леди Луиза понизила голос до доверительного шепота и храбро принялась повествовать невестке о том, что случилось безумной весенней порой семь лет назад.

Глава 13

Примерно в то же самое время, как леди Луиза посвящала Горацию в свое прошлое, лорда Летбриджа принимали в доме на улице Хартфорд-стрит. Отклонив предложение привратника проводить его, он поднялся по лестнице в гостиную, выходившую окнами на улицу, где его нетерпеливо поджидала леди Мэссей.

– Итак, дорогая, – сказал он, закрывая за собой дверь, – я польщен, разумеется, но чему обязан столь срочным приглашением в гости?

Леди Мэссей смотрела в окно, но при появлении гостя обернулась к нему:

– Вы получили мое письмо?

Он приподнял брови.

– Каролина, если бы я не получил его, меня бы здесь не было. Я не привык ходить в гости по утрам. – Он поднес к глазу лорнет и критическим взором оглядел ее. – Позвольте заметить, несравненная моя, что сегодня вы сами на себя не похожи. Что случилось?

Она шагнула к нему.

– Роберт, это случилось вчера ночью в Ренела, – выговорила она на одном дыхании.

Пальцы его судорожно сжались на ручке лорнета, а глаза, превратившиеся в узкие щелочки, впились в ее лицо.

– В Ренела, – повторил он. – Итак?

– О, я была там! – ответила она. – Я слышала, как вы разговаривали с этой маленькой дурочкой. Вы вошли в павильон. Что было дальше?

Летбридж выпустил лорнет, который повис на шнурке, достал из кармана табакерку и ловко щелкнул крышкой, открывая ее.

– Позвольте узнать, почему вас это интересует, Каролина? – спросил он.

– Кто-то сказал, что мужчина в ярко-алом домино вошел в самую маленькую игорную комнату. Но я никого там не увидела. Потом я прошла на террасу и увидела, что вы, как я решила поначалу, отрезаете локон новобрачной… О, теперь это не имеет значения! Она выбежала вон, а я вошла внутрь. – Она умолкла и прижала платочек к губам. – Мой бог, это был Рул!

Лорд Летбридж взял щепотку табаку, отряхнул с рукава крошки и поднес ее сначала к одной ноздре, а потом – к другой.

– Должно быть, вы очень расстроились, дорогая! – любезно заметил он. – Я уверен, что вы выдали себя.

Она содрогнулась всем телом.

– Я была уверена, что это вы, и сказала… Не имеет значения, что я сказала. А потом он снял маску. Я едва не лишилась чувств.

Лорд Летбридж защелкнул табакерку и встряхнул свои кружевные манжеты.

– Очень занимательно, Каролина. Надеюсь, это станет для вас хорошим уроком более не вмешиваться в мои дела. Какая жалость, что я вас не видел!

Она зарделась от гнева и направилась к креслу.

– Вечно вы злорадствуете, Роберт. Но вы были в Ренела прошлой ночью, и вы были в ярко-алом домино. Говорю вам, что больше такого маскарадного костюма я ни на ком не видела!

– Верно, другого такого не было, – холодно ответил Летбридж и неприятно улыбнулся. – Какой поучительный вечер провел, должно быть, наш дорогой Рул! А вы дура, Каролина! Что вы ему сказали?

– Это не имеет значения, – резко бросила она. – Быть может, вы одолжили ему свое домино? Это было бы так на вас похоже!

– А вот здесь вы ошибаетесь, – учтиво возразил Летбридж. – Это было бы совсем на меня не похоже. Маскарадный костюм отняли у меня силой.

Губы ее презрительно скривились.

– И вы допустили это? Позволили ему занять ваше место рядом с этой девчонкой? Невероятно!

– В тот момент у меня не было особого выбора, – сказал он. – Меня просто убрали с дороги, причем чрезвычайно изящно. Да, я сказал «убрали», Каролина.

– И вы так спокойно об этом говорите? – осведомилась она.

– Естественно, – ответил он. – Или вы рассчитывали, что я начну рычать и скалить зубы?

Сидя в кресле, леди Мэссей принялась бесцельно перебирать складки своей юбки.

– Итак, вы удовлетворены? Вы более не намерены иметь дел с новобрачной? Все кончено?

– Это для вас, моя дорогая, все кончено, – задумчиво протянул он. – Хотя, к сожалению, я не имел чести присутствовать при вашей встрече с Рулом. Но я могу легко представить себе, как она проходила. Я ведь очень умен и проницателен, как вам известно.

Миледи отказалась от сарказма, который, как выяснилось, на него не действовал, и протянула ему руку.

– Ох, Роберт, неужели вы не видите, как я расстроена?

– Отчего же, вижу, – ответил он. – Мои планы тоже расстроены, но я не позволяю себе впасть из‑за этого в отчаяние.

Она оценивающе взглянула на него. Он был бодр и весел, глаза его улыбались. Да, этот человек – не из тех, кто поддается ненужным эмоциям.

– И что вы намерены предпринять? – спросила она. – Если Рул желает остановить девчонку…

Он щелкнул пальцами:

– Я сказал, что мои планы расстроены. Полагаю, это правда.

– Но вас, похоже, это ничуть не беспокоит, – заметила миледи.

– Всегда можно составить новые, – сказал он. – Но вас это не касается, – любезно добавил барон. – Пожалуй, вам пора смириться с этим. Мне вас жаль, дорогая. Рул наверняка был вам очень полезен. – Несколько мгновений он молча смотрел на нее, и улыбка его стала шире. – Или вы любили его, Каролина? Это было не очень умно с вашей стороны.

Леди Мэссей встала.

– Вы невыносимы, Роберт, – сказала она. – Я должна увидеть его. Я должна заставить его увидеться со мной.

– Бог в помощь, – отозвался Летбридж. – Преследуйте его, если вам так угодно; ему это не понравится. Но вам его не вернуть, бедная вы моя. Я слишком хорошо знаю Рула. Хотите увидеть, как он будет унижен и посрамлен? Обещаю вам это.

Миледи подошла к окну.

– Нет, – равнодушно ответила она.

– Странно! – заметил он. – Уверяю вас, для меня это превратилось в навязчивую идею. – Он остановился рядом с ней. – Сегодня вы не слишком разговорчивы, Каролина. Позвольте вас покинуть. Устройте Рулу сцену, и тогда я вновь навещу вас, а вы расскажете мне, как все было. – Он поднес ее руку к губам и поцеловал. – Au revoir[75], любовь моя! – умильно произнес он и вышел, напевая себе под нос какой-то развеселый мотивчик.

Он как раз направлялся к себе домой, на Хаф-Мун-стрит, когда из‑за угла показалось ландо миледи Рул и покатило ему навстречу. Горация, которая на сей раз была одна, моментально заметила его и явно заколебалась, не зная, на что решиться. Летбридж сорвал с головы шляпу и застыл, ожидая, пока ландо поравняется с ним.