Джоанна Чемберс

Просвещённый

Серия «Просвещение», книга 3

Глава 1


Февраль 1823 года, Пертшир


— Что скажете, мистер Макнелли? Это щедрое предложение.

Макнелли призадумался, глубокие морщины на лбу напоминали недавно вспаханное поле. Дэвид наблюдал за ним, терпеливо ожидая ответа. Сморщенное, обветренное лицо Макнелли, одетого в заурядные домашние вещи, указывало, что он часто бывал на свежем воздухе. Он не сельский джентльмен, но Дэвид им не пренебрегал. Макнелли успешен и хитер. За последние десять лет он утроил размер своих владений, и земли неизменно давали славный урожай, гораздо лучше, чем у соседей.

— Значит, его светлость оставляет мне все западное поле? — Он скептически нахмурился.

Дэвид кивнул.

— Как я уже сказал, его светлость желает положить конец судебному делу и возродить добрососедские отношения. Он готов не только отказаться от всех притязаний на западное поле, но и передать вам свою часть. Взамен он просит вас лишь о том, чтобы вы прекратили спор о южной границе.

— Возможно, я не против отказаться от притязаний, — глядя на Дэвида, с осторожностью изрек Макнелли.

Дэвид улыбнулся.

— Мистер Макнелли, нам обоим известно, что это безнадежный иск. — Макнелли, дабы возразить, открыл рот, но Дэвид спокойно добавил: — Однако его светлость осознает, почему вы его предъявили. Вы защищались от сэра Хамиша. Это совершенно понятно.

Почивший сэр Хамиш Мьюр подал в суд на Макнелли десять лет назад. Нынешний владелец, лорд Мёрдо Балфор, что двумя годами ранее приобрел усадьбу Лаверок у многострадальных душеприказчиков сэра Хамиша, узнал о судебном деле лишь несколько месяцев назад, когда Дэвид начал не спеша разбираться в кавардаке, то бишь в личных бумагах сэра Хамиша.

Это объясняло и мрачные взгляды, и гробовое молчание, коими Макнелли постоянно одаривал Мёрдо.

— Вы правы, я защищался. — Макнелли погрозил пальцем. — Отец всегда говаривал: «Бей противника его же оружием». И мне это дорого обошлось, мистер Лористон, очень дорого!

— Оттого его светлость и готов предложить двадцать пять фунтов в счет затрат, которые вы понесли, — приводя финальный аргумент, сказал Дэвид.

— Двадцать пять фунтов?

Макнелли явно удивило это предложение. Дэвид, выжидая, улыбнулся.

Сэр Хамиш не только враждовал с соседями, но и был сутяжническим шельмецом, что за последние десять лет жизни подал дюжину исков, утверждая, что владел земельными участками везде, куда ни глянь. За последний месяц Дэвид положил конец большинству затянувшихся споров, отозвав дела и протянув оливковую ветвь другой стороне в виде приглашения почаевничать с его светлостью. Однако с некоторыми спорами вышла закавыка — с делами, где другая сторона предъявляла встречный иск, как Макнелли, тогда как сэр Хамиш пытался доказать, что он владелец не только половины западного поля на окраине усадьбы Лаверок, а вообще всего.

Это наихудшая разновидность вздора. Обсуждаемое поле не что иное, как каменистое нагорье. Годилось оно исключительно для выпаса овец, а у Мёрдо и без того хватало подобных земель, большинство из которых более пригодны для пастбищ, нежели забытый богом уголок мира, коим и являлось западное поле. Что еще хуже, пограничная стена, проходившая посередине поля, за десять лет беспризорности пришла в негодность и нуждалась в замене. Словом, Мёрдо не составило труда отступиться от половины поля. Однако для Макнелли это победа над сэром Хамишем. Особенно если учесть, что его умаслили двадцатью пятью фунтами в счет расходов на адвоката.

— Договорились, — протянув руку, молвил Макнелли. — Честно сказать, я и сам рад избавиться от этого судебного дела. Я насмотрелся на адвокатов до конца жизни, мистер Лористон. Без обид.

Дэвид пожал протянутую руку.

— И не думал обижаться, мистер Макнелли. Его светлость будет счастлив, что вы приняли предложение. Он стремится лучше узнать соседей. Возможно, вы с женой не откажетесь отужинать в Лавероке в среду вечером? Придут Блэры.

Мистер Макнелли вскинул брови.

— Он и со стариной Блэром все уладил? Вилли Блэр говорил, что вряд ли лорду Мёрдо удастся предложить нечто такое, на что бы он согласился.

Дэвид улыбнулся.

— Теперь вам есть о чем расспросить мистера Блэра.

Он поднялся со стула. Ногу пронзила боль, но он никак не выдал своих затруднений.

— Значит, нам ожидать вас и миссис Макнелли в среду?

— Да. Во сколько нам прийти?

— В шесть часов подойдет?

— В шесть, — кивнув, согласился Макнелли. — Идемте, я вас провожу, мистер Лористон.

На пути к выходу Макнелли пребывал в лучшем настроении, нежели когда Дэвид явился. Он представил жену и трех дочерей, что вышивали в гостиной, и провел его по надворным постройкам за пределами фермерского дома, включая новую маслобойню. Замечательная, аккуратная, ухоженная ферма. Дэвиду вспомнилась отцовская ферма, правда, ферма у Макнелли была гораздо больше.

Едва он высказал замечание на сей счет, Макнелли воодушевился еще сильнее.

— Вы жили на ферме?

— Родился и вырос. — Дэвид улыбнулся.

— Так и знал, что приглянулись вы мне не просто так. — Хлопнув его по плечу, Макнелли ухмыльнулся. — Все адвокаты, с которыми я встречался ранее, так напрягались, словно кол проглотили. Почему вы решили стать одним из них?

— У меня есть старший брат, — растолковал Дэвид. — Ферма достанется ему.

Похоже, это объяснение удовлетворило Макнелли.

— Ну что ж, — сочувственно произнес Макнелли, провожая Дэвида до двери, — кажется, вы сыскали способ вернуться в деревню, мистер Лористон. Из вас получился отличный поверенный его светлости.

Дэвид, осклабившись, поблагодарил Макнелли, стерпел чрезмерно энергичное рукопожатие и ретировался. К этому моменту нога разболелась ужасно, но он через силу шел прямо, утаивая свою слабость по пути к перелазу, через который придется перебраться.

Хоть Макнелли, скорее всего, потерял к нему интерес и удалился, Дэвид продолжал разыгрывать шараду — спустился с перелаза и, подавив всхлип, ступил на больную ногу, направил все силы на то, чтобы походка была плавной и нормальной.

Он знал, что переусердствовал. Знал еще утром, когда одолел две трети пути до дома Макнелли. Знал, устроившись в гостиной у Макнелли. Колено пульсировало, его словно пронзали раскаленными иглами. Дэвид пожалел, что не усмирил гордость и не взял с собой роскошную трость, подаренную Мёрдо две недели назад. Но утром это решение казалось вполне разумным.

Четыре месяца лености из-за шинированной неподвижной ноги чуть не свели его с ума. С тех пор как сняли фиксаторы, он понемногу увеличивал продолжительность ежедневной прогулки, стремясь укрепить мышцы. Нога крепла с каждым днем, он чувствовал, что готов осилить три километра до дома Макнелли.

Он серьезно недооценил то, что собирался воплотить в жизнь.

До сегодняшнего дня он бродил по давно проторенным тропкам и дорожкам, но путь до дома Макнелли тянулся по холмистым неровным полям, отчего ногу при каждом шаге простреливала боль.

Утром Дэвиду подумалось, что три километра — это пустяк, но расстояние перестало казаться таковым, едва он добрался до фермерского дома Макнелли, да и теперь оно не казалось таковым, когда он достиг верхней части поля, из-за которого вздорили сэр Хамиш и Макнелли, и взобрался на очередной перелаз. Боль сковала бедро, колено дьявольски ломило, однако Дэвиду не оставалось ничего иного, кроме как смириться. Смириться и идти дальше, до Лаверока.

Накануне ударил сильный мороз, и шагать было тяжело. Возникло ощущение, будто Дэвид брел по железу, земля наказывала его за глупость. День тоже стоял холодный, даже сейчас, ближе к вечеру. Дыхание превращалось в белый пар, пока он, пыхтя, взбирался на вершину следующего поля, на холм, откуда открывался вид на долину Лаверока. Он застопорился, обводя взором раскинувшиеся по округе серовато-коричневые заснеженные холмы, серебристую ленту реки, сверкавшую там, где она перекатывалась через острые валуны. Этот вид расслабил, успокоил, а слабое зимнее солнце смягчало пейзаж мягким свечением.

Из-за боли в колене спускался он медленно. Вид стал даром небес, прекрасно отвлекал от мучений. Несколько раз Дэвид останавливался и приваливался к стене или к дереву.

Добравшись до подножия холма и выйдя на благословенную ровную тропку, что огибала долину Лаверока, он был готов разрыдаться от облегчения. И тем не менее впереди ждало еще метров восемьсот.

Ступал он не спеша, а пройдя полпути, отдал бы левую руку за трость, которую отринул утром. Да за что угодно, что сняло бы часть нагрузки с ноги. Ах, какой же он болван — это он усвоил сегодня. В следующий раз нужно слушаться Мёрдо.

Сегодняшним событиям Мёрдо не обрадуется. Он привез Дэвида в Лаверок на период выздоровления и постоянно читал нотации на тему, что надобно чаще отдыхать. Мёрдо распорядился, чтобы каждые две недели к Дэвиду приезжал лекарь и проверял, как срастается перелом. Мёрдо дал поручение делать линимент по рецепту матушки Дэвида. Мёрдо подарил Дэвиду эбеновую прогулочную трость с серебристой ручкой.

Приглядывал Мёрдо не только за состоянием здоровья. Из эдинбургского особняка доставили коробки с книгами, дабы Дэвид не заскучал; первое время он читал Дэвиду сам, покуда апатичный и опечаленный своим уделом Дэвид не был расположен к чтению. И Мёрдо принес документы сэра Хамиша, как только Дэвид пошел на поправку и пожаловался, что ему нужно чем-то заняться.

Эта затея увлекла настолько, что в окрестностях Дэвид стал известен как деловитый поверенный лорда Мёрдо Балфора, умелый адвокат, что помогал лорду Мёрдо примириться с соседями и предать забвению давнишние споры, начатые сэром Хамишем.