– Нет, это вы неправильно поняли. Никто не имеет права никого судить. Никто не имеет права никого осуждать. И никто не имеет права решать, что естественно, а что нет. Вас совершенно не касается то, чем я занимаюсь дома в своей постели.

– Стойте, Лена, я же говорю – здесь дело не только в сексе!

– Ответьте мне – а когда муж бьет жену и детей смертным боем – это естественно? Когда малолетки совокупляются в подвалах и заражаются СПИДом – это естественно? Когда люди живут друг с другом долгие годы без любви и изменяют, и ненавидят друг друга – это, по-вашему естественно?

– Нет, но…

– А когда люди идут против своей природы и отказываются от своего «я» – это тоже естественно? Я не выбирала, какой мне быть. Я не могу перевоспитать себя и заставить любить мужчину, потому что это в генах, слышите? Причина – в генах, а не в сексе. Меня Бог такой сделал, а не я сама. Или по-вашему, и это противоестественно?

– Это не Бог виноват в том, что вы такая! – возмутилась Светлана.

– А кто?

– Вы сами! Всё это от внутренней распущенности!

– Что вы говорите? Вы – эксперт в этой области? А вы знаете, что врачи уже давно доказали, что большинство гомосексуалистов такими именно рождаются, а не становятся.

– Мне всё равно, кто и кем рождается, Леночка. Но женщина должна жить с мужчиной. И довольно об этом.

– Значит, вы мне предлагаете пойти против своей природы, жить с нелюбимым мужчиной, рожать детей и в итоге сделать несчастными всех: детей, мужа и себя?

– Я предлагаю вам перестать заниматься ерундой и попытаться измениться.

– Вы готовы мне в этом помочь? – Лёке снова стало смешно. Злость прошла. И веселые чертята в глазах ехидно состроили по гримаске.

– Безусловно. Вы мне нравитесь и я готова попытаться направить вас на путь истинный.

– Эй, а моего мнения по этому поводу не надо спросить? – засмеялась Лиза, довольная, что спор не закончился дракой. – Лёка всё-таки моя жена.

– Ну я и вам могу помочь, – самодовольно улыбнулась Светлана.

– Нет, спасибо, – захохотала девушка, – Меня и так всё устраивает в жизни. Любимый человек рядом, а большего и желать не надо.

– Ты погоди отказываться, – включилась в разговор Кристина, – Может, Светка человека из тебя сделает. Такого… нормального.

– И на свадьбах ваших еще погуляем, – добавил Толик.

Напряжение спало. Общим решением провозгласили тост за «нормальных людей», и вернулись к столу доедать оставшееся угощение.

Лиза аккуратно поглаживала под столом Лёкину коленку. Она видела, что девушка до сих пор напряжена и вполне догадывалась, почему.

Стараниями Кристины разговор плавно перешел на обсуждение недавних событий, когда 11 сентября был взорван Всемирный Торговый Центр в Нью-Йорке.

В центре внимания снова оказалась Светлана, у которой, очевидно, по поводу всего было своё собственное – обязательно верное – мнение.

– Жалко американцев, – вздохнул Толик, – Очень жалко. Хотя, с другой стороны, они сами виноваты. Орали на весь мир о своей непобедимости, вот и получили.

– Да при чём тут американцы? – возмутилась Света, – Пошли они к чертовой матери. Все. Вот русских там сколько погибло – это кто считать будет? Америка получила по заслугам. Не надо быть в каждой бочке затычкой. Когда два года назад чеченцы взорвали дом на Каширке, что эти янки поганые говорили? «Надо сесть за стол переговоров с ними, они же люди» и всё в таком духе.

– Я согласна, – перебила Яна, – Суки просто, слов нет. Пускай теперь сами садятся за стол переговоров. Сами виноваты.

– Виноваты или нет, но если начнется третья мировая, виноватых искать не придется, – добавил Слава, – Потому что негде будет искать. И некого. Ни фига ж себе – за сто лет три мировых войны. Куда катится мир?

– А мне противно, – неожиданно жестко сказала Лиза, – Просто противно, когда слышишь повсюду: "Так им и надо, этим "хот-догам" и "гамбургерам". Не мы ли тащим своих детей в «Макдональдсы»? Не мы ли смотрим американские боевики и храним деньги в зеленой валюте? Не мы ли тащимся от того, как они живут? Это мы из них сделали культ. И сами же их возненавидели.

– А я не понимаю, отчего люди так жестоки друг к другу, – добавила Кристина, – Если чешутся руки – накажи врага, виновного, но не весь же народ! Ненавижу политику и политиков. Только всё равно буду любить людей, на каком бы языке они ни говорили, какого цвета ни была бы их кожа. А тех самых скотов, мнящих себя сверхчеловеками, пусть Бог простит.

– Ты смотри, какие все пацифисты, – засмеялся Толик. Только сейчас стало заметно, насколько сильно он выпил, – А мне плевать и на американцев, и на русских, и на всех остальных. Главное чтобы меня не трогали.

– Дурак ты, Толя, – мрачно пробормотала Лена, – Неверно это всё. Американцы молодцы. Они умеют работать, строить свое будущее. Сколько всего они делают для стариков и детей. И вот теперь такое… Это уже не та Америка. В этой Америке больше не будет безмятежности, смеха детей. И в глазах взрослых останется ужас. Это трагедия. А вы говорите о политике. Политика – это ничто по сравнению со смертью.

– Сама ты дура. Ничего не понимаешь, – огрызнулся Толик и тут же развеселился, – Кстати, хочешь, я тебе тоже помогу на нормальный путь встать? Типа натуралку из тебя сделаю? Нормального человека?

– Ты из себя вначале нормального человека сделай, – отрезала Лёка и улыбнулась Кристине, – Ладно, народ. Хорошо с вами, но пора и честь знать. Домой надо ехать.


Дорога домой была невеселой. Лёка молча вела машину, изредка поглядывая по сторонам, а Лиза прикрыла глаза и о чем-то напряженно думала. Ей казалось, что сегодня как-то вдруг Лена стала одновременно ближе ей и дальше от неё. Да, она защитила Лизу от нетактичных расспросов Светланы, но весь вопрос – зачем? Почему? Не для того ли, чтобы просто задавить Свету собственным красноречием и аргументами?

Лиза осторожно приоткрыла один глаз и посмотрела на сосредоточенный Лёкин профиль. Она казалась как будто высеченной из камня – вся какая-то стремительная, ни одного гладкого угла. Даже нижняя губа немного опережала верхнюю в своем движении. Иногда, забывшись, Лена расслаблялась и тогда её лицо становилось настолько мягче, что Лизе хотелось плакать.

– Детка, ты о чём задумалась? – Лёкин голос вырвал девушку из мыслей и воспоминаний, – Ты прости, что так вышло. Я знаю, тебе не очень нравится, когда я с кем-то отношения начинаю выяснять.

– Разве ты выясняла с ней отношения? Вполне интеллигентный спор. Лёк, а что с Кристиной?

– То есть?

– Она весь вечер грустная была почему-то.

– Тебе показалось.

Вот так. Приоткрытая дверь захлопнулась, едва не прищемив Лизе нос.

Такое в их совместной жизни случалось частенько: Лёка никогда не говорила о том, о чем не хотела говорить. Внешне казалось, что она открыта и дружелюбна, но на самом деле того, что творится в её душе, не знал никто. Или почти никто.

3

Сколько Лёка себя помнила, ей никогда не нравились сильные люди. Тянуло, напротив, к чему-то слабому, беззащитному, а еще лучше – незаслуженно обиженному.

Она встречала человека, жалела его, потом из жалости вырастало нечто, похожее на влюбленность, которая, конечно же, очень быстро проходила. И тогда девушка отправлялась на поиски новых людей и новых отношений.

К Светлане, с которой они познакомились на дне рождения Толика, чувств не было никаких. Разве что стойкая неприязнь и своего рода любопытство. Именно это любопытство заставило Лену спустя две недели после знакомства позвонить Свете и пригласить её на обед.

Встретиться решили в кафе «Чайка», расположенном на улице Ленина. Этот выбор был обусловлен отчасти тем, что в этом заведении вероятность встретить знакомых была минимальна, а Лёка всегда опасалась всякого рода слухов. Не то чтобы она собиралась соблазнять Светлану, но ведь некоторые люди даже из невинной встречи за обедом могут раздуть целую историю.

Лёка влетела в кафе стремительно. Она немного опоздала, но никакой неловкости по этому поводу не чувствовала. Света уже сидела за небольшим столиком и курила, задумчиво пуская струйки дыма в сторону.

– Добрый день, – сумку на стол, куртку на вешалку, присесть, откинуть назад челку и улыбнуться душевно, – Простите за опоздание, у меня в последнее время с машиной одни сплошные сложности.

– Ничего, – Светлана кивнула великодушно, – Я уже сделала заказ. Что вы будете?

– Суп-пюре грибной, овощной салат и минеральную воду газированную, – не глядя в меню улыбнулась Лёка материализовавшейся откуда-то официантке, – Воду сразу, пожалуйста, принесите.

– Конечно. Что-нибудь еще?

– Нет.

Официантка унесла меню, а Лёка начала разглядывать интерьер помещения. Она знала, что Света сейчас рассматривает её саму и хотела дать ей возможность насмотреться вдоволь.

Сама Светлана внешне не особенно нравилась Лене. В ней была какая-то потрепанность жизнью, которую девушка терпеть не могла. Сложно сказать, в чем эта потрепанность выражалась – то ли в выражении лица, то ли в морщинках вокруг глаз, то ли в слегка сморщенной коже на сгибах локтей. А, может, просто интуитивно чувствовала Лёка, что Света совсем не её человек. Совсем.

– Ну что, приступим? – спросила Лена, когда официантка принесла заказ.

– К чему же? – удивилась Светлана.

– К превращению меня в нормального человека.

– Может быть, для начала перейдем на «ты»?

– Запросто, – Лёка принялась за салат, – Кстати, а каким образом ты собираешься мне помочь стать нормальным человеком?

– Начнем мы с того, что поговорим о первопричинах, – важно начала Света, – То есть о том, почему ты стала лесбиянкой.

– А тут не о чем говорить. Я всегда такой была.