— У нее волосы почти белые, — прошептала Эмилин.

— Да, — согласился Николас, снова прикрывая голову ребенка. Младенец пошевелился у него на руках, и теплая, родная тяжесть этого тельца наполнила сердце отца ни с чем не сравнимой радостью.

— Я думаю, это и будет ее имя[11].

— Несомненно, — промурлыкала Эмилин, положив свою руку на ладонь мужа. — Бланш — это лучшее имя для нее. — Она в задумчивости погладила его руку. — Уайтхоук…

— Думаю, будет доволен, — продолжил Николас. — В последние месяцы от твоего внимания он растаял, будто масло. Иногда даже кажется человеком. — Николас помолчал. — Эмилин, Годвин привез важные новости.

— Расскажи мне, — попросила она.

— Король Джон скончался. Он умер, мучаясь от болей в желудке, всего день или два тому назад, недалеко от Линкольна. После того, как потерял почти всю свою казну, утонувшую в устье Уэлстри-ма, около Свайншедского аббатства.

— Упокой, Господи, его душу, — прошептала Эмилин. — Так Генрих теперь стал королем? Он же едва старше Кристиена!

— Девять лет, насколько я знаю. Он будет коронован через несколько дней. Уайтхоук уже провозгласил свою верность мальчику, как и большинство баронов. Вильям Маршалл станет регентом — до тех пор, пока король не достигнет совершеннолетия.

Эмилин взглянула в лицо Николасу. Ее глаза, влажные от слез, светились счастьем от того Господнего благословения, которое лежало сейчас, тихонько мурлыкая, на руках у отца. Но была в них и радость новой надежды.

— Наконец-то Англия получит шанс начать все заново, — задумчиво произнесла она.

— Да, любовь моя, — согласился Николас, накрывая руку Эмилин своей. Сквозь одеяльце ребенок толкнул его, и он улыбнулся. Наклонясь, он поцеловал Эмилин в лоб, а потом нашел губами ее губы. — И все мы начнем жизнь заново, — прошептал он.