– Кенна, открывай. – кричу ей через дверь. Прислушиваюсь, стараясь выявить любые издаваемые внутри звуки, и когда уже практически потерял надежду, что она дома, я ее слышу:

– Войдите. – зовет она сонным голосом.

Дерьмо. Я ее разбудил. Часть меня сожалеет о том, что застал ее спящей, я знаю, ей надо выспаться. Но не на столько сожалею, чтобы уйти и дать ей снова заснуть.

Когда она открывает дверь, я сжимаю губы, чтобы не засмеяться.

– Чего ты хочешь? – спрашивает она, опираясь о дверной косяк. Ее глаза затуманены после сна, а волосы взъерошены. Если бы я не знал точно, то подумал бы, что у нее было несколько раундов в кровати с каким–то чуваком, но я знаю, она не такая.

– Я могу зайти? – посылаю ей небольшую улыбку.

Мои глаза медленно изучают все ее пять футов семь дюймов. Я начинаю снизу, мои глаза прокатываются по заманчиво оголенной золотистой коже. У нее длинные стройные ноги. Они в тонусе, но не слишком мускулистые. Одетая на ней футболка, громоздкий вид которой скрывает от меня большую часть тела, заканчивается на середине бедра, но воображение о том, что под ней, делает её сексуальнее, чем нижнее белье. Выпуклость ее груди не может быть скрыта от моих глаз под футболкой такого большого размера.

Она скрещивает руки на груди:

– Спасибо, что меня разбудил. Мне же не нужно спать.– сердито смотрит на меня. Меня посещает сильное раскаяние. Я не хочу, чтобы она была уставшей, но идее увидеть ее с утра я не мог противостоять.

– Извини, что тебя разбудил. Обещаю, это того стоит. – смотрю в ее глаза, умоляя меня впустить. Лицо богини без следа косметики и естественный темно–розовый цвет ее губ, заставляют меня пялиться на нее. Хочу поцеловать ее верхнюю губу, чтобы проверить такая ли она мягкая, как я помню, затем провести столько времени, сколько она позволит, заново знакомясь с ее утонченными изгибами и вкусом.

– Хорошо. Входи. – отступает в квартиру, а я следую за ней. Должно быть, она очень устала, практически не сопротивлялась. Я закрываю за собой дверь.

Когда она поворачивается и идет в кухню, я следую за ней. Мои глаза прикованы к ее ногам, и я фантазирую о них, лежащих на моих плечах в то время, как я пробую ее киску в первый раз. Бл*ть. Я должен прекратить так о ней думать. Мы никогда не сможем быть больше, чем друзьями, и не важно, как сильно я хочу обладать ей… ее сердцем.

– Хочешь кофе? – спрашивает, подходя к кофе-машине.

Жду, пока она кладет сливки и сахар в свою кружку. Она поворачивается, и облокотившись о край разделочного стола, делает свой первый глоток кофе. Мурлычит:

– Боже, как хорошо!

Иисус. Мой член уже твердый. Я хочу заставить её мурчать от удовольствия. Заставить её кричать мое имя. Протискиваю свои руки в передние карманы джинсов, надеюсь, ей не виден мой стояк.

– Что сегодня привело тебя в мои владения? – спрашивает она. Обе руки охватывают чашку, когда она всматриваться в меня прежде, чем сделать еще глоток.

Вытаскиваю ее цепочку из кармана и держу напротив ее лица.

– Нашел ее в своей машине и захотел сразу же вернуть. Она поднимает свою руку, обхватывает тонкими пальцами золотую букву «К» и выдергивает из моей руки. Улыбается, пока изучает ее. Смотрит на меня, и я могу видеть как стали мокрыми ее глаза.

– Родители подарили ее на мой пятнадцатый день рожденья. За неделю до своей смерти. – она отворачивается и прочищает горло. – Спасибо, что вернул. Я бы сильно расстроилась, если бы ее потеряла. – она ставит свою кружку и открывает замок на цепочке.

Я протягиваю руку:

– Давай я.

Она передает мне цепочку, разворачивается лицом к рабочему столу. Поднимает свои длинные блестящие волосы со своей шеи. Я подхожу ближе, и когда защёлкиваю застежку, мои руки нежно касаются ее затылка. Ее мягкая и теплая кожа заставляет меня жаждать прижать ее оголенной тело к моему. Я думаю, каково это, вся ночь спать, обернувшись вокруг нее, вдыхать свежий запах ее волос.

– Все готово. – мои глаза прикрываются на мгновение. Я ненавижу того счастливого ублюдка, с которым она состарится. Мне надо прекратить так с собой поступать. Я открываю глаза и отступают. Надо держать с ней дистанцию. Я сжимаю руки в кулаки и борюсь с импульсом толкнуть ее на кухонные шкафы и сделать моей.

Она поворачивается и обхватывает пальцами подвеску с буквой. Смеется:

– Спасибо. Не знаю, как я ее вчера потеряла.

Я должен выбраться отсюда, пока не сделал то, о чем будут жалеть.

– Ну, теперь я должен тебя оставить, и ты можешь снова идти спать. Извини, что разбудил.

Она хмурится, а затем ее черты разглаживаются:

– Нет.– она небрежно поднимает руки. – Спасибо, что вернул ее мне. Это моя самая большая ценность. – она улыбается мне так ярко, что ее глаза загораются радостью.

Вся Кенна адски сексуальна, но больше всего на меня влияют ее глаза. Ее золотистый пристальный взгляд дразнит меня. Из–за того, как она на меня смотрит, мой член становится твердым как скала, а сердце бьется так быстро, что может выпрыгнуть из груди. Также ее глаза могут отражать трагедию, которую она пережила. Иногда я вижу столько много горя в них, что готов сделать что угодно, чтобы это исправить. Но она не считает, что я ей похожу. Думает, что я просто игрок и все. Наверное, это моя вина. Я никогда ей не показывал других своих черт, составляющих лучшую мою часть.

Я проходу по деревянному полу и открываю дверь, чтобы уйти. Мгновение сомневаюсь, мои глаза впитывают ее в последний раз. Не знаю, когда мы снова увидимся. Сую руки в задние карманы, чтобы удержаться, и не начать целовать ее, пока она не забудет обо всем, кроме меня.

– Береги себя. – говорю, прежде чем уйти.

– Ну, пока. – отвечает, прежде чем закрыть дверь.

Сев в машину, отправлюсь к дому Кайла, по дороге закупаясь в магазине, где подают еду прямо в автомобиль. Я хотел попросить Кенну позавтракать со мной, но этим утром не смог бы удержать руки подальше от нее, сидя рядом все время, пока мы едим. Находясь с ней, я слишком близко подбираюсь к черте. Каждая наша новая встреча – испытание моей решимости. Не знаю, сколько еще смогу терпеть, прежде чем сломаюсь. И поскольку этого никогда не случится, я могу отвалить.

***

Скот Джонсон родился под счастливой звездой, учился в университете Лиги Плюща, был влюблен в красивую девушку. Но его любовь к наркотикам была сильнее любви к этой девушке. Он закончил тем, что его исключили из Гарварда и он поссорился со своей семьей. Сейчас он перебивается случайным заработком, работая на Педди Оконела, гангстера старой закалки из южного Бостона. Педди, как говорится, в каждой бочке затычка. Он связан с наркотиками, оружием, и, как говорит народ, с торговлей людьми. Говорят, он был связан с Уитни Бургер.

Меня наняла семья Скота, чтобы я следил за «хочу быть гангстером» парнем. Я припарковался около его квартиры, ожидая пока он выйдет. Его отец хочет знать во что он вляпался, и он огорчится, когда я расскажу ему, обо всей глубине вовлеченности Скота. Это ужасно, но я не могу приукрашивать, когда проблемы с кокаином у его сына переросли в полную героиновую зависимость. Героин дешевый, что делает его легкодоступным наркотиком для тех многих, кто поклялся, что преодолел зависимость и кто говорил, что никогда не будет его принимать. Как будто они слишком хороши для героина, потому что наркозависимые имеют очень высокие стандарты. Забавно, когда они передумывают из–за отсутствия возможности заплатить за кокаин, а им нужно что–то, чтобы предотвратить отходняк. Страха подвергнуться этому болезненному процессу достаточно, чтобы держать их на крючке, но тело, став на этот путь, будет тосковать, и это перерастет в зависимость.

Я включаю радио и слушаю три песни Дэвида Боуи подряд. Три в четверг на моей любимой волне классического рока. Сидеть здесь скучно, но это связано с работой частного сыщика. По крайней мере, мне составляет компанию хорошая музыка.

Смотрю на квартиру, выискивая признаки жизни, но свет выключен уже тридцать минут, пора уезжать на ночь.

Я возвращаюсь в свой дом в южном Бруклине. Я живу в белом трех ярусном доме, переоборудованном для одной семьи. Практически все работы я проделал сам, но когда мне нужна была помощь, приезжал Кайл и еще несколько знакомых, чтобы ее оказать.

Я очень рад тому, что получилось. У меня настил на каждом этаже и большой задний двор. Не так плохо для правонарушителя из Дорчестера. Я могу уйти от своего прошлого, но это не изменяет тот факт, что Кенна слишком хороша для меня. В любом случае, если она узнает о моем криминальном прошлом – не захочет быть со мной.

Сейчас я сижу на крыше третьего этажа, откинувшись на спинку в одном из купленных мной кресле-качалке. Всматриваясь в темноту ночи, потерянный в мыслях, пью пиво. Сегодня одна из тех ночей, когда я чувствую себя философом, размышляющим над значением жизни. Я поднимаю бутылку и делаю следующий глоток ледяного Сам Адомса. Возможно, когда–нибудь у меня будет жена, и мы здесь будем сидеть вместе, наблюдая за нашими детьми, играющими в мяч. Хотя, не могу представить, что я осяду с кем–то кроме Кенны, но поскольку этого никогда не случится, буду наслаждаться плодами своих трудов сам. Почему не могу перестать о ней думать? Я так сильно пытался держаться подальше от нее. Всегда, когда мы рядом, пространство между нами заполнено сексуальным напряжением. Так было с первой нашей встречи.

Делаю еще глоток и позволяю себе провалиться в воспоминания, которые старался похоронить.

Шесть лет назад

Ей лишь девятнадцать. Я должен постоянно себе об этом напоминать, наблюдая за тем, как Кенна плескается по всему бассейну с друзьями. Она одета в крошечный красный бикини, и все, что я могу сделать, это смотреть, а не перебрасывать ее через свое плечо, принести домой и зарываться своим членом в нее до тех пор, пока она больше не сможет вынести. Я бы все отдал, чтобы это произошло, но этого не должно случиться. Она меняется каждый раз, как я ее вижу, взрослеет и становится более привлекательной. Мне тяжело сдерживать направленные на нее непристойные мысли, и обходиться с ней с безразличием. Она – младшая сестра моего лучшего друга и не важно, что я хочу (и о чем фантазирую), мы никогда не сможем быть больше чем друзьями. Когда Кайл пригласил меня готовить на открытом воздухе, я не знал, что здесь будет Кенна с друзьями. Проглатываю остатки своего пива и иду по настилу, чтобы взять прохладное. Кидаю пустую тару в мусорную корзину, открываю новое, которое Кайл оставил на столе. Мои глаза ищут ее, но она больше не в бассейне. Она вытирается большим зеленым пляжным полотенцем. Какой–то молодой панк стоит с ней. и они беседуют. Лирическая песня ее смеха путешествует через задний двор ко мне. Хочу знать, о чем они говорят. Что он ей сейчас говорит? Сжимаю пиво в своей руке, борясь с желанием немедленно проследовать туда. Хочу стоять между ними и сказать ему, чтоб потерялся. Показать им обоим, что она принадлежит мне. Знаю, моя ревность иррациональна, но мысль о ней с кем–то еще сводит с ума. Я стаю там, наблюдая за ними двумя, как какой–то одержимый преследователь и надеюсь, надетые на мне очки скрывают то, на чем сосредоточены глаза. Сжимаю ограду свободной рукой, когда она движется в моем направлении. Она проходит, не замечая меня, ничего нового. Я не уверен, что именно между нами, но так все происходит с первого дня. Находясь вместе, мы воспламеняемся, как бензин и огонь, поэтому держим дистанцию. Я этого не понимаю, как и она. Заливаю в себя остатки пива и выкидываю банку в мусорку.