У одной из раковин стоял не кто иной, как Джон Пол Рейнольдс-Эбернети Четвертый и вытирал руки бумажным полотенцем!!!

— Миа?

Джей Пи посмотрел сначала на меня, потом на Ларса, потом снова на меня.

— А, привет. Что это вы затеяли?

Мы с Ларсом застыли. Я пробормотала:

— Ничего.

Но Джей Пи не поверил. Явно не поверил. Он кивнул на огромные стопки бумаги, под тяжестью которых мы с Ларсом оба сгиба­лись.'

— Что это?

— М-м-м...

Я спешно пыталась придумать какое-нибудь правдоподобное объяснение.

Но потом я вспомнила, что я же иду по пути правды и все такое, и во имя памяти доктора Карла Юнга я больше не должна врать.

Так что мне ничего не оставалось, как ска­зать:

— Честно говоря, это экземпляры моего рас­сказа, напечатанного в журнале «Розовая зад­ница Толстого Луи», которые я выкрала из шкафчика Лилли и пытаюсь спрятать в муж­ском туалете, потому что я не хочу, чтобы их кто-нибудь прочитал.

Джей Пи поднял брови.

— Почему? Ты думаешь, твой рассказ нику­да не годится?

Мне ОЧЕНЬ хотелось сказать «да». Но поскольку я поклялась отныне говорить правду, мне пришлось сказать:

— Не совсем. Дело в том, что я написала этот рассказ... гм… про тебя. Но задолго до того, как мы с тобой вообще познакомились. Рассказ ужасно глупый, его неловко читать, и я не хочу, чтобы ты его читал.

Джей Пи поднял брови еще выше.

Но было не похоже, чтобы он разозлился. На самом деле он выглядел так, как будто был даже немного польщен.

— Так ты написала про меня рассказ? — Он оперся о раковину. — Но не хочешь, чтобы я его прочитал. Да, понимаю твое затруднение. Но все-таки мне кажется, что если ты спрячешь журналы, пусть даже в мужском туалете, это не поможет. Тебе не приходило в голову, что Лилли просто попросит кого-нибудь сюда заг­лянуть? На месте Лилли я бы первым делом стал искать именно здесь.

После того как Джей Пи это сказал, я пош­ла, что он прав. Если я спрячу журналы в мужском туалете, это не помешает Лилли их найти.

— Что же мне тогда с ними делать? — заны­ла я. — Куда же мне все .это спрятать, чтобы она не нашла?

Джей Пи на некоторое время задумался, по­том выпрямился и сказал:

— Идите за мной.

Он прошел мимо нас и вышел в коридор.

Я посмотрела на Ларса. Тот пожал плечами. Мы тоже вышли в коридор, пошли за Джеем 13и и увидели, что он показывает пальцем на... на контейнер для мусора. Один из тех, который я заказала. С наклейкой «Бумага, банки и бутылки».

Я поникла от разочарования.

— Сюда она обязательно заглянет, — заны­ла я. — Тут ведь даже на наклейке написано «бумага».

— Она ничего не найдет, — сказал Джей Пи, — если мы пропустим все через измель­читель.

Тут он взял бумажное полотенце, которым вытирал руки в туалете, и бросил в секцию кон­тейнера, предназначенную для банок.

Измельчитель тут же заурчал, зажужжал и превратил бумажное полотенце в клочья,

— Voilа, — сказал Джей Пи. — Твоя про­блема решена. Причем окончательно.

Но когда встроенный измельчитель затих, я посмотрела на стопку журналов у меня в ру­ках.

И я вдруг поняла, что не могу это сделать. Просто не могу, и все. Как бы я ни ненавидела противную обложку, противное название и мой рассказ, который был под ним напечатан, я не могла уничтожить то, во что Лилли вложила столько сил.

— Принцесса? — Ларе немного передвинул в руках стопку журналов и кивнул в сторону настенных часов. — Скоро прозвенит звонок,

— Я... — Я посмотрела на розовую обложку журнала, потом на Джея Пи, потом снова на журнал. — Извини, Джей Пи, я не могу. Про­сто не могу. Лилли так расстроится... а у нее сейчас и без того очень трудный период. Даже если она сама этого не знает.

Джей Пи кивнул.

— Да ладно, я понимаю.

— Нет, — сказала я. — Думаю, ты не пони­маешь. Рассказ, который я про тебя написа­ла, он на самом деле глупый. То есть ДЕЙ­СТВИТЕЛЬНО глупый. А его все прочитают. И поймут, что он про тебя. Если честно, от это­го по-дурацки буду выглядеть я, а не ты. Но они могут... ну, понимаешь, начать смеяться. В смысле, когда прочитают. А я не хочу ра­нить твои чувства, как не хочу ранить чувства Лилли.

— На твоем месте я бы за меня особенно не волновался, — сказал Джей Пи. — Я же оди­ночка, помнишь? Мне все равно, что обо мне думают другие. За исключением нескольких избранных человек.

— Тогда... — Я кивком показала на журна­лы, которые все еще держала. — Тогда ты не будешь против, если я верну их туда, откуда взяла, и в обеденный перерыв Лилли начнет их продавать?

— Нисколько, — сказал Джей Пи.

Он даже помог нам с Ларсом засунуть жур­налы обратно в шкафчик.

Тут зазвонил звонок, и все стали выходить из классов в коридор и пошли к своим шкафчи­кам, так что нам пришлось попрощаться, а то бы мы опоздали на следующий урок.

Самое печальное, что Лилли никогда не уз­нает, какую жертву принес ради нее Джей Пи. Все-таки она ему определенно нравится. Это же так ясно.


10 марта, среда, английский

Эй, ты волнуешься насчет завтрашнего ве­чера? Насчет нашей премьеры? Я ужасно вол­нуюсь!


Если честно, у меня как-то не было времени об этом подумать.


Правда? О боже, неужели у тебя по-прежнему никаких вестей от Майкла?


Нет.


Наверное, он хочет сделать тебе сюрприз и завтра после премьеры преподнесет тебе ог­ромный букет роз.


Ах, если бы я жила в Тиналенде!


10 марта, среда, ланч

Я вошла в кафе и сразу увидела Лилли. Са­модельная кабинка, самодельные вывески, на которых написано, что сегодня поступил в про­дажу первый выпуск нового школьного лите­ратурного журнала.

Я знала, что мне полагается быть любезной и все такое. Потому что у Лилли дома проблемы. Или во всяком случае намечаются, даже если она об этом пока не знает.

Так что я подошла к ней и говорю этак веж­ливо:

— Мне, пожалуйста, один журнал.

А Лилли этак деловито отвечает:

— Пять долларов.

Тут я не сдержалась и воскликнула:

— Что-о? Пять долларов? Шутишь?

А Лилли в ответ:

— Издавать журнал, да будет тебе известно, дело недешевое. И, кажется, ты сама талдычи­ла, что нам надо компенсировать деньги, потра­ченные на мусорные контейнеры.

Я выложила пять баксов, хотя у меня были большие сомнения, что журнал стоит этих де­нег.

Он и не стоил. Кроме моего рассказа и на­учной статьи Кении про карликов в журнале было несколько манга, одно стихотворение Джея Пи и...

...и все пять рассказов, которые Лилли на­писала для конкурса журнала «Шестнадцать». Все пять. Она поместила в свой журнал ВСЕ ПЯТЬ своих рассказов!

Мне просто не верилось, Я хочу сказать, я всегда знала, что Лилли весьма высокого о себе мнения, но чтобы настолько...

И тут вошла директриса Гупта. Она НИКОГ­ДА не ходит в наш кафетерий. Говорят, однаж­ды она наступила на ломтик картошки, который кто-то уронил на пол, и ей стало так противно, что с тех пор она в кафетерий — ни ногой.

Но сегодня она прошла через весь зал, не думая о том, что может попасться ей под ноги, и направилась прямиком к Лилли!

— Ой, — сказала Линг Су, которая стояла рядом со мной. — Кажется, кому-то влетит.

— Может, Гупте не понравилась картинка на обложке? — предположил Борис.

— А мне кажется, ей, вероятнее всего, не понравился рассказ, который написала Лил­ли. — Тина подняла свой экземпляр журна­ла. — Вы это читали? На этом надо написать: «Только для лиц старше 17»!

Вообще-то я не читала ни одного рассказа Лилли, она мне о них лишь рассказала. Но ког­да я просто просмотрела их по диагонали, мне стало ясно...

Да, Лилли точно влетит.

Тренер Уитон конфисковал все экземпляры «Розовой задницы Толстого Луи». Он специаль­но принес для этой цели большой черный ме­шок для мусора.

— Это нарушение нашего права на свободу слова! — кричала Лилли, когда директриса Гупта выводила ее из кафе. — Люди, не молчите! Протестуйте! Не позволяйте ей подавлять ваши свободы!

Но все остальные как сидели за столиками, так и остались сидеть и жевать. Ученики СШАЭ давно привыкли к тому, что их свободы подав­ляют.

Тут Уитон заметил у меня в руках журнал. Он подошел ко мне с мешком для мусора и ска­зал:

— Извини, Миа, мы проследим за тем, что­бы тебе вернули деньги.

Я бросила журнал в мешок.

Что мне еще оставалось делать?

Мы с Джеем Пи молча переглянулись,

Не знаю, может, у меня просто воображение разыгралось, но мне показалось, что он СМЕ­ЕТСЯ.

Я рада, что хоть КТО-ТО усмотрел в этой си­туации нечто смешное.

Потом Тина отвела меня в сторонку.

— Послушай, Миа, — тихо начала она, — я не хотела ничего говорить при остальных, но, кажется, я кое-что поняла. Я однажды читала любовный роман, в котором героиня и ее двой­няшка-злодейка были влюблены в одного и того же мужчину. И злодейка все время делала раз­ные гадости, чтобы выставить героиню перед ним в дурном свете. В смысле, перед героем.

— Правда?

Я не поняла, при чем тут я, у меня же нет сестры-близнеца.

— Помнишь, ты много раз просила Лилли убрать из журнала рассказ «Долой кукурузу!»-, а она отказывалась, хотя и думала, что если Джей Пи его прочитает, его чувства будут за­деты?

Я все еще не понимала, к чему Тина клонит.

— Да, а что?

— А что, если она отказывалась убрать твой рассказ как раз потому, что ХОТЕЛА, чтобы Джей Пи его прочитал? Потому что она надея­лась, что когда Джей Пи его прочитает, он ра­зозлится на тебя за то, что, ты его написала, и ты больше не будешь ему нравиться. И тогда его сердце будет свободно, и ему может понра­виться ОНА сама.