Я не верила своим ушам! Я практически сказала ему, что Майкл изменил мне! Можно было ожидать, что родной отец посоветует мне держаться от такого парня подальше! А он о чем говорит? Какая еще ошибка?

— Истинная романтическая любовь встречается не так уж часто, — продолжал папа. — когда она приходит, глупо отказываться от нее из-за чего-то, что объект твоей привязанности совершил еще до того, как вы с ним начали встречаться.

Я уставилась на него во все глаза. В эту ми­нуту он был очень похож на короля эльфов из «Властелина колец», и не думаю, что это было лишь игрой моего воображения.

То есть, конечно, был бы похож, если бы король эльфов был совершенно лысый.

— Но еще глупее отпускать человека, к которому ты испытываешь сильные чувства, во всяком случае, отпускать без борьбы. — Папа кашлянул, прочищая горло. — Когда-то я сам это сделал, И потом всю жизнь жалел, потому что, по правде говоря, я никого больше так не любил. Миа, я не хочу наблюдать, как ты по­вторяешь мою ошибку. Так что подумай, хоро­шенько подумай, что ты делаешь. Жаль, что я в свое время не подумал.

Он встал, чтобы подойти к телефону, который уже некоторое время звонил.

Я сидела в полном недоумении: эта речь должна была мне ПОМОЧЬ? Ну так она нисколько не помогла.

Лучше бы папа приказал Ларсу меня заст­релить. Только так меня можно вывести из мо­его жалкого состояния.


10 сентября, пятница, «Четыре сезона»

Принесли чай. Бабушка велит мне его раз­лить. Она вспоминает об одном споре, который у нее состоялся с Элизабет Тейлор — прилично ли женщине являться к полуденному чаю в брючном костюме, Элизабет Тейлор считает, что прилично. А бабушка думает, что нет (ни­чего удивительного),

Меня что-то беспокоит. Не только мой раз­рыв с парнем из-за того, что он спал с Джудит Гершнер, и не то, что примерно час назад он застал меня обнимающейся (ну, в некотором роде) с бывшем парнем моей лучшей подруги. Что-то другое...

У меня не выходят из головы папины слова. Насчет того, что когда-то он без борьбы отпус­тил человека, которого любил. Папа такой гру­стный.

А мой папа вообще-то не из тех, кто грустит. ВЫ бы грустили, будь вы принцем и имей в за­писной книжке личный номер мобильного те­лефона Жизель Бундхен?

Вот почему я прервала бабушкину тираду о брючных костюмах и спросила ее, знает ли она, о чем говорил папа.

— Любил кого-то и отпустил без борьбы? — Бабушка задумалась. — Гм... Может, это была та домохозяйка...

— Бабушка, — сказала я. — То, что написа­но в «Ю. Эс. Уикли» насчет того, что папа встре­чается с Евой Лонгнорией, это просто слухи.

— Ну, тогда я просто не представляю. Я знаю только одну женщину, которую он упоминал больше одного раза, — это твоя мать. И, конеч­но, он говорит о ней только потому, что она твоя мать. Если бы не ты, он бы не стал больше с ней видеться, после того, как она отвергла его пред­ложение. Что, разумеется, было ГЛУПЕЙШЕЙ ошибкой с ее стороны. Ответить «нет» на пред­ложение принца? Пф! Конечно, в конце концов это оказалось даже к лучшему. Твоя мать ни­когда бы не вписалась в жизнь во дворце. Миа, передай мне, пожалуйста, печенье.


10 сентября, пятница, лестница у входа в «Четыре сезона»

Какая же я дура!

Папа пытался мне сказать. ВСЕ пытались мне сказать. Но я была такой ДУРОЙ, что...

Но я еще могу все исправить, уверена, что могу. Нужно только повидаться с Майклом до того, как он сядет в самолет, и сказать...

Вообще-то я не знаю, что ему сказать, но когда я его увижу, то придумаю что. Если мне только еще разочек удастся вдохнуть запах его шеи, все будет хорошо. И я буду знать, что ска­зать, когда увижу его.

Если я смогу добраться до него до того, как он сядет в самолет. Сейчас середина дня, на лимузине папа поехал в ООН, значит, нам с Ларсом придется взять такси. Только мы не можем поймать такси, потому что они все куда-то исчезли. Как бывает ВСЕГДА, когда тебе действительно нужно такси. Вот почему сери­ал «Секс в большом городе» временами ужасно неправдоподобен: в нем героини всегда запросто ловят такси. На самом деле людей, которым нужно такси, намного больше самих такси, и...

ЧТО Я ЕМУ СКАЖУ????

Господи, какой же я была дурой! Я была глу­пой, слепой, тупой, бестолковой и предвзятой. НО КАКАЯ ТЕПЕРЬ РАЗНИЦА????? Честное слово, какое все это имеет значение, ведь я его люблю и никогда не полюблю никого другого, и он, если разобраться, мне не изменял! Ну ПОЧЕМУ НЕТ НИ ОДНОГО ТАКСИ?????

Я вылетела из бабушкиного номера, даже не попрощавшись, только крикнула Ларсу: «Мы уходим!», и бегом. Он побежал за мной, не по­нимая, в чем дело, Я смогла дозвониться по мо­бильному до Лилли, только когда мы были уже в вестибюле. Я ей:

— Какая авиакомпания? А Лилли:

— О чем ты?

— КАКОЙ АВИАКОМПАНИЕЙ ЛЕТИТ МАЙКЛ? — заорала я.

— «Континентал», — сказала Лилли немно­го растерянно. — Минуточку, Миа, ты где? У нас общее собрание, тебе нужно выступить с речью! С речью президента студенческого со­вета!

— Не могу! — прокричала я. — Лилли, это важнее, я должна с ним увидеться...

Я снова заплакала, но мне было все равно. В последнее время я так много плачу — это ста­ло практически моим обычным состоянием. А это значит, я все-таки не нигилистка. Пото­му что нигилистки не плачут,

— Лилли, я только хочу ему сказать… я только хочу... — Вот только я до сих пор не ЗНАЛА, что я ему скажу. — Лилли, пожалуй­ста, скажи, во сколько у него самолет.

Что-то в моем голосе заставило Лилли пове­рить в мою искренность.

— В пять. — Голос Лилли немого смягчил­ся. — Только Майкл, наверное уже уехал в аэропорт. На международные рейсы регистрация начинается за три часа, Я понимаю, тот, кто летает только дженовийским королевским самолетом, этого не знает.

Значит, Майкл уже в аэропорту. Но это меняне остановит! Я повесила трубку, выбежала на улицу и велела Ларсу ловить такси.

Потом я позвонила папе по телефону для экстренных случаев.

— Миа? — спросил он шепотом. — В чем дело? Что случилось?

— ничего не случилось, — сказала я. — Это была мама?

— Ничего не случилось? Миа для экстренных случаев, я нахожусь на заседании Генеральной Ассамблеи ООН, сейчас выступает представитель комитета по разоружению и международной безопасности. Я понимаю, у тебя трудный период, ты рассталась с бойфрендом, но если ты не истекаешь кровью, я вешаю трубку.

— Папа, не вешай трубку! Мне нужно это знать! — закричала я, — Тот человек, которого ты любил и отпустил без борьбы, это была мама?

— О чем ты говоришь?

— ЭТО БЫЛА МАМА? Это моя мама была тем человеком, которого ты любил и отпустил без борьбы? Скажи, это была она? Мама говорила мне, что не хотела выходить замуж, а ты обязательно ДОЛЖЕН был жениться, чтобы произвести на свет наследника престола. Ты не знал, что у тебя будет рак и я останусь твоим единственным ребенком. И ты не знал, что не встретишь никого, кого бы полюбил так же сильно, как ее. И ты отпустил ее без борьбы, правда? Это ВСЕГДА была она!

В трубке повисло молчание, потом папа очень тихо сказал:

— Не рассказывай ей.

— Не буду, папа. — Из-за слез я с трудом видела Ларса и швейцара из «Четырех сезонов», они стояли у края тротуара и напару отчаянно махали руками, пытаясь поймать такси, которые абсолютно все были заняты. — Обещаю. Только скажи мне одну вещь.

— Право, Миа, мне нужно…

— Ты когда-нибудь нюхал ее шею?

— Что-о?

— Мамину шею. Папа, мне важно это знать. ТЫ когда-нибудь чувствовал ее запах? Он ка­зался тебе невероятно приятным?

— Как фрезии, — еле слышно сказал папа. — Откуда ты знаешь? Об этом я никогда никому не рассказывал.

Шея моей мамы совершенно точно не пах­нет фрезиями. Мамина шея пахнет мылом «Дав» и скипидаром, И еще кофе, потому что мама пьет его в большом количестве.

Для всех, кроме папы. Папа этих запахов не чувствует. Потому что для него мама — это ОНА.

Точь-в-точь как Майкл для меня — ОН.

— Папа, — сказала я, — мне надо идти. Пока.

Я повесила трубку, и в ту же секунду Ларс закричал:

— Принцесса, сюда!

Такси! Наконец-то! Я спасена!


10 сентября, пятница, такси на пути в международный аэропорт ДЖ.Ф.К.

Невероятное совпадение: мы сидим в такси Эфраина Клайншмидта.

Да, того самого Эфраина Клайншмидта, чье такси я заливала горькими слезами вчера ночью.

Эфраин только взглянул на меня в зеркало заднего вида и говорит:

— Ты!

И снова попытался передать мне «Клинекс».

— Не надо мне никакого «Клинекса»! — зак­ричала я. — Гоните в Дж.Ф.К., мне нужно как можно быстрее попасть туда!

— В аэропорт Дж.Ф.К.? У меня уже смена заканчивается.

И тут Ларс показал свой пистолет, который висел у него на поясе. Вообще-то он просто по­лез за бумажником, сказав, что если мы добе­ремся до аэропорта за двадцать минут, он заплатит Эфраину еще двадцатку. Но я уверена, что вид пистолета «глок» подействовал сильнее, чем двадцатка.

Эфраин больше не колебался. Он до упора нажал педаль газа. Во всяком случае, он нажи­мал ее до тех пор, пока нам не пришлось затор­мозить у первого светофора.

Это ужасно, так мы ни за что не доберемся вовремя.

Но мы ДОЛЖНЫ добраться. Я не могу от­пустить Майкла без борьбы. Я не хочу упустить того, кого люблю, и кончить, как папа, у кото­рого нет по-настоящему близкого человека. По­этому он и встречается то с одной топ-моделью, то с другой.

Конечно, не исключено, что, когда я приеду в аэропорт, Майкл скажет: «Убирайся!» Пото­му что, давайте смотреть правде в глаза, я все испортила. Не то, чтобы я не имела права оби­жаться на Майкла за то, что он сделал. Но, на­верное, я могла бы проявить чуть больше пони­мания ы меньше предвзятости.