И не понятно было, шутит он или действительно не понимает. Ладно бы только это не понимал! Когда Юлька заходила за угол дома, он ее позвал:

– Гагарина! Ты это… не обижайся!

– На дураков не обижаются, – бросила ему Таня и взяла Юльку под руку.

Электрички ходили с большими перерывами, но Юле повезло. Она успела в последнюю минуту заскочить в вагон. Таня сунула ей в руки какой-то пакет и теперь стояла и махала рукой, желая счастливого пути и сетуя на то, что Наталья Алексеевна, когда узнает, ее убьет. Это был явный поклеп на Юлькину маму. Та разрешила бы дочери ехать к Каю, узнав, что температура держалась исключительно потому, что Юлька просто-напросто тосковала. Сейчас она чувствовала себя решительной, как никогда.

В вагоне электрички народа было мало, ехать пришлось больше часа. И у Юльки было много времени, чтобы подумать о том, как сказать Каю, насколько он ей дорог и необходим. Как им хорошо будет вместе, даже если они будут не вместе, а в разных городах. Знать, что когда-нибудь, и это может случиться очень скоро, произойдет их встреча, это невероятное счастье. И еще большое счастье – встретить того, кто стал самым близким человеком. Мама, прости! Но это совсем другое чувство. И оно поглощает от макушки до пяток.

Когда пришло время выходить, Юля поднялась.

– Девушка, пакет забыли, – напомнила ей сидевшая рядом женщина.

Пакет! Она совсем про него забыла. Что еще могла Таня туда засунуть? Юля посмотрела. В пакете лежал клатч Снежаны – целый и невредимый. Ох уж эта Танькина жадность! Не потеряла она его, а присвоила себе. Хорошо, что хоть догадалась его отдать, чтобы совесть была спокойна. Получалось, что она вернула все. И мотив для приезда теперь был! Внешние приличия, как бы сказала мама, были соблюдены.

Юля вздохнула и пошла к выходу. Поезд уже остановился на станции Клин.

Но перроне ее сразу охватила волна холода, и зубы начали дробный перестук. Не хватало еще заболеть в самую ответственную минуту! Юля ускорила шаги и почти побежала к высокому мосту, перекинувшемуся через железнодорожные пути. Она не знала, куда идти, шла за толпой и чувствовала, что не ошибается. На привокзальной площади возле наряженной ели стояли маршрутки. Юля огляделась, чтобы спросить, на которой из них можно добраться в центр города или к Дому-музею Чайковского, как вдруг замерла.

Сбоку от нее на дверях большого торгового центра висела красочная афиша, приглашающая клинчан и гостей города на представление Снежаны Рэску. Юля подошла к ней и провела пальцем по холодному стеклу, сличая дату и время. Она не опоздала! Она приехала вовремя! Она увидит его, перед тем, как больше не увидит никогда. Но если сможет объяснить… А он сможет ее понять…

– Девочка, грустить на моем морозе категорически запрещается, – проговорил рядом с ней Дед Мороз. – Ты потерялась? Куда тебе нужно?

Сказал, словно разговаривал с малышкой. Но Юля не обиделась, она ткнула пальцем в афишу:

– Сюда!

И Дед Мороз стал рассказывать, как дойти до молодежного центра.


Народ уже собирался на представление, когда Юля вошла в фойе центра. Она огляделась, чтобы найти двери, через которые можно было пройти сразу в гримерку к артистам. Но бдительная контролерша заставила ее купить билет. Юля не особенно сопротивлялась – все равно, каким образом оказаться внутри. Под гримерную артистов Рэску был отдан директорский кабинет. Юля сказала, что хочет получить автограф у Снежаны, и ей показали, куда нужно идти.

Но Снежана сама вышла ей навстречу. Неожиданно, внезапно и стремительно ледяная красавица прошествовала по длинному коридору в белоснежном в пол платье с высоким стоячим воротником. Юлька практически столкнулась с нею. Выражение лица Снежаны подействовало, как удав на кролика. Девушка замерла и остановилась.

– Ты?! – изумилась Снежана, глядя на Юльку. – Что ты здесь делаешь?

– Принесла вам клатч, – Юлька протянула сумочку иллюзионистке.

– Благодарю, – сухо бросила та и забрала пакет. – Что еще? Ждешь поощрения?

– Нет, – выдохнула Юля, – Кая.

– Оставь его в покое, девочка, – сквозь зубы произнесла Снежана Рэску. – Я догадываюсь, что у вас произошло. Он вернулся сам не свой. Его и без тебя предавали.

– Поэтому он молчит? – спросила Юлька дрогнувшим голосом.

– Он молчит, – Снежана перешла на шепот, сузила глаза и вплотную подошла к Юльке, – он молчит потому, что на его глазах расстреляли отца и мать. Они были сторонниками Сербской Краины[1], фотокорреспондентами. Уже жили вдалеке от Родины. Но их нашли. Каю было семь лет, когда он впервые собственными глазами увидел смерть. С тех пор он не говорит.

– Но я… – попыталась вставить Юля.

– Его отдали в детский дом, где он долго привыкал. Оттуда Кая забрала семья. Но чужие люди не смогли жить с мальчишкой, который всегда молчит! И они вернули его.

– Я хотела только…

– Она тоже хотела. Только бросила, когда нашелся парень лучше, по ее мнению, чем Кай. Девочка с волосами цвета спелой пшеницы.

– Я другая.

– Откуда ты знаешь?

– Я чувствую…

– То, что ты чувствуешь к нему сейчас, пройдет через пару лет. Или раньше. У меня ледяное спокойствие, иначе я бы тебя заморозила.

– Я не боюсь ваших фокусов.

– А чего тогда ты боишься?

– Потерять Кая.

– Потерять его?! Хорошо, пошли.

Снежана повернулась, махнув длинным шлейфом платья, и пошла к кабинету. Юля последовала за ней.

– Вот, Кай, к тебе пришли! – Она распахнула дверь, пропуская вперед Юльку.

Юля увидела его. Такого близкого и такого родного! И слова застряли в горле, непонятно откуда взявшийся ком помешал ей говорить. Глаза наполнились слезами, готовыми брызнуть и выдать, насколько сильно она переживает.

Кай стоял и пристально смотрел на Юльку, которая ничего не могла с собой поделать. Ступор забирал ее в свои силки все больше и больше. Она понимала, что нужно говорить! Он слушает! Он ждет. Но Юлька ничего не могла вымолвить, словно, глядя на него, онемела сама.

И тогда он отвернулся от нее. Опять отвернулся! Уходить ему было некуда. И тогда Юлька поняла, что это она должна уйти. Снежана права. Его столько раз предавали, что ей он уже никогда не поверит! А Юлька словами все равно не сможет ничего доказать.

Юля развернулась и выбежала в коридор. Побежала по его гулкому пространству, расталкивая нетерпеливых зрителей, пришедших на новогоднее представление Снежаны. Она бежала. Слезы наконец-то вырвались наружу и застыли ледяными дорожками на щеках. Юля не заметила, как выбежала на улицу. Побежала в сторону вокзала, повторяя себе, что зря она приехала, зря приехала…

– Тебе что, дуреха, жить надоело?! – оттолкнула ее от дороги какая-то тетка.

Дорога? Но за ней – вокзал. И Юля снова ступила на проезжую часть.

Но неожиданно почувствовала рывок назад. Ангел? Ее спас ангел, записывающий за спиной желания? Вытирая варежкой мокрое лицо, она открыла глаза и посмотрела на своего спасителя.

– Кай?! – обомлела Юля.

– Юлья! – укоризненно сказал Кай.

Да, он сказал. Да, он назвал ее имя. Юля стояла и не верила своим ушам.

– Не бежать от меня, – сказал Кай, целуя ее обветренные щеки. – Еле догнать.

– Повтори мое имя, – прошептала она, улыбаясь.

– Юлья, Юлья, Юлья, – повторил Кай несколько раз, после чего поднял голову к небесам и прокричал, – Ю-ю-ю-лья-я-я!

И с деревьев посыпался свежий пушистый снег.

Прохожие спешили по своим делам мимо странной парочки, целующейся прямо на улице. Девчонка с рыжими волосами, припорошенными снежинками, и высокий парень в белом свитере ни на кого не обращали внимания. Некоторые прохожие качали головами и говорили, что целоваться на морозе глупо и безответственно. А кто-то, напротив, утверждал, что целоваться на морозе – это очень оптимистично и настроение поднимает. Ведь если рядом с тобой счастливые люди, то волны их позитивного настроения обязательно окутают облаком радости. Счастливые люди – щедрые люди. Так пусть целуются себе на здоровье, заряжая окружающих новогодним настроением любви, романтики и ожидания светлого будущего.

С последними соглашалась стоящая на углу молодежного центра Снежная королева. Она улыбалась такой теплой улыбкой, что прохожие боялись, что актриса плохо сыграет свою роль. Знали бы они, что такой теплой искренней улыбкой Снежана давно не радовала свое окружение! И вот – свершилось чудо. Но чудо ли…

Новый год – время чудес. И если сердце открыто для чуда, то оно непременно случится, чтобы заполнить его волшебным светом любви. Верьте в любовь, доверяйте ей, не предавайте ее! Это сильное чувство хрупко и очень ранимо. И бесконечно благодарно тому, кто его бережет. В один прекрасный день – новогодний ли, или в обычный понедельник – оно коснется вас. Ударит в голову жарким пламенем или тихо прокрадется прямо в сердце… Неважно, как и когда. Главное – защитить его от всех, кому пока еще не дано понять, что жить и любить – это синонимы.