Моя голова пульсирует.

Живот скручивает.

Веки едва открываются.

Как так произошло, что спустя столько столетий, настоящее средство от похмелья всё ещё не изобрели?

Оглядываясь, я осматриваю своё окружение. Повсюду яркие, цветные ткани и смелые принты. Разных размеров бумажные фонарики свисают с потолка над кроватью. В одном углу кроватка, в другом — детская качелька. Кучи одеял и детской одежды сложены на одном из стульев. А фотографии счастливой пары и их малыша покрывают трюмо. Эта комната наполнена любовью от пола до потолка.

Я в спальне лучшей подруги девушки моего брата. Мэгги Мэй Мастерс жила здесь, и, судя по виду комнаты, она часто возвращается сюда. Я была здесь, но до свадьбы Мэгги и рождения ее ребенка. В последнюю нашу встречу она была дикой и одинокой, и тут я поняла, как много времени прошло.

И всё же я благодарна за то, где нахожусь. По крайней мере, этот дом находится по соседству с домом того, чье имя нельзя сейчас называть.

Я прикрываю глаза. О боже, поверить не могу, что мой брат пропал без вести.

Хорошо, что я встретила Мэгги два Дня Благодарения назад, когда приехала навестить самого хранителя тайн. Так что я не сплю в кровати совершенного незнакомца.

Макайла, его девушка, в то время только переехала к нему — к моему таинственному брату — а Бруклин выехал. Бруклина тогда не было, но мы с Мэгги, лучшей подругой Макайлы, хорошенько оторвались. Она очень весёлая. И, конечно же, я мгновенно влюбилась в Макайлу. Как могло быть иначе, ведь я видела, как сильно её любит мой брат. Честно, не существовало более идеальной пары для этого злодея. Пусть я и злюсь сейчас на своего брата, но я и вправду за него рада. Он заслуживает счастья.

Пикающий звук заставляет меня поднять голову. На прикроватном столике лежит мой телефон, и после двух попыток мне, наконец, удается схватить его. Отец звонил мне пять раз. Интересно, сучья ведьма Ванесса рассказала ему о нашей встрече? Не думаю, что она сделала это. Знаю, что придется разбираться с отцом, но сейчас не могу.

Прокручивая страницу, читаю пять сообщений от Картера.

Картер: Ты всё ещё там? Позвони.

Картер: Девочка моя, я жду твоего звонка.

Картер: Всё. Ты официально больше не моя лучшая подруга.

Картер: Ладно, я погорячился. Твой статус остается неизменным. А теперь позвони мне.

Картер: Амелия, я беспокоюсь. Позвони.

Чувствуя вину из-за того, что я не перезвонила ему прошлым вечером, набираю быстрое сообщение.

Я: Я здесь. Не переживай за меня. Скоро свяжусь с тобой.

Затем я отправляю сообщение матери, с которой мне многое придется наверстать, но, судя по моему самочувствию, это тоже придется отложить.

«Привет, мам, хочу сообщить о своей неожиданной поездке к Кему. Скоро позвоню. И, мам, я люблю тебя».

Я люблю тебя — три слова, которые я очень давно ей не говорила. Как я и сказала, если слова Ванессы — правда, а я думаю, что это так, то мне многое нужно наверстать.

Еще одно сообщение Кему с просьбой перезвонить мне и, опустив телефон, я решаю, что пришло время подниматься.

Вывалившись из кровати, я чувствую небольшую слабость. Посмотрев на себя, замечаю, что на мне мужская футболка — нет, не просто мужская футболка, а та самая черная футболка, которая прошлой ночью была на Бруклине под классной кожаной курткой. Я знаю это, потому что там написано Вуду. Прошлой ночью я читала слово как Водка, и мне только и хотелось, что облизнуть его и его вдумчивый взгляд.

Следующее, что я замечаю — на мне нет трусиков, значит, внизу я полностью голая. Теперь я даже поверить не могу, что сняла белье вчера посреди рейса, потому что оно было неудобным.

В ванной я чищу пальцем зубы, ищу аспирин, нахожу и принимаю его, а затем смотрю на себя.

Из отражения на меня смотрит та ещё неряха.

Не имея сил выдержать это чувство, я решаю прибегнуть к радикальным мерам лечения похмелья.

Посмотрим.

Есть вариант подгоревшего тоста. Ненавижу.

Жирная еда. Не думаю, что мой желудок выдержит ее.

Кровавая Мэри. Ни за что. Больше никакой водки.

Картер чертыхается от адской смеси под названием «Глаз Быка», то есть два сырых яйца, смешанных со стаканом апельсинового сока. Не могу. Только от одной мысли мне уже плохо. Вообще-то, кажется, я чувствую во рту привкус рвоты.

Должен быть способ получше, как заткнуть диджея, играющего хаус в моей голове.

Идея.

Экстремальная смена температуры.

Открыв дверь ванной, я возвращаюсь в комнату Мэгги. Каким-то чудом мне удается остановить кружение комнаты достаточно, чтобы добраться до французских дверей, ведущих наружу. Распахнув их, я стою в прохладе, ожидая, когда станет лучше.

Стою.

Стою.

Ничего.

Никаких изменений.

Ладно, нужно увеличить дозу этого лекарства.

Оглянувшись, я замечаю свою камеру. Она вызывает у меня улыбку. Я взяла с собой старый фотоаппарат, потому что новый забрал Картер в канун Нового Года. Но всё равно этот — мой любимый. Возможно, из-за счастливых воспоминаний, которые он вызывает, а может, потому что мне хочется наделить смыслом часть моего прошлого. Кто знает.

Продолжая осматривать комнату, я нахожу свой чемодан на полу. Требуется более пяти минут, чтобы побороть тошноту, и я одновременно пытаюсь найти то, что ищу, если вообще взяла это. Вещи я собирала на скорую руку, потому просто бросала всё в чемодан.

Ага! Нашла.

Нет, забудьте. Это бюстгальтер.

Отбросив его в сторону, продолжаю поиски.

Заколка для волос. Полезная штука.

Перебрав еще немного вещей, ничего не нахожу.

Ладно, значит, у меня нет ни верха, ни низа от бикини. И никакого нижнего белья. Прекрасно. Прекрасно. Я нахожу трусики, которые запихнула в сумочку в самолете, и натягиваю их на бедра.

Не судите строго.

Они практически чистые. Они были на мне аж целый час.

Да, так я убеждаю себя в этом.

Пофиг.

Пофиг.

Глава 7

ВЕЛИКОЛЕПИЕ В ТРАВЕ

Бруклин

Праздничные выходные — отстой.

Точнее, когда тебе приходится работать.

Даже в зимние месяцы, если я не занимаюсь бумажной работой или покраской чего-либо, приходится патрулировать, и именно это — моя работа на сегодняшний день.

Черт, думаю, мне пора уволиться и начать полноценно писать, потому что я, правда, не хочу этим заниматься.

Нет ничего радостного в последовательных штормах, вызванных Эль-Ниньо, но не скажу, что сейчас они меня расстраивают. Учитывая два дюйма осадков вчера и еще три, ожидаемых сегодня, национальная метеорологическая служба разослала предупреждение о риске ливневых паводков в Южной Калифорнии. И единственный свет в конце туннеля этой безумной погоды — оправданное закрытие пляжа.

Слава яйцам.

Это значит, что я могу пойти домой.

Хоть я и уверен, что Амелия проспит ещё не один час, всё равно хочу быть рядом на случай, если она проснется. И не потому, что хочу увидеть её сексуальное миниатюрное тело или посмотреть, как она надувает свои секси губки. Нет, не поэтому. Если честно, я даже не знаю, почему. Просто кажется, что ей нужен кто-то, чтобы потрахаться, то есть поговорить.

Да, поговорить с ней, а не трахнуть.

Для штормов, с которыми мы столкнулись за последние дни, типичны быстро темнеющие тучи и набирающий обороты ветер. Волны спокойнее, чем обычно, но вдали я вижу пенистые гребни. Признак грядущего шторма. Сильное течение приближается очень быстро.

Отогнав последнего бродягу, я вставляю знак «Общественный пляж закрыт» в песок и провожу последний осмотр. Родители подгоняют детвору по дорожке к парковке, и какой-то старик ищет потерянную в песке мелочь металлодетектором, но в остальном пляж пуст.

Закрыв вышку, я обдумываю схему тренировки бег-плаванье-бег, которую планировал на обратный путь домой, но решаю пропустить часть с плаваньем, чтобы не нарушать пляжные правила, которые сам только что установил.

Но так как я прибежал сюда, у меня нет другого выбора, кроме как преодолеть две мили обратно до дома. Держась как можно дальше от линии берега, я делаю бросок, но разгоняюсь не сильно. А вот когда белые облака исчезают, я решаю ускориться.

Мелкие капли дождя падают мне на лицо, когда я достигаю отметки в одну милю. Тогда я начинаю бежать быстро и усердно. Но на улице прохладно. Бег босиком по влажному песку – один из лучших способов позаниматься. Вторая миля заканчивается быстрее, и вскоре я приближаюсь к дому. Как раз вовремя, потому что дождь начинает набирать обороты.

Я машу Райану Герхарду. Он известный писатель мистических романов, который живет со своей женой Пэм в большом, ультрасовременном пляжном доме по соседству с моим. Стоя на балконе со своими йорками, Ромео и Джульеттой, он с таким встревоженным взглядом смотрит на воду, что даже не замечает меня.

Моя голова быстро разворачивается на сто восемьдесят градусов, и я вижу что, а точнее кто, привлек его внимание.

Амелия, которая зашла по бедра в воду, стоит, не двигаясь, в моей черной футболке. Её длинные волосы собраны в пучок на макушке, а руки касаются поверхности воды, словно купаться посреди шторма — самое естественное действие в мире.

Но в ней есть что-то грустное, что заставляет мое сердце сжаться. Девушка бездумно уставилась на горизонт. Я смотрю на нее мгновение, другое, пока она стоит неподвижно.

Что, черт возьми, она делает?

Амелия поднимает руку, чтобы прикрыть глаза, и смотрит вдаль Тихого Океана, словно увеличивающаяся высота волн и дождь совершенно ее не волнуют.

А должны.

Когда она делает шаг дальше в воду, во мне включается режим спасателя.

Её не должно там быть. Сильное до безумия течение в секунду может подхватить её и унести на глубину.