Эмилия Остен

Приметы любви

Пролог


— Потерпите, сэр, еще немного, скоро мы доберемся до доктора Хэрри, он умеет творить чудеса.

Молодой человек повторял эти слова уже больше часа, с разными вариациями, вспоминая то самого полкового врача, то его ассистента, талантливого и перспективного, но, какие бы эпитеты он ни подбирал, не оставалось сомнений, что полковник Сэмюэль Беккет ему не верит. Этого проницательного вояку и истинного джентльмена обмануть было практически невозможно. Хоть он сам и не видел раны, предательски нанесенной в спину, но по глазам своего спасителя все прекрасно понимал.

— Бросьте мое тело где-нибудь по дороге, Роберт, — процедил полковник сквозь стиснутые от боли зубы. — И поспешите к гарнизону, вполне возможно, что именно ваша помощь понадобится сегодня ночью.

— Но сэр Дэниэл и сэр Оливер…

Роберт Вуд перехватил полковника поудобнее, стараясь не тревожить его спины, бережно поправил намокший от крови плащ и ускорил шаг. Надо поспешить. Лезвие из раны он не решился вытащить, помня краткую медицинскую лекцию, прослушанную еще в начале службы. Оставить Беккета одного дожидаться помощи под кустом — об этом не могло быть и речи. Покинуть друга, а Роберт давно уже считал человека, у которого находился в подчинении, настоящим другом, почти вторым отцом, — все равно что бросить его беспомощным перед восставшими негодяями.

Полковник славился своей способностью быстро принимать решения, за что и был вознагражден — орденами от королевы, уважением офицеров и восторгом простых солдат. Настаивать на том, чтобы Роберт покинул его, полковник Беккет и не собирался. Напротив, он согласился, что им обоим надо вернуться в гарнизон, чтобы «передать кое-кому кое-какие распоряжения».

Но по мере приближения к крепости Беккет все больше хмурился, наблюдая за местностью.

Быстрые серые тени, периодические шорохи и временами доносящийся запах горячего металла и масла подтверждали его худшие опасения.

— Видите, Роберт, нас они не трогают, чтобы не отвлекаться от главной цели. Если вы оставите меня сейчас, то можете попытаться проникнуть обратно незамеченным, я передам вместе с вами некие указания…

— Но, сэр! — Роберт не мог стряхнуть прилипшую ко лбу кудрявую черную прядь, поэтому просто по-лошадиному мотнул головой. — Не думаете ли вы, что я смогу перехитрить людей, знающих местность как свои пять пальцев и видящих в темноте лучше тигра? Мы вернемся вместе, и если предатели осмелятся напасть на нас, то встретим их лицом к лицу… и… прорвемся.

— Да, так будет лучше, — согласился Беккет, погружаясь в свои мысли. — Вряд ли Дэниэл доберется до гарнизона живым. Одна надежда на Оливера, но он так…

— Сэр Оливер остался на посту, он в безопасности за толстыми стенами, — уверенно сказал Роберт.

Если уж что он и зауважал с самого первого дня в Индии, так это строжайшую дисциплину. Полковник Беккет, тайно направившийся на совещание к командованию в соседнее расположение, мог быть спокойным: его гарнизон в надежных руках проверенного человека.

— … так же легко может оказаться окруженным заговорщиками, как и я.

— В крепости? Они не решатся нападать! — воскликнул Роберт.

— Еще вчера я бы сказал, что они вообще побоятся нападать на командира, на подданного Британской короны, что своим авторитетом и даром убеждения я сумею удержать их в подобающих рамках, — поморщился полковник.

— Бандиты, — тихо произнес Роберт.

— О нет, мой друг, — вздохнул Беккет. — Если бы это были бандиты, я бы мог с чистой совестью остаться лежать в той грязной луже, лишь с легким недоумением досадуя на случившееся. Но все происходящее гораздо сложнее, это будет продолжаться и дальше. И что же ждет моих девочек?.. — после паузы тихо спросил он.

— Не беспокойтесь, — твердо ответил Роберт. — О них найдется кому позаботиться.

Неспокойная ночь подходила к концу, когда двое англичан подобрались к спасительным стенам крепости и были приняты своими людьми. Полковника отнесли в лазарет, а Роберт Вуд, исполняя приказ, поспешил на поиски лейтенанта Оливера, с тем чтобы немедленно направить его к Беккету за последними наставлениями.

Шагая по все еще спящему городку, Роберт, сцепив зубы, убеждал себя, что доктор Хэрри действительно способен творить чудеса, он обязательно поможет раненому, и Роберт еще не раз будет наслаждаться долгими беседами, сдобренными добродушным юморком и бесценными жизненными наблюдениями старшего друга.

Три года назад полковник Сэмюэль Беккет оказался единственным, кто принял новоприбывшего Роберта Вуда всерьез. Полковник не сделал скидки ни на молодость офицера, ни на его неопытность (пара месяцев службы в Сингапурском полку не в счет), ни на изнеженный мягкой и неторопливой жизнью организм. «Можете считать, что вернулись домой, юноша, — сказал он, просматривая документы, — поскорее вспоминайте, долго привыкать вам не придется». Роберт, втайне побаивающийся насмешек, которые неминуемо должны были возникнуть после прочтения так называемого рекомендательного письма, сочиненного братцем Вуда, Джорджем, и пересланного сюда с первого места службы молодого офицера «добрым» командиром, воспринял теплый и уверенный тон Беккета с огромной благодарностью. Тот ни единым словом не попрекнул его разгульной лондонской жизнью, не пообещал «выбить из головы дурь», не пригрозил карательными мерами за лень или непослушание. «Вспоминайте», — только и сказал он. Роберт последовал его совету: с головой окунулся в жаркую и душную индийскую жизнь, доставая из глубин памяти сохранившиеся с детства навыки. Через месяц ему уже казалось, что он и не покидал эту местность с почти невыносимыми для простого англичанина условиями.

Роберт провел здесь все детство и юность, здесь потеряла здоровье и в конечном счете жизнь его несчастная мать, здесь он задыхался от тесноты и скуки в маленьких комнатках, щедро отведенных семейству Вудов, и именно здесь были места, в которые он никогда не хотел бы вернуться, а напротив, всеми силами старался забыть и загнать в самые глубины редких кошмаров. Если бы в любом пабе Лондона Роберта попросили рассказать об Индии, он бы наплел о золотых горах, подвигах, приключениях, о солнце, диковинных зверях и сказочных факирах, сдобрил бы рассказ сальными шуточками о тамошних танцовщицах и намеками на обманчивую недоступность некоей высокопоставленной особы, но о настоящих особенностях индийского быта не проронил бы ни слова.

Ему быстро пришлось воскресить в памяти вкус отвратительной еды, перезревших фруктов и непригодной к питью воды, а также забыть о комфорте, белых простынях, охоте, балах и неге по утрам. Солнце быстро иссушило кожу, покрыв ее мелкими морщинками, черные волосы потеряли блеск, ногти потускнели и пожелтели, и Роберт, приступая с утра к умыванию, каждый раз опасался увидеть в зеркале вместо двух рядов белоснежных зубов черные пеньки. Но пока ему еще удавалось сохранить внешность, способную обольстить на балах красавиц в пышных нарядах.

Хотя красавицы тоже ушли в прошлое, сохранившись лишь в снах и мечтах. Военная жизнь захлестнула его с головой: тренировки, патруль, караул, несколько парадных выездов с демонстрацией армейской мощи — все это стало обыденностью, как и постоянная настороженность, обдумывание происходящего и попытки предугадать завтрашний день.

Роберту порой казалось, что он и в самом деле вернулся домой, но в другую комнату. Из той, где он жил в детстве, были видны мухи, грязь и всеобщая тоска, а также много ленивых и нечистоплотных людей. Из «окон» нынешнего своего жилья он наблюдал умных и коварных врагов, всеобщую напряженность, ежедневный труд до упаду и рутину дел, нуждающихся в его участии.

Теперь Роберт научился ценить каждую свободную минуту, а особенно ту, что можно бы было провести с книгой или в обществе отличных собеседников. Рядом с полковником Беккетом он впервые в жизни понял, сколь многому еще предстоит учиться, как много выводов можно сделать из одних и тех же событий и фактов и насколько же он сам еще молод и неопытен. Самое странное было в том, что раньше Роберт об этом не задумывался. И отец, и старший брат казались ему редкостными простофилями, ограниченными своими маленькими мирками. В пятнадцать лет он знал о жизни все, в двадцать получил этому знанию подтверждение, в двадцать три усомнился в нем, а в двадцать шесть уже смеялся над собственной наивностью.

И даже теперь, научившись самостоятельно принимать решения, от которых зависела жизнь других людей, выстояв в нескольких местных боях и окончательно свыкнувшись с военным бытом, Роберт по-прежнему рассчитывал на так необходимые ему подсказки полковника Беккета.

За лейтенанта Оливера Вуд тоже тревожился, потому что в случае гибели Беккета командование крепостью должен принять этот офицер или отсутствующий по неизвестной Роберту причине лейтенант Дэниэл, старый прожженный вояка. Сможет ли относительно молодой Оливер справиться с ситуацией, Роберт не знал, но собирался предложить свою помощь. Больше надеяться было не на кого: остальные офицеры либо обладали недостаточно твердым характером, либо уже не вызывали доверия.

Пробегая мимо дома полковника Беккета, Роберт решил заглянуть туда на минуту. У полковника было две дочери, где же они? Кажется, девочки покинули гарнизон, но почему бы не убедиться в этом лично.

Он постучал безо всякой надежды и услышал легкие шаги.

— Мистер Вуд? — удивленно спросила его миниатюрная девушка в цветастом платьице.

Роберт тщетно пытался вспомнить, когда он видел дочерей полковника в прошлый раз. Полгода назад? Или раньше? Это были симпатичные девочки, глазастые и испуганные, взъерошенные, как два котенка, только что выбравшиеся из-под кровати, где они тщетно пытались размотать клубок.