По дому гуляли сквозняки. Джери, как обычно, неплотно закрыл входную дверь. Кэти выглянула наружу и увидела, как он бежит трусцой по садовой дорожке.

— Ну, я поехал. — Он шмыгнул под навес крыльца, пытаясь укрыться от дождя.

— Не хочешь перекусить или чего-нибудь выпить перед дорогой? — спросила Кэти, и с облегчением вздохнула, когда он покачал головой.

— Не-а, мне еще фургон возвращать. — Он отвернул рукав своей кожаной куртки и взглянул на часы — Я обещал Марти вернуть его к девяти.

— Ну ладно. — Кэти чмокнула его в щеку. — Ты очень помог. Приедешь в гости, когда я обустроюсь?

— Ага, если время будет. — Он помолчал, глядя в ночную темень. — Но, хоть убей, не врубаюсь, какого хрена тебя понесло в эту богом забытую глухомань!

— И вовсе это не глухомань, — улыбнулась Кэти, — а очень красивый поселок; здесь есть пруд, церковь и маленький магазин, в котором можно купить все, что угодно…

— Тебе виднее… — Джери пожал сутулыми плечами. — Но я бы тут точно свихнулся. А как же Робби?

— Ему понравится, — ответила Кэти с уверенностью, которой на самом деле не ощущала. — Как только он привыкнет к сельской жизни, ему понравится.

— Ага! Это ты так говоришь. — Джери отвернулся. — Короче, увидимся.

— Да, пока! — несчастным голосом откликнулась Кэти. Она подождала, пока фургон отъедет, закрыла дверь и в наступившей тишине вдруг поняла, что момент, которого она ждала так долго, наконец наступил.

Она вошла в ближайшую комнату и окинула взглядом выцветшие обои. Забавно, как по-другому все воспринималось в солнечный день, когда она с радостью предвкушала новый поворот в своей жизни.

Кэти стояла посреди комнаты и прислушивалась. Ни звука. Ни дорожного шума, ни хлопанья дверей, ни криков. Тишина. Непросто будет к ней привыкнуть после постоянного городского гула. Кэти глубоко вздохнула. Джери прав: Робби будет скучать по своим друзьям. Малыш недавно пошел в школу, только начал осваиваться, а она вырвала его из привычного окружения ради какой-то безумной мечты о жизни за городом.

Ей вспомнилась прощальная вечеринка, которую устроили для нее друзья и соседи. Приятный был сюрприз. Они очень постарались: испекли пирог, приготовили подарки, говорили, как сильно будут скучать по ней.

Кэти направилась на кухню за ведром и шваброй. Пол был усыпан обрывками оберточной бумаги, и она рассеянно начала их собирать.

Он такой красивый… высокий и мускулистый, особенно в сравнении с тощим Джери… у него темные глаза, теплая улыбка, большие, сильные руки… Кэти порылась в коробке и достала большую бутылку чистящего средства. Ему лет тридцать, наверное… Она повернула кран, и в ведро полилась холодная, как лед, вода. Какое счастье, что он их выручил. Она изнервничалась, когда сегодня вечером Джери явился ей помогать один, без своего так называемого приятеля.

Этот мужчина куда-то ехал. Она заметила пиджак под старым плащом, элегантные брюки, начищенные ботинки. На свидание с девушкой? Или возвращался с работы, намереваясь отвезти жену поужинать в ресторане?

В парке есть ресторан. Кэти видела его еще в свой первый приезд. Он казался слишком шикарным и дорогим — ей точно не по карману; вряд ли у нее хватило бы денег даже на пакетик чипсов. Но это не важно. Она готова к любым трудностям. Деньги нужны ей только для оплаты счетов, и на хорошую еду и одежду для Робби. Кэти понимала, что в городской квартире ей было бы легче с финансовой точки зрения. Но качество жизни ведь тоже имеет значение?

На этикетке бутылки, которую Кэти держала в руке, была изображена сияющая раковина с начищенными кранами. Кэти обвела взглядом грязную комнату и приступила к делу. Придется вскипятить воды побольше и начать уборку со спальни Робби. Если получится, несколько комнат к утру будут приведены в порядок и готовы к заселению.


Дэниел медленно ехал по узкому переулку. После вечера, проведенного с родителями… а точнее, с матерью, он чувствовал себя взвинченным. Дэниел глубоко вздохнул. Когда ей только надоест? Хотя, он тоже хорош. Сколько раз можно наступать на одни и те же грабли? «Мы пригласили друзей к ужину, дорогой. Ты не сможешь приехать? Ничего особенного, просто нам нужен еще один человек для партии в бридж. К тому же… — и тут его охватывало вечное чувство вины, — мы так давно тебя не видели».

Дождь лил все сильнее; дорога превратилась в реку; по окнам раздолбанного «лендровера» струились потоки воды. Ужасная ночь, особенно после трех часов, в течение которых мама упорно пыталась его сосватать.

Бедняжка Люси. Приятная девушка, если вам нравится полночи беседовать о скаковых лошадях, а еще полночи обсуждать окрестные магазины. От ее голоса до сих пор в ушах звенит.

Дэниел зевнул и пригладил ладонью темные волосы. Черт, как он устал. Часы на приборной панели показывали половину двенадцатого. Ему вспомнился собственный домик, одиноко стоящий в дальнем углу парка. Дэниел надеялся, что огонь не погас; он нарочно подбросил поленьев в камин перед уходом. Теперь бы включить тихую музыку, опрокинуть стаканчик и завалиться спать. В одиночестве.

Люси, конечно, красива. Мама почему-то уверена, что ему нравятся длинные светлые волосы и голубые глаза. Дэниел улыбнулся. Не такой уж плохой вариант. Проблема в том, что длинных светлых волос и голубых глаз ему мало.

Нужно нечто большее… гораздо большее.

Мама была разочарована, особенно после всех ее усилий. «Ничего особенного», — сказала она, но на их длинном столе была выставлена такая коллекция хрусталя и фарфора, что хватило бы на три антикварных магазина, а папа чувствовал себя ужасно неуютно в смокинге.

Ему снова вспомнилась девушка в желтом плаще. Почему-то она не выходила у него из головы весь вечер. Сколько ей? Года двадцать три, наверное, примерно столько же, сколько ее парню, или мужу, или кем он там ей приходится? Не красавица, в отличие от голубоглазой блондинки Люси или многих других девушек, с которыми Дэниелу приходилось встречаться на протяжении долгих лет его холостяцкой жизни. Но была в ней какая-то изюминка, что-то очень привлекательное…

Дэниел зевнул еще раз, проезжая мимо ее коттеджа. Фургон с дороги исчез, но что это? В доме горел свет. Неужели она до сих пор работает? Дэниел помнил, какой усталой она выглядела несколько часов назад. Он снова взглянул на часы и, по какой-то непонятной причине, остановил свой «лендровер».

Ему хотелось вылезти из машины, пройти по садовой дорожке и постучать в дверь. Но он этого не сделал. Если она одна (а, скорее всего, так оно и есть, поскольку фургона нигде не видно), вряд ли она впустит его в дом в такое позднее время… тем более что она даже имени его не знает.

Дэниел чувствовал себя очень странно. Ему хотелось хоть чем-нибудь ей помочь. Ей придется работать целыми днями, чтобы привести коттедж в более-менее благоустроенный вид. Перед его глазами стояла одна и та же картина: мальчик, мирно спящий на руках у женщины с усталым и измученным лицом.

У нее яркие, словно пламя, волосы, белая кожа и изумрудные глаза. Быть может, в эту минуту она передвигает тяжелую мебель или прочищает дымоход.

В окне второго этажа зажегся свет, и Дэниел увидел ее. Она не выглядела уставшей, ее лицо казалось решительным и целеустремленным.

Дэниел покачал головой и взъерошил густые темные волосы. Он ведет себя, как ненормальный. Какого черта ему понадобилось торчать под окнами незнакомой женщины среди ночи? Тем более, на совершенно трезвую голову.

Он улыбнулся, в последний раз взглянул на силуэт в окне, завел двигатель и уехал.

Вторая глава

— Ты купишь мне конфет?

— Но ты же только что почистил зубы!

— Ну и что! Хочу конфет!

— А может, мы покормим уток? — Кэти склонилась к сынишке и указала пальцем на блестящую поверхность воды. — Вон пруд, и там наверняка есть утки. Смотри! — Она протянула ему целлофановый пакет. — Я взяла хлебные крошки, оставшиеся от завтрака.

— Не хочу кормить этих дурацких уток! Утки скучные, они только и делают, что крякают. Хочу конфет!

— Робби, пожалуйста! — Кэти, нахмурившись, поправила шапочку с помпоном на голове сына. — Не капризничай. Смотри, какой хороший день. Ты когда-нибудь видел столько нарциссов? Солнышко светит, птицы поют, а вон лошадь пасется. Хочешь подойти и посмотреть?

— Нет!

Кэти выпрямилась. Она знала по горькому опыту, что в таком состоянии ее сын совершенно невменяем. Он устал, чувствует себя расстроенным и несчастным. Ей очень хотелось, чтобы Робби разделил ее восхищение зелеными полями, широкими просторами и свежим, чистым воздухом. Но раз уже его это не интересует, делать нечего.

Кэти взглянула на мальчика, понуро бредущего рядом, не желающего даже взять ее за руку, не желающего вообще ничего. Она слишком многого от него хотела.

— Может, мы сначала покормим уток, а потом пойдем за конфетами? — предложила Кэти. — Это тебя устроит?

— Ладно, — недовольно буркнул Робби.

Кэти с улыбкой взглянула на его надутое лицо.

— Не бойся, Робби, со временем тебе здесь понравится, обещаю. Только надо привыкнуть…

Кормление уток прошло не совсем так, как ожидала Кэти. Робби выхватил у нее пакет, высыпал содержимое в воду и потребовал, чтобы она отвела его в кондитерскую.

Кэти хотела ему отказать. Ее остановило только то, что она не хотела усугублять ситуацию и втайне была уверена, что Робби страдает по ее вине.

Маленький магазин был доверху набит самыми разнообразными продуктами. Кэти выбрала кое-что к обеду, оплатила покупки и вручила Робби обещанный пакетик с леденцами.

— Не хотите лотерейный билет, милочка? — Стоящая за прилавком женщина ободряюще улыбнулась. — Вы можете за бесценок выиграть приглашение на Весенний бал.

— О… — Кэти улыбнулась и взглянула на афишу, объявляющую о большом бале и сельской ярмарке. — Я не уверена… — Она порылась в кошельке. — Сколько стоит?

— Три фунта. Это только кажется, что дорого, — торопливо добавила женщина, заметив выражение ее лица, — но если вы выиграете, это будет потрясающая ночь. Шикарная обстановка, живая музыка и отличное угощение. Бал состоится в большом доме… там такая красота. — Продавщица вытащила из-под прилавка коробку с лотерейными билетами. — Осталось всего несколько штук. Вы ведь недавно переехали?