– Ты потрясающе красива, – губы его, медленно скользя вниз по шее, осыпали поцелуями ее грудь, отчего соски ее напряглись.

И с каждым прикосновением и движением тел они как будто открывали себя друг для друга. И каждое новое откровение заставляло его заглядывать ей в глаза.

Валери, в свою очередь, всматривалась в его лицо, но ей мешала неуместная ирония по поводу того, как им приходится маневрировать на этой монашеской кровати.

– Чтобы любить тебя, надо быть скалолазом, – пошутила Валери, чуть не свалившись на пол с края кровати. – Не знаешь, где в следующий раз зависнешь.

На мгновение он лишился присутствия духа. Руки его застыли, и он взглянул на нее прищуренными глазами. Из них двоих именно он чувствовал себя неуверенно. Ни одна из женщин, которых он знал раньше, не смеялась и не шутила, находясь с ним в постели, и он, следуя их примеру, всегда был таким же серьезным и тихим. Для них озорство и веселье в страстных объятиях мужчины выглядели как табу. И он, привыкший к этому, разделял установившееся мнение.

А теперь ему был странен этот смех Валери. Может, ей все наскучило? Или она хочет придать какой-то шарм их отношениям в постели? А может, она просто никогда ничего не воспринимает серьезно? «Черт возьми, она должна меня принимать всерьез», – подумал он.

В этот момент Валери склонилась над ним.

– Ни о чем сейчас не думай. Может, немного позже, но не сейчас. А сейчас мы будем заниматься любовью, – и она, подарив ему долгий, неторопливый поцелуй, лениво дотрагиваясь своим языком до его губ, прошептала: – Только любовью…

Язык Валери, описывая небольшие круги, двигался, ее дыхание обдавало горячим воздухом полость его рта. Она ощущала тепло его тела губами, руками и грудью, когда слегка касалась его. Ей нравилось ощущать его близость. Он был более мужественным, чем ей казалось, и кожа была юношески гладкой. «Атлетическое телосложение», – подумала она, досадуя, что не в силах остановить постоянно работающие мозги.

Она тихо засмеялась, и ее смех отозвался шелестом теплого весеннего ветра.

– Что случилось? – спросил он.

Она подняла на него глаза:

– Мне так хорошо.

Он засмеялся от удивления и радости. Конечно же, он ей не наскучил. Если признаться, он и не сомневался в этом. Но, черт подери, он так жаждал сосредоточить ее внимание на себе и на их физической близости! Он резко поднял Валери и затем снова положил ее на кровать. Крепкими руками он держал ее в своих объятиях, лаская губами все тело. Валери отвечала ему тем же, вздрагивая от наслаждения, которое испытывала от каждого прикосновения его губ. Они становились все настойчивее, объятия крепче и властнее, они просили и требовали – и Валери подчинялась им, отдавалась, став на мгновение плотью без мысли, которая жаждала другой плоти, слияния с нею, наслаждения – и которая получила это в его объятиях. В тишине были слышны лишь их прерывистое дыхание и невнятные звуки тех слов, которые они шептали друг другу.

Когда Ник овладел ею, им показалось, будто они давно знали, как это должно произойти у них. Валери встретилась с ним взглядом и, ловя своими губами его губы, засмеялась глубоким и бесшумным смехом. И Ник понимал, что все в порядке, все замечательно, и что это единение сделало их неотделимыми друг от друга, а смех Валери стал составляющей этого единения, этой радости, которую они испытывали вместе и не могли удержать в себе.

Когда, наконец, они успокоились, Ник поцеловал ее улыбающиеся губы и закрытые глаза и потом, уткнувшись в ее ладони, снова поцеловал ее.

– Я знала, нам не нужна никакая Рица, – сказала она шепотом.

Через минуту он сидел рядом с ней, оглядывая комнату и стройную фигуру Валери, лежавшей на смятой постели с развеянными по лицу тонкими волосами и напоминавшей цветок из слоновой кости. Он сидел торжествующий, полностью удовлетворенный, потому что нашел именно то, что искал… А сколько еще их ждет впереди!

– На Рицу мы тоже как-нибудь съездим, – сказал он, – просто так, для сравнения.

Он наклонился, чтобы снова поцеловать ее грудь.

– Я отправляюсь на кухню, готовить нам обед, – и, расплывшись в улыбке, добавил: – Это будет не обед, а настоящий пир.

Вытащив из ящика комода короткую пижамную куртку, он протянул ее Валери:

– Новая объемная мода. Ты будешь очень эффектно выглядеть в этом, так же, впрочем, как эффектно ты выглядишь в любой одежде. Когда поедим, обсудим планы на завтра, – натянув рубашку, он остановился в проходе. – И так будет каждое утро, начиная с сегодняшнего, – добавил он и еще раз широко улыбнулся.

ГЛАВА 3

Покинув телестудию и повернув машину в направлении Университетского городка, Сибилла неслась через Пало Алто с привычной бесшабашностью. В сущности, она нигде не чувствовала себя уютно: ни в Пало Алто, ни даже в городе ее детства – Балтиморе. Ей всегда хотелось жить где-то в другом месте: например, на Восточном побережье, где обитали богатые клиенты ее матери, в Нью-Йорке или Калифорнии. Приезд в Пало Алто ее тоже не очень обрадовал, так как ее желанием было перебраться поближе к сильным мира, имеющим виллы в горах. Пока в жизни не нашлось места, где бы она чувствовала себя в своей тарелке.

Сибилла припарковала свою машину на незаметной дикой стоянке, расположенной рядом с ее домом, и развернула ее так, чтобы наклейка КНИКС-TV на заднем стекле машины была заметней, придавая больше солидности ее владелице. Она всегда ставила машину на этом пятачке, начиная со времени, когда стала студенткой второго курса и переехала на квартиру с мансардой, расположенную в частном доме за территорией колледжа, в котором Сибилла убирала в обмен за рентную плату. Места на аллее было вполне достаточно для парковки маленького «фиата», поэтому ей не приходилось платить за стоянку. «Либо удача, либо умение, – подумала Сибилла, закрывая дверцу машины. – Для меня не имеет значения, чего будет больше. А еще лучше – и то, и другое».

На кровати было разложено выглаженное еще утром до занятий вечернее платье. Ее выходные туфли так и просились на ноги. Нижнее белье находилось на кровати рядом. Сибилла даже купила себе корсаж.

Комнату заполнял запах гардении. Валери предупреждала, что большинству женщин следует отказаться от использования цветов в своем туалете. Исключением может стать лишь торжественный вечер. Но это был ее первый, не имеющий ничего общего с вечеринками в колледже праздник, и Сибилле очень хотелось появиться в чем-нибудь экстравагантном. Поэтому она, купив одну гардению, приколола ее на укороченный изумрудного цвета пиджак, очень гармонировавший с ее золотисто-зеленым платьем. Она надела впервые это платье, сшитое ее матерью для особо торжественных выходов, и теперь стояла перед небольшим висящим над комодом зеркалом, вертясь и изгибаясь, чтобы получше разглядеть себя со всех сторон. Ей всегда было досадно от того, что она не была высокой и тонкой. «Стой прямо, голову держи выше. Я гостья Валери Ашбрук, иду на обед, который дают в доме Тоса Карлиля, владельца КНИКС-TV, который понятия не имеет о том, что я работаю на него. Я буду знакомиться с очень важными особами. При продуманном поведении я смогу получить персональное приглашение, независимо от милостей Валери. Я займу место в числе приглашенных, потому что мое присутствие будет так же необходимо, как присутствие остальных влиятельных гостей».

Ровно в семь часов она уже находилась перед домом, откуда Валери обещала ее подбросить на машине. Сибилла стояла около обочины, ноги вместе, высоко подняв голову, уже в течение двадцати минут, когда, наконец, черный лимузин, плавно подкатив, остановился рядом, и Валери, открыв дверь машины, воскликнула:

– Бог мой, какая ты пунктуальная!

– А мы разве договаривались на другое время? – спросила Сибилла, быстро окинув взглядом темно-синюю обивку машины. В ее голове мгновенно запечатлелось все внутреннее убранство лимузина. По, одну сторону находились бар с телефоном, а по другую – телевизор. Сибилла заметила, что на Валери было черное, более скромное, чем на ней, но в то же время более модное и изысканное платье.

– Мне показалось, что мы условились на семь часов.

– Действительно, на семь. Это я опоздала. Я такая несобранная.

– Не надо извинений, – резко сказала Сибилла, про себя удивившись беспардонности Валери.

Она мало общалась с Валери и ее друзьями в колледже. Очевидно, они все не придавали большого значения пунктуальному обращению с людьми. Даже приглашение на вечер Сибилла заполучила совершенно случайно.

Столкнувшись с Валери в библиотеке несколько дней назад, Сибилла затеяла разговор о КНИКС-TV. Оказалось, что Валери лично знакома с владельцем этой телекомпании. Их разговор закончился тем, что Валери пригласила ее на званый вечер, который устраивал хозяин вместе со своей женой. Вот так, запросто, Сибилла попала в список приглашенных на вечер к Тосу Карлилю.

Машина двигалась по направлению к горам.

– Я думала, ты приедешь на какой-нибудь спортивной машине марки «мерседес», – высказалась, наконец, Сибилла. – Это твой лимузин?

– Боже упаси, это не машина, а целый крейсер. Ее прислал Тос. Ему не хотелось, чтобы молодые девушки ехали по горам одни поздно вечером. Он счел своим долгом позаботиться обо мне, поскольку близко знаком с моими родителями. Он, очевидно, обещал им приглядеть за мной. Что ни говори, Тос – действительно джентльмен.

– Да уж, о чем тут говорить – все так замечательно, – отозвалась Сибилла.

– Хорошо что мы можем прокатиться с ветерком, а не тащиться, как черепахи. Расскажи мне, как ты себя чувствуешь на телестудии? Ты действительно считаешь телевидение делом своей жизни?

– Конечно. Чего же еще лучшего я могу делать? Телевидение – это то место, где кипит настоящая жизнь. Я только об этом и мечтаю, скорее бы перебраться туда.

Чувствуя себя неудобно в кресле незнакомой машины, Валери постоянно ерзала на сиденье.