Скольким женщинам посчастливилось так же, как и мне? Скольких женщин Джулиан бросил после секса? Скольких женщин Мисс Пендлтон утешала так же, как и меня несколько минут назад?

Я поднимаюсь наверх, в спальню Джулиана. Я едва волочу ноги, поэтому ударяюсь коленом о ступеньку. Блядь. Но эта боль всё равно несравнима с моим разбитым сердцем.

Прошлой ночью Джулиан заявил, что хочет, чтобы я принадлежала ему. Зачем тогда он декларировал все эти романтические идеи, если у нас был секс на одну ночь? Зачем он вообще беспокоился об этом? Я поддалась ему. И даже если это и случилось лишь на одну ночь, это заставляет не только мое сердце кровоточить, но и доставляет физическую боль.

Боже, я всё ещё чувствую его внутри себя.

Пустая кровать приветствует меня, насмехаясь, напоминая о часах, проведённых за занятием любовью. Воспоминания о его полных губах, сильных руках, крепком теле, бьют меня. Похоть в его поразительных серо-голубых глазах преследует меня. Я всё ещё слышу тоску в его глубоком голосе. Я закрываю за собой дверь, прежде чем сесть на пол. Я должна была догадаться: это казалось слишком просто, слишком идеально. То, как он обнимал меня, когда вошёл в меня. То, как моё тело отреагировало на его. Я сижу на полу и рыдаю, как будто кто-то умер. Хотя подождите-ка, моё сердце умерло… несколько минут назад. Я не плакала, даже когда рассталась с Эндрю. Но проведя с Джулианом всего лишь одну ночь, буквально тону в луже грёбаных слёз. Моё тело болит. Я с трудом могу встать.

Я запомню этот момент; момент, когда ненавидела кого-то за то, что так отчаянно желала.

Моё тело дрожит, и мне плохо. Всё болит не только от ночи жесткого секса, но и от отчаяния. Он снова бросил меня. Но этот уход – глубокая рана для моего сердца. И хотя он оставил меня, ничего не сказав, всё, о чём я могу думать, это о том, чтобы снова обнять его. Но единственное место, где он будет крепко обнимать меня, шептать грязные слова и заниматься со мной любовью – это моя память. Я делаю глубокий вдох. Ещё немного слёз, и я смогу уйти. Как и всё, что я любила и потеряла, моя единственная ночь с Джулианом станет лишь очередным воспоминанием.

Вместо того чтобы проклинать мужчину, бросившего меня, я благодарю его. Благодарю за помощь в праздновании моего дня рождения. Благодарю за то, что пробудил моё тело к тому, чего оно никогда не знало. Благодарю за доставленное удовольствие. Благодарю за то, что позволил быть слабой. Благодарю за любовь ко мне, даже если и на одну ночь. Вытирая слезы, я с трудом встаю.

Всё, о чём я могу думать, это как бы сбежать из этой квартиры. Чем скорее я оставлю о нём какие-либо напоминания, тем скорее смогу восстановить своё сердце. После того, как умываю лицо и пытаюсь скрыть своё горе макияжем, я собираю вещи. На кресле лежат джинсы, которые были вчера на нём. Из кармана торчат чёрные кружевные трусики, которые Джулиан сорвал с меня. Я вынимаю нижнее бельё. Оглядывая ещё раз спальню, я замечаю на комоде записку. Почерком Джулиана написано:

Дорогая,

Я не хотел тебя будить. Ты прекрасна, когда спишь.

– Джулиан.

Ну, почему-то разбудить меня несколько раз за ночь, чтобы заняться со мной любовью для него не было проблемой.

Всё, чем я оказалась для него… Это интрижкой на одну ночь… Кем-то, кто смог занять его время в этом миллионном городе. Я сминаю записку и бросаю её вместе с порванным нижним бельём в стоящую недалеко от двери мусорную корзину.

Уходя, я останавливаюсь возле кухни.

– Мисс Пендлтон, я скоро вернусь, – я целую её в щеку, пока она присматривает за тем, как запекается курица.

– Дорогая, почему бы тебе не остаться и не пообедать со мной? Я могу приготовить блинчики, которые ты так любишь

И хотя запечённая курица и картошка выглядят просто восхитительно, и я бы не возражала против блинчиков, всё, чего я хочу – это покинуть пентхаус Джулиана. Зачем ждать неизбежного краха? Когда я окажусь дома, я, наконец, смогу выплакать все свои слезы.

– Пахнет очень вкусно, но мне нужно идти. Спасибо.

– Лина, – кричит она, прежде чем я добираюсь до лифта. Мой палец уже на кнопке вызова, когда я оборачиваюсь.

– Да, Мисс Пендлтон?

Я жду, и она бросается в мою сторону. Взяв меня за руку, женщина изучает моё лицо, прежде чем сказать:

– Ты – единственная.

Я в замешательстве трясу головой.

– Единственная?

Прижимая меня к себе, она обнимает меня.

– Ребёнок мой дорогой, ты единственная, кого он приводил в свой дом, – женщина делает паузу, прежде чем признаться, – Ты единственная. Пожалуйста, помни это.

Ну, думаю, я не последняя.

Перед тем как уйти, я грустно улыбаюсь ей. Её заботливый поступок согрел моё сердце, но не убрал боль.

***

Я вхожу в лифт, хватаясь за перила, чтобы не упасть. Как я могла быть такой глупой? Он никогда не обещал тебе больше, чем секс на одну ночь. Но я продолжаю вспоминать его слова: «Наконец–то, ты моя».

Остановись, хватит!

Как только двери открываются, я делаю глубокий вдох. Ты сможешь. Я прохожу через вестибюль, пытаясь остаться незамеченной. Это моя первая аллея утреннего позора. Люк, швейцар, делает вид, что не видит меня. Умница. Направляясь прямо к парадным дверям, я иду только по одному направлению… домой.

Выходя, средь бела дня, я вижу только темноту. Я продолжаю свой путь на север с определённой целью. Когда я дохожу до угла следующего квартала, останавливаюсь. Одной рукой я сжимаю сумочку, другой держусь за угол здания, и мне нужна вся моя сила, чтобы не упасть.

Что я делаю?

Стою на углу незнакомого здания, наблюдая, как проходят люди. Пытаюсь найти утешение среди окружающих меня незнакомцев. Некоторые просто проходят мимо, а некоторые откровенно пялятся на меня. Если бы я не была одета в красивую одежду и сексуальные туфли, меня с лёгкостью можно было бы принять за бездомную. Мои волосы в полном беспорядке. Макияж размазан. Я поднимаю голову и смотрю на небо. Облако тьмы окутывает меня.

Что же мне теперь делать?

Двое мужчин, каждый из которых важен, разбили мне сердце.

Итак, я бросила своего жениха, а он даже не боролся за меня. А ещё я провела самую страстную ночь в своей жизни с мужчиной, который оставил меня на следующее утро в своей постели… одну.

Страсть победила гордость. Я добровольно отдавалась Джулиану. Всю. Ночь. На пролёт. Одурманенная похотью, я обманывала себя, что это нечто большее, чем секс на одну ночь. Хотя он предлагал лишь одну ночь. Я могу дальше жалеть себя, или могу покинуть этот угол до того, как кто-то бросит мне денег под ноги.

К чёрту всё.

Нахер Эндрю.

Нахер Джулиана

Нахер их обоих.

Проходит несколько минут, прежде чем я беру себя в руки, отказываясь продолжать лить слезы.

Разбитое сердце – это лишь прелюдия…

Раскрывая клатч, я достаю телефон и наушники. Прокручивая музыку, я нажимаю на «I Will Survive» Глории Гейнор, а затем ставлю «Fuck You» Си Ло Грина на повтор. Я гордо выпрямляюсь и делаю глубокий вдох. Всё будет хорошо, Лина. Давай же, девочка. Домой. Наплавляясь к северу по Бродвею, я иду вперёд к своей новой жизни, и тогда мне приходит сообщение.

МАРСЕЛЬ: Нам нужно поговорить.

Notes

[

←1

]

Бар-мицва́, бат-мицва́ — термины, применяющиеся в иудаизме для описания достижения еврейским мальчиком или девочкой религиозного совершеннолетия. В данном случае имеется в виду одежда для обряда.