— Вы сегодня без собаки?

— Для вас это не может быть сюрпризом, — заметила она недружелюбно. — Шекса вывел лакей — без сомнения, по вашему приказу. Между тем я вполне способна сама позаботиться о своем домашнем животном.

— У вас есть задача поважнее, — отрезал Люсьен на ходу. — И посложнее, чем прогулки с собакой.

— Утренний моцион полезен для здоровья.

— Моцион подождет. Займитесь делом.

— Могу я узнать, милорд, к чему такая спешка с образованием мисс Делакруа?

— Можете. Мне предстоит еще жениться самому, а значит, нет времени долго возиться с ее замужеством.

— Вот как… — Александра запнулась.

Люсьен не обернулся, хотя был не прочь узнать, что за выражение сейчас у нее на лице.

— Лорд Килкерн! Ну вот, опять!

— В чем дело, мисс Галлант?

— Я вовсе не желаю….

— Кузен! С добрым утром!

Роза застыла в реверансе у дверей комнаты для завтраков, и его хорошее настроение разом поникло, как намокший флаг. Пудель для разнообразия обернулся павлином. Подвитые на кончиках страусовые перья балдахином возвышались над крутыми завитками ее волос. В ярко-синем платье с отливом и зеленой отделкой, ей недоставало только клюва, чтобы довершить превращение.

Люсьен набрал в грудь побольше воздуха, собираясь повторить свои мысли вслух слово в слово, но тут…

— С добрым утром, — тепло откликнулась у него за спиной Александра. — Вы, должно быть, мисс Делакруа. А я — мисс Галлант.

— Это твоя новая гувернантка, — пояснил Люсьен брюзгливо. — И будь добра, на сей раз веди себя как подобает.

Оживленное выражение исчезло с лица Розы.

— Милорд, — сухо сказала мисс Галлант, вставая перед ним, — не следует бранить человека за проступок, еще не совершенный, это нелогично и несправедливо.

— Отлично, — ровно произнес граф, делая жест в сторону Розы. — Перед вами ваша подопечная — направьте наставления по ее адресу.

— Чем больше кругом примеров для подражания, тем охотнее человек учится, — с вызовом ответила Александра.

— Надеюсь, вам не взбрело в голову сделать из меня пример для подражания? — Люсьен хмыкнул.

— Я тоже надеюсь, что вы не намерены оспаривать каждое мое слово! — Мисс Галлант вскинула подбородок. — В противном случае я потребую расчета.

— Опять? — воскликнула Роза, и по ее щекам покатились слезы.

— Вам не упорхнуть отсюда так легко, мисс Галлант, — сказал Люсьен, не обращая внимания на огорченную кузину. — Итак, к делу, нас ждет завтрак. Начните с правил этикета за столом. — Он прошел вперед и сделал приглашающий жест. — Что же вы медлите? Задача не по плечу? Боитесь не справиться?

— Я ничего не боюсь, милорд!

— Вот так-то лучше.

Глава 3

Вот значит оно как! Он собирается жениться. Александра украдкой оглядела лорда Килкерна, который в этот момент отдавал необходимые распоряжения дворецкому. Что ж, если его манеры и характер не улучшатся с женитьбой, помоги Господи бедняжке Розе! Чтобы давать отпор Люсьену Балфуру, надо было родиться дочерью царя гуннов. И потом… если он собрался жениться, то совсем не к месту думать о том, чтобы осыпать поцелуями обнаженные плечи посторонних женщин!

За столом Александра намеренно заняла место рядом со своей подопечной. Отчасти это был инстинкт наседки, готовой грудью броситься на ястреба ради беззащитного цыпленка, и возможно даже, граф как раз на это и рассчитывал, но бросить девушку на произвол судьбы было выше ее сил.

Лорд Килкерн невозмутимо приступил к завтраку, локтем отодвинув свежий номер «Таймс», между тем как Роза выжидательно поглядывала на новую гувернантку.

Как ни хотелось Александре, чтобы хозяин дома скрылся с глаз подальше в эту первую встречу с Розой Делакруа, пришлось волей-неволей приступить к своим обязанностям в его присутствии. Кричащий наряд девушки убивал все впечатление от ее свежего юного личика. Судя по реакции графа, платье не было исключением из правила. Нужно было немедленно заняться ее гардеробом.

— Скажите, мисс Делакруа, что вам в себе больше всего нравится? — осведомилась Александра с ободряющей улыбкой.

— В себе? — Девушка расцвела. — Мама говорит, что внешность — мое главное достоинство.

— А вернее, единств… — начал граф, иронически приподняв бровь.

— Вам всего семнадцать, не так ли? — перебила Александра, от души пожелав, чтобы он обратил все внимание на свою тарелку.

Словно услышав ее мысли, граф поднял газету и демонстративно спрятался за ней. Это было что-то вроде объявления о капитуляции.

При мысли о том, что она выиграла этот маленький поединок, Александра ощутила радостный трепет, и тут…

— Через полгода мне будет восемнадцать.

Роза бросила тревожный взгляд на газету и вернулась к завтраку, то есть, деликатно оттопырив мизинец, поднесла тартинку ко рту, с хрустом в нее вгрызлась и отдернула остаток, усыпав скатерть крошками. Это зрелище напомнило Александре ее Шекспира в его щенячьи дни, когда он вот так же атаковал старый башмак. Она мысленно содрогнулась и устроила настоящий спектакль из поедания своей тартинки по всем правилам этикета — приподняла над тарелкой, отломила кусочек, изящно положила в рот.

— А где сейчас ваша матушка?

Роза и виду не подала, что заметила преподанный урок, — она продолжала атаковать еду, словно это были вражеские укрепления.

— Мама не завтракает, — объяснила она с набитым ртом. — У нее слабые нервы, и ранний подъем на них плохо действует. Ей нужно время, чтобы свыкнуться с Лондоном.

Александра подождала, не последуют ли комментарии со стороны лорда Килкерна, но тот так и не соизволил появиться из-за газеты.

— Давно вы в Лондоне?

— Десять дней. Кузен Люсьен за нами присматривает.

— Как мило с его…

— За вами присматривает мисс Галлант, — отрезал граф, не опуская «Таймс», — Я вас только терплю.

Глаза девушки наполнились слезами.

— Мама говорила, ты будешь нам рад… ведь больше никого у тебя нет!

Тяжелая газета хлопнула по столу. Александра на всякий случай решила не вмешиваться: очевидно, за этим коротким обменом репликами скрывалось нечто большее, чем просто слова.

— Перемены всегда даются нелегко, — произнесла она так кротко, как сумела.

С минуту лорд Килкерн молча смотрел на нее. Желание дать выход гневу боролось в нем с требованиями элементарной вежливости.

— Мисс Галлант права, — наконец сказал он и поднялся. — Прошу извинить меня.

Он ушел, по пятам преследуемый невозмутимым Уимблом…

— Боже, какое счастье! — прошептала Роза, когда дверь за ними закрылась.

— Да, человек он… резковатый, — рассеянно согласилась Александра, размышляя над тем, что так взбесило графа. Неужели случайная фраза о том, что у него больше никого нет? Как это — никого? И как же тогда все эти слухи о кутежах с дамами полусвета?

— Он просто ужасен! — затараторила Роза. — Я думала, вы с порога покинете нас! Знаете, он в первый же день уволил мисс Брукхоллоу, а ведь она служила у нас целый год! Те, что приходили после нее, были несносны!

— Чем же?

— Старые, сморщенные и злые. Но они не долго меня мучили — стоило им сказать слово не к месту, и кузен Люсьен начинал ругаться такими словами, что они немедленно требовали расчет. Мне ничуточки не жаль, что их больше нет.

Александра помолчала, обдумывая так охотно и непосредственно выданную информацию.

— Ладно, все в прошлом, — согласилась она, — отныне дела пойдут иначе.

— Так вы остаетесь? — Хороший вопрос.

— Остаюсь… пока, — ответила она осторожно.

— Слава Богу! — воскликнула Роза.

— Что ж, закончим завтрак, поднимемся к вашей матушке пожелать ей доброго утра… — Александра запнулась, глянув на оборки и перья, — а потом займемся делом.


Люсьен вытянул рапиру из внушительной, черного дерева трости и внимательно осмотрел ее, потом поднял глаза на счастливого обладателя оружия.

— Этим можно разве что поцарапать, Добнер.

— Перестань, Килкерн! Согласись, ты держишь в руках шедевр.

Короткие толстые пальцы потянулись к рапире, но Люсьен быстро ее отдернул. Он не позволял себе срывать раздражение на домашних, но, однако, правило не распространялось на друзей.

— Такой шедевр может однажды надоесть владельцу до смерти — прости мой сухой английский юмор. Я предпочитаю клинок короче, зато крепче.

— В самом деле, чем крепче, тем надежнее, — поддержал голос от дверей.

— А, это ты, Роберт… — буркнул Люсьен с неудовольствием. — Если уж на то пошло, настоящий мужчина от природы снабжен крепким и надежным оружием.

Не хватало еще, чтобы здесь собрались все его приятели до единого! Этим утром он был слишком рассеян для обычной дружеской пикировки и как раз поэтому вступил в разговор с Уильямом Джеффризом, лордом Добнером, известным тугодумом.

— Это верно, — усмехнулся Роберт Эллис, виконт Белтон, спускаясь по ступеням в оружейную лавку. — Тогда позволь спросить, зачем тебе эта жалкая тростинка?

— Вопрос не по адресу, — хмыкнул Люсьен, делая выпад рапирой в его сторону. — Спроси у Добнера, не желает ли он символически удлинить то, чем наделила его природа.

— Это на случай опасности, — объяснил тот сконфуженно. — Уолес скостил цену, и я не устоял. Ведь так, Уолес?

— Чистая правда, милорд.

Краем глаза Люсьен заметил, как хозяин шажок за шажком отступает в глубь лавки, чтобы не быть вовлеченным разговор.

— Знаешь, Добнер, с тем же успехом ты можешь ходить по темным улицам с ложкой в руке, — сказал он.

— Дело вовсе не в оружии, — протянул Роберт, снимая со стены обычную рапиру, — а в том, как с ним управляешься.

— Ну вас к дьяволу!

Добнер качнулся в сторону. Лезвие тут же метнулось к Люсьену, но тот парировал выпад и движением, почти неуловимым для глаза, прижал клинок своего противника к столу.