Ухмыляясь как два идиота, мы повернулись к гостям – а те замерли истуканами, потрясенно на нас глядя.

Кажется, мы слегка увлеклись нашим первым поцелуем.

– Давай, детка, не останавливайся! – завопил Джордж, а Джудит подхватила:

– Вот как надо целовать женщин!

Чары пали, и гости взорвались аплодисментами и свистом.

– Леди и джентльмены! – попытался перекричать этот балаган священник. – Позвольте представить вам Беннетта и Хлою Райан!

Хлоя Райан?

Я бросила на Беннетта гневный взгляд, он довольно подмигнул, а вокруг воцарился полный хаос. Меня обняла Сара, потом Джулия, Джордж и Мина… Затем был отец – он нежно погладил меня по лицу. Потом Эллиот и Сьюзен – оба сразу. Генри и Макс по очереди подняли меня в воздух, Уилл расцеловал в обе щеки. А затем я почувствовала, как вокруг моей талии смыкаются крепкие надежные руки Беннетта и он увлекает меня прочь от алтаря, подальше от обезумевших гостей.

Мы бежали, скользя по грязи и оставляя мокрые следы на бетонной плитке дворика. Беннетт затащил меня на кухню (где все сразу же замерли, и звон кастрюль затих), толкнул к стене и стал покрывать поцелуями щеки, губы, шею и плечи. Сквозь платье он тискал мне грудь, и я животом чувствовала, как твердеет член.

– Сегодня, – рычал Беннетт мне в шею, – сегодня мы закрепим наш брак, и я трахну тебя так, что ты неделю сидеть не сможешь.

Я расхохоталась, обнимая его за плечи. Он несколько сбавил обороты, скользя губами все медленнее, пока наконец не замер, уткнувшись носом в шею.

– Обещаешь?

Вздохнув, он снова поцеловал меня в губы.

– Обещаю. Итак, сколько еще времени мне придется разыгрывать из себя паиньку на глазах у гостей, прежде чем мы сможем уехать?

Я взглянула поверх его плеча, пытаясь найти часы, но увидела лишь два десятка изумленных лиц. Одного из официантов так сильно потрясло выступление Беннетта, что он выпустил из рук стопку тарелок.

Под звон бьющейся посуды кухня вновь пришла в движение: уборщики бросились собирать осколки, шеф-повар стал сыпать приказами. Мы с Беннеттом, извинившись, выскользнули с кухни обратно на веранду. На многострадальной лужайке гости уже вовсю дегустировали закуски.

Поднявшись на цыпочки, я шепнула Беннетту в ухо:

– Мы только что поженились. Это значит, что ты теперь мой раб.

Щекотно скользнув пальцами по моему боку, он подхватил с подноса пробегавшего мимо официанта бокал шампанского и протянул мне. Потом взял другой для себя, и мы тихонько чокнулись.

– За нас, жена моя.

– За нас.

Гости неторопливо выстраивались для общей фотографии, и Макс наконец махнул нам. В этот момент, смеясь над какой-то шуткой Джорджа, повернулась Сара, и я впервые увидела ее платье целиком.

Беннетт, должно быть, тоже ее заметил, потому что шумно выдохнул и торопливо потащил меня к фотографу.

– Беннетт… – начала я.

– Да? – угрюмо отозвался он.

– Миллс, это еще что за хрень?!

Недовольно прищурившись, он сказал:

– Когда мы везли одежду из химчистки, случайно открылась дверь фургона.

С улыбкой кивнув кому-то из незнакомой мне родни, Беннетт повел меня к фотографу по краю лужайки, чтобы не отвлекаться на гостей через каждые три шага.

– И прежде чем ты спросила: Уилл показывал нам отполированные кольца, споткнулся и уронил мое кольцо на асфальт. А еще учти, я готов сорваться, оттащить тебя в ближайший туалет и там хорошенько отодрать. Так что если собираешься выносить мне мозг из-за платья, кольца или затопленной лужайки, подумай хорошенько, а то я и впрямь решу заткнуть тебе рот своим членом. И тогда дальнейшие планы на вечер: все эти фотографии, танцы, торт, – пойдут насмарку. Осторожнее, Райан.


Когда мы присоединились к празднику, из высоких колонок на веранде уже лилась ритмичная музыка, а у меня шла кругом голова. Я словно захмелела. Беннетт ни на секунду не отпускал мою руку (а если бы попытался, я бы не позволила). Мне нравилось, как мятое кольцо впивается в кожу и как Беннетт то и дело целует мне пальцы.

Несколько часов мы только и делали, что бродили по кругу, принимая поздравления и комплименты. Гости поглощали закуски и понемногу пьянели. Когда подали ужин, толпа словно взбесилась, и ножи стучали по бокалам каждые десять секунд, бесстыдно призывая Беннетта опять меня поцеловать.

И всякий раз он вел себя развязнее – я даже обеспокоилась, не закончится ли очередной поцелуй тем, что Беннетт смахнет груду тарелок на землю и разложит меня на обеденном столе. К счастью, Кристин вскоре предупредила, что вот-вот настанет время свадебного танца, но когда после ее слов опять зазвенел хрусталь, Беннетт наклонился ко мне и сказал:

– Если вы, миссис Райан, еще раз засунете язык в мой рот, я пошлю всех к черту и потащу вас в постель.

– Хорошо, мистер Миллс, буду осмотрительнее. Я все-таки хочу попробовать торт.

Он закрыл глаза и едва уловимо коснулся моих губ поцелуем. Как ему удается быть таким нежным и одновременно властным?

В полной тишине мы вышли на танцпол. Раздались первые аккорды, и Беннетт, дьявольски усмехнувшись, облапил мои ягодицы, рывком притягивая ближе. Зал взорвался хриплым улюлюканьем, а я укоризненно посмотрела на Беннета, словно меня возмущало подобное поведение.

Вот только на самом деле мне было плевать.

Без туфелек я была гораздо ниже него и потому злилась, что не могу во время свадебного танца видеть его глаза. Пришлось встать на цыпочки, а через минуту Беннетт и сам сообразил и поднял меня за талию, чтобы лица оказались на одном уровне.

– Так лучше? – хрипло спросил он.

– Гораздо.

Зарывшись пальцами ему в волосы, я его поцеловала.

Опять защелкали вспышки, сотни вспышек. Думаю, каждый, кто увидит эти фотографии, на которых Беннетт держит меня, а я болтаю в воздухе грязными ногами, поймет, что наша свадьба получилась идеальной.

Песня давно подошла к концу, но Беннетт не торопился ставить меня на землю.

– Люблю тебя. – Он жадно смотрел мне в лицо, особенно на губы.

– И я тебя.

– Охренеть… ты моя жена!

Рассмеявшись, я добавила:

– Да уж, мы женаты. Полное безумие. Как это вообще допустили?

Он не улыбнулся – только глаза у него вдруг потемнели, а голос стал грубее.

– Не жди от меня ночью нежности. Я собираюсь зверски тебя отыметь.

По спине побежали мурашки предвкушения.

Он наконец опустил меня, тихо застонав, когда я бедрами прижалась к почти отвердевшему члену.

– Вообще-то я готов забыть о нежности прямо сейчас. Но моя жена хочет торт…

Мы ненадолго расстались, когда началась новая песня, и отец повел меня в танце, а Беннетт предложил руку матери. Впрочем, даже вальсируя с родителями, мы то и дело переглядывались и дарили друг другу пьянящие улыбки. Так и тянуло закрыть глаза и довольно вздохнуть.

– Мама была бы сегодня счастлива, – сказал отец, целуя меня в щеку.

Я кивнула – мне остро ее не хватало. Она была не из тех гламурных модных мамочек, что красуются на обложках журналов; она была ласковой и очень заботливой. Беннетта она невзлюбила бы с первого взгляда: решила бы, что он моральный урод и я могла найти кого получше. А потом случайно увидела бы, как он смотрит на меня, задумчиво водит пальцами по щеке или украдкой целует ладонь – и поняла бы, что я нашла того самого, единственного, мужчину, который любит меня больше жизни.

Отец в конце концов принял Беннетта именно потому, что поймал его на такой вот нежности. После кошмарного Рождества в Бисмарке (когда отец сперва устроил Беннетту допрос, а потом застукал нас двоих в моей детской постели), он приехал на неделю к нам в Нью-Йорк. Беннетт, естественно, пропадал целыми днями на работе, и папа то и дело ворчал, что мужчине надлежит содержать семью не только в материальном плане, но и духовном.

А потом однажды, когда Беннетт вернулся заполночь, папа решил зайти на кухню, чтобы выпить воды, – и увидел нас двоих на диване. Я положила голову Беннетту на колени, рассказывая о всяких глупостях, случившихся за день, а он ласково перебирал мне волосы. Беннетт дико устал, но, как всегда, потребовал, чтобы мы провели вместе хоть немного времени, невзирая на поздний час. Папа утром признался, что как загипнотизированный простоял под дверью минут пять, прежде чем вспомнил про воду.

Я перехватила его взгляд, нацеленный на Беннетта, – и мой муж ответил хриплым (и крайне счастливым) смехом.

– Ну-ка, о чем это вы двое секретничаете? – пытливо уставилась я на отца.

– Просто даю своему сыну кое-какие советы.

Я нахмурилась, а отец насмешливо сверкнул глазами.

– Лучше спроси у мужа.

Он обнял меня, поцеловал в щеку и вручил Беннетту. Тот прошептал мне на ухо:

– Твой отец намекнул, что хочет пятерых внуков.

Мой испуганный возглас потонул в реве колонок, ознаменовавшем начало вечеринки. Люди заспешили на танцпол, а мы воспользовались моментом, чтобы перевести дух. По дороге нас поймал Уилл в окружении моих тетушек.

Они беззлобно тискали его, а тот с хохотом вырывался:

– Ханна, любовь моя, где же ты?!

Та, потягивая фруктовый коктейль на другом конце зала, подняла руку, украшенную обручальным кольцом, и крикнула:

– Так вот зачем мне эта штука? Чтобы я тебя спасала?

– Конечно! – пылко закивал он.

В конце концов, налюбовавшись мучениями несчастного парня, Ханна подошла и забрала его из любящих рук моих тетушек. Я с улыбкой подмигнула Беннетту.

– Может, пойдем уже? – спросил он, глядя мне на губы.

Гости не торопились расходиться, вечеринка наверняка продлится до утра, но мне хотелось лишь одного – подняться в номер и сорвать смокинг с моего мужа.

– Еще часок, – сказала я, задирая ему рукав, чтобы посмотреть на часы. Была половина девятого. – Еще часок – и я твоя.


Один час растянулся на целых три – потому что мы танцевали, пили, затем Макс с Уиллом повели Беннетта в бар «пропустить напоследок»… Закончилось все тем, что Беннетт подошел ко мне сзади, когда я разговаривала с Генри и Миной, и обнял за талию.