Она замолчала, решив, что это просто один из пиратов. Настоящий врач никогда так не представится.

Морт вышел, оставив дверь по-прежнему открытой, и тут с кровати раздался голос ублюдка:

– Ты на самом деле не собиралась меня убивать!

Однако Жак его не слышала. Она все еще была потрясена тем, как рассыпались все ее планы – не только убийство похитителя, но и возвращение в Англию. Она была в тупике.

Жаклин смертельно устала, но так и не присела на свою кушетку – она не хотела промочить ее мокрой одеждой, иначе ночью будет совсем не уснуть. Доктор все еще зашивал рану. Ублюдок его совершенно не стеснялся. И он все-таки хотел получить от нее ответ на свой вопрос.

– Жак? – уже металлическим голосом переспросил он.

– Я уже потеряла счет попыткам тебя убить, – устало напомнила ему она. – Неужели ты думаешь, я помню каждую попытку?

– Нет, но я просто подумал, что совсем не обязательно нам строить отношения на крови и боли.

– Ах да, что за чепуху ты там нес? Что ты мне нравишься?

– Ты лишь слегка меня задела, вместо того чтобы прикончить. Признайся, Жак! После того как мы танцевали, в твоем сердце больше не осталось смертельной ненависти ко мне.

В ней снова проснулась злость:

– Сколько раз тебе повторять, что человек, с которым я танцевала, вовсе не ты! Если бы я знала, что это ты, я бы завопила на весь зал, что ты убийца и тебя нужно задержать. Ты не вышел бы из этого зала живым.

– Возможно. Но теперь ты знаешь, что это был я. Это ведь все меняет, правда?

Он говорил весьма самодовольным тоном, но тут доктор его прервал:

– Так ты еще и убийца, капитан?

– Нет.

– Да, он убийца, – настаивала Жак.

– Это лишь ее фантазии, Доктор Смерть.

Ублюдок сделал вид, что объясняет это доктору, но на самом деле он обращался к Жаклин. Однако какое все это имело значение, если он был тем, из-за кого должен был умереть ее отец?

Доктор только поцокал языком, затем закрыл свою сумку и направился к выходу.

– Перевязку надо будет поменять через несколько дней, капитан, – сказал он, стоя в дверях, – но это женское дело, не мое.

– Жак поменяет.

– Черта с два!

– Поменяешь… или придется бросить твоих… наемников акулам.

У нее перехватило дыхание. Неужели ублюдок в самом деле собирается разыграть эту карту? Но произнося эту угрозу, он даже не посмотрел в ее сторону. Его глаза были закрыты. Потеря крови и потом борьба в океане ослабили его больше, чем он хотел бы показать. Но все же он еще не потерял сознание.

– Ты знаешь, где лежат мои рубашки. Переоденься, сундук еще не заперт.

Жаклин едва не рассмеялась. Очевидно, он не забыл, как она в прошлый раз позаимствовала одну из его рубашек, чтобы использовать ее вместо неудобного бального платья, в котором ее похитили. Остальные его рубашки она изрезала в клочья и изрезала бы и штаны, если бы они не были сшиты из слишком толстой материи. После этого случая он всегда закрывал сундук.

Теперь же девушка твердо ответила:

– Нет.

– Это вовсе не просьба, Жак. Учитывая то, что сегодня произошло, – он многозначительно положил руку на перевязку, – мне нужно знать размеры твоего арсенала.

– Это было мое последнее оружие.

– К сожалению, я должен в этом убедиться. Выбирай, либо ты переоденешься у меня на глазах сама, либо Морт снимет с тебя одежду. Хотя, учитывая, сколько времени он уже находится в море и его аппетиты, я бы на твоем месте выбрал для этой операции меня.

Жаклин хотела бы, чтобы это было блефом, но она знала, что ублюдок не шутит. Доктор закрыл за собой дверь, но она не сомневалась, что Морт находится где-то неподалеку и скоро войдет, чтобы ее связать или поместить в трюм, потому что при ней капитан вряд ли спокойно поправится. Но оказаться в трюме было бы совсем неплохо…

Девушка подошла к стоявшему у кровати сундуку и заглянула внутрь. Большинство рубашек были обычного белого цвета, но на дне сундука лежали голубая и розовая. Жак никогда бы не приняла ублюдка за денди, но, как говорила Габи, пираты любят одеться франтовато.

Она схватила розовую и вернулась к кушетке. Жак бросила рубашку на кушетку и повернулась к ублюдку. Ничего трудного тут нет, и беспокоиться нечего. Кстати, она ведь может сделать этот процесс мучительным для него, так что он еще пожалеет об этом.

Сначала девушка вывернула карманы, потом расстегнула застежку, и тяжелая от воды юбка упала на пол. Тонкая влажная нижняя юбка прилипла к ее ногам, так что Жак пришлось наклониться, чтобы стянуть ее. Она бросила взгляд на ублюдка, чтобы убедиться, что он следит за каждым ее движением. Он следил, и весьма напряженно. Чтобы лучше ее видеть, он даже приподнялся на кровати и теперь полулежал, опершись на правый локоть. Одеяло сползло и открыло его не обернутую повязкой грудь. У него была чертовски широкая и красивая грудь… пожалуй, он открыл ее слишком сильно. Подумать только, ведь под одеялом он голый!

Так что теперь Жаклин чувствовала некоторый дискомфорт, но не из-за того, что делала сама. Оставшись в одних панталончиках с кружевными оборками и блузке, она повернулась к ублюдку сперва одним боком, потом другим. В отличие от мужской рубашки, спускавшейся до колен, ее блуза едва прикрывала бедра. Девушка отстегнула кожаные ножны, пристегнутые поверх панталончиков, чтобы они не натирали кожу. Теперь, когда кинжал у нее отняли, в ножнах не было нужды. Она попыталась сердито откинуть их в сторону ногой, но нога запуталась в груде мокрой одежды, и пнуть не получилось.

Прежде чем начать расстегивать блузку, Жак посмотрела ублюдку прямо в глаза. Движения ее пальцев замедлились – не нарочно, а просто потому, что она была поглощена тем, что читала в его взгляде. Она уже как-то раз видела это выражение, когда у нее обнажились лодыжки. Тогда Жак была слишком взбешена, чтобы подумать о том, какую пользу она может из этого извлечь. Например, можно подобраться к нему поближе без особенной борьбы. Пока еще Жаклин не была убеждена, что это возможно, вопрос был спорный, но все же ей было приятно сознавать, что она может ослепить его, хотя бы и на короткое время.

Жак расстегнула и сняла блузку и повернулась вокруг своей оси, чтобы ублюдок мог убедиться, что она ничего не прячет за спиной или под рубашкой.

– Как ты считаешь, ты уже достаточно меня смутил?

– Я так полагал, – поднял он бровь, – но ты меня снова удивила. Похоже, тебя этот процесс нисколько не смущает. Неужели ты в самом деле леди?

– О, я же дочь своего отца, – цинично бросила девушка, – а уж ему, как тебе известно, приходилось бывать в шкуре самого отпетого негодяя.

– Не мечтаешь ли и ты о таких подвигах?

– Мечтала, когда была младше, – хмыкнула Жак. – Я хотела быть такой, как он, во всех отношениях. Но я выросла. И теперь понимаю, что не могу сравняться с ним во всех отношениях.

– Вот это меня просто убивает!

– Не похоже. Вот если бы я на самом деле была, как мой отец, тогда ты бы действительно был уже мертв.

– Ага, – улыбнулся он, – вот опять! Позже у нас будет время обсудить, почему же ты все-таки меня пощадила.

– Я тебя ранила! – оборвала его Жаклин.

– Легкая рана. Если ты хочешь оставить это на себе, Жак, то лучше подойди ко мне поближе.

Жаклин понимала, что он имеет в виду ее рубашку, которую, учитывая то, с каким вожделением он на нее смотрел, она вовсе не собиралась снимать. Девушка выступила из груды мокрой одежды, нагнулась, чтобы ее подобрать, а потом развесила вещи сушиться на спинках стульев. Затем, надеясь, что ублюдок не потребует, чтобы она сняла больше предметов туалета, Жак вернулась к кушетке.

– Морт должен скоро прийти. Так что в твоих интересах покончить с этим до того, как он окажется в каюте. Повторяю, подойди сюда.

Покончить с чем? Неважно. Жаклин повернулась и проследовала к его кровати, остановившись прямо перед ним и сверля его недовольным взглядом. Однако ублюдок проигнорировал ее взгляд и пристально смотрел на ее грудь. Он одним пальцем обследовал ворот ее рубашки, легким движением пройдя по верху грудей. От этого прикосновения ее соски непроизвольно затвердели и поднялись. Жак не могла поверить тому, что происходит. Неужели он в самом деле думал, что она прячет кинжал еще и между грудей?! Она чуть не рассмеялась. Однако же касаться ее в таком месте…

Жаклин знала способ остановить это, но, к ее собственному удивлению, вместо того, чтобы попятиться, быстрым движением оттянула верх рубашки вниз, почти обнажив соски:

– Видишь? Там ничего нет.

– Ого! На самом деле, тут, безусловно, кое-что есть, – чуть не поперхнулся он, – но я признаю поражение. У тебя больше нет оружия – по крайней мере такого, которое способно причинить мне физический вред.

Физический? А какой же еще?! Жаклин осенило. Неужели? Так он в самом деле рассматривает ее прелести как оружие? Это было приятное чувство, так что она вернула рубашку на место очень медленно и глядя ему прямо в глаза.

Жак повернулась и подошла к кушетке, на которой лежала его рубашка. Сначала она накинула ее на себя, затем, отвернувшись от ублюдка, сняла свою рубашку и панталончики, которые тут же соскользнули на пол. Тогда девушка застегнула рубашку и снова повернулась к нему лицом. Он застонал. Ха! Он этого вовсе не ожидал! Но не собирается же она в самом деле из скромности спать в мокром белье! Жаклин аккуратно развесила свое белье на спинках стульев. Однако затем, помня о том, что скоро может вернуться Морт, быстро скользнула под одеяло.

Глава 18

Дэймону нравилось смотреть на спящую Жаклин. Может быть, даже слишком. Сколько ярости в этой миниатюрной девушке! – но только когда она бодрствует. Конечно, она не будет рада, что он воспользовался моментом, чтобы ее рассмотреть, даже если это не причиняет ей вреда. Поэтому Дэймон отошел, пока она не проснулась.

Он вышел из каюты и запер дверь. Утреннее солнце ослепило его. Дэймон взял с собой двух матросов, которых выставил снаружи, чтобы быть уверенным, что Жак не сбежит. Хотел бы он доверять собственной команде, но этот момент еще не настал. По крайней мере эти двое новичков вроде бы слушались его, но момент для подлинной проверки их верности еще не представился. И это хорошо, поскольку он пока не готов к этому.