Флик почувствовала, что он не прекратит погони, и прикидывала в уме свои возможности.

Их было немного. Она легко могла бы оставаться в седле еще час, но Флинн не выдержит. А конь Демона и подавно.

Так что встречи с Демоном ей не избежать. Интересно, узнал ли он ее? Во всяком случае, догадался, что она женщина. Она поняла это в ту долю секунды, когда в конюшне посмотрела в его синие глаза, устремленные на нее. Он раздевал ее взглядом.

Даже не догадайся Демон, что она женщина, столкновение все равно неизбежно. И если она станет объяснять ему, почему бросилась бежать, он сразу вспомнит, кто она такая.

Флик снова оглянулась. Демон упорно следовал за ней. Она определила, что они скакали сначала на запад, потом на юг, обогнули конюшни и углубились в пустоши. Она взглянула на солнце. До сумерек оставалось не меньше часа. Коней уже начинают готовить к ночлегу, так что в этих местах никого нет. Их встреча должна произойти в месте, защищенном от посторонних глаз.

Она будет с ним откровенна, не станет ничего скрывать. Лгать — не в ее характере.

В ста ярдах впереди виднелась живая изгородь. Флик наклонилась вперед, потрепала по шее коня, шепча ему на ухо ласковые слова, и направила прямо на изгородь.

Флинн перемахнул через нее. Девушка спружинила на стременах и повернула налево, в тень, отбрасываемую деревьями. В пространстве между изгородью и защищенной с трех сторон рощицей она натянула поводья и стала ждать. Прошло несколько минут, но он так и не появился.

Возможно, в решающий момент он потерял ее из виду. Еще через минуту она решила отправиться на поиски своего преследователя, когда вдруг он возник перед ней.

Он не стал прыгать через изгородь, поехал вдоль нее, пока не обнаружил дыру. И теперь скакал в лучах заходящего солнца, мрачно оглядывая поля в поисках ее.

Флик замерла. Ей хотелось вдоволь насмотреться на него и дать проехать мимо, обожая его издалека, как она это делала уже много лет. Пусть ее глаза пируют, а сама она останется незамеченной. Если она не издаст ни звука, он скорее всего ее не заметит и разговора можно будет избежать. Увы, на этом пути было слишком много препятствий. Она гордо выпрямилась, взяла себя в руки и окликнула его:

— Демон!

Он резко повернулся — и увидел ее. Оглядевшись, пустил своего серого коня рысью, а приблизившись к ней, перевел его на шаг.

Он, как всегда, элегантен. Синий сюртук великолепно сидел на нем, длинные мускулистые ноги обтягивали лосины. Рубашка и галстук кремового цвета как нельзя лучше гармонировали с сюртуком, начищенные сапоги сверкали. Типичный лондонский повеса.

Флик заставила себя смотреть ему прямо в лицо, жалея о том, что она невысокого роста. По мере его приближения она почувствовала себя совсем маленькой, почти ребенком. Сейчас она уже не ребенок, но знает его с детства. И потому так не уверена в себе. Надвинув кепку на уши и спрятав нос и подбородок в шарф, она пыталась понять, как он на нее смотрит: как на девочку с косичками или как на молодую леди, которая упорно его избегает? Она была и тем и другим — но это в прошлом. Теперь задача у нее благородная и ей очень нужна его помощь. Только бы он не отказал.

Сжав губы, Флик подняла голову и встретилась с его жестким взглядом.

Видимо, она знала его, раз назвала Демоном. В памяти всплыли картинки из прошлого: маленькая девочка, умевшая ездить верхом, смелая до безрассудства. Но когда она успела стать классной наездницей? Теперь он точно знал, кто она. Не Флик. Фелисити.

Прищурившись, он не давал ей отвести взгляд. Сдернул шарф, скрывавший ее лицо, и увидел ангела с картины Боттичелли.

Он утонул в ясных глазах, голубых — не таких темных, как его собственные. Ее губы завораживали. Идеально очерченные, нежные, розовые.

Он стремительно идет ко дну и не старается выплыть.

Глубоко вздохнув, он стряхнул с себя наваждение и нахмурился:

— Что за чертовщину ты устроила?

Глава 2

Она вызывающе вздернула подбородок — изящный маленький подбородок:

— Я притворилась жокеем в вашей конюшне, чтобы…

— Что за дурацкая выходка! Какого дьявола…

— Это не выходка! — Ее голубые глаза сверкнули, лицо приняло воинственное выражение. — Я делаю это ради генерала!

— Ради генерала? — Генерал сэр Гордон Кэкстон был соседом и наставником Демона и опекуном Фелисити… Флик. — Уж не хочешь ли ты сказать, что генералу об этом известно?

— Конечно же, нет!

Флинн нервно переступил с ноги на ногу. Стиснув зубы, Демон дожидался, пока Флик успокаивала гнедого.

— Это все из-за Диллона.

— Из-за Диллона?

Флик с Диллоном, сыном генерала, были ровесниками. Демон помнил этого темноволосого юнца, который расхаживал по дому генерала, напуская на себя важный и гордый вид.

— Диллон в беде.

Демону показалось, будто она хотела сказать «снова в беде».

— Он оказался связанным с шайкой мошенников на скачках.

— Что?

От громкого голоса конь шарахнулся, и его опять пришлось успокаивать. А у Демона, когда он услышал о шайке мошенников, мурашки побежали по телу.

Флик хмуро посмотрела на него:

— Они платят жокеям, чтобы те придержали лошадь или помешали кому-то.

— Я знаю, как мошенничают на скачках. Но ты-то зачем в это влезла?

— Я не влезла!

— А зачем в таком случае вырядилась парнем?

Ее голубые глаза гневно сверкнули.

— Не перебивайте меня, тогда отвечу!

Стиснув зубы, Демон умолк. После напряженной паузы Флик кивнула и задрала свой курносый носик.

— Несколько недель назад к Диллону подошел какой-то человек и попросил передать одному жокею распоряжения насчет первых скачек в этом сезоне. Диллон согласился, решив, что это сулит забавное приключение, но выполнить просьбу не смог — простудился, и мы с миссис Фогарти чуть ли не насильно держали его в постели. Даже одежду забрали. Он, разумеется, ничего нам не рассказал. Тогда не рассказал. — Она вздохнула. — В общем, Диллон, сам того не желая, подвел человека, работавшего, как оказалось, на какой-то синдикат, целую группу людей. В результате этот синдикат потерял кучу денег. Диллона пришли искать какие-то люди — довольно грубые. К счастью, Джейкобс и миссис Фогарти сказали, что Диллон уехал. Так что теперь он скрывается, опасаясь за свою жизнь.

Демон присвистнул. Насколько он знал людей, занимающихся мошенничеством на скачках, у Диллона были причины для опасений. Он посмотрел на Флик:

— Где он скрывается?

Она выпрямилась, глядя на него в упор:

— Я вам скажу, но лишь при условии, что вы согласитесь нам помочь.

Демон посмотрел на нее еще более сурово и раздраженно.

— Разумеется, помогу! — За кого она его принимает? Он тихо чертыхнулся. — Каково будет генералу, если его единственного сына обвинят в мошенничестве на скачках?

Флик, судя по выражению ее лица, немного успокоилась. Она была по-дочернему предана генералу, буквально души в старике не чаяла. Как и сам Демон.

— Вот именно. А это вполне возможно, поскольку мошенник, обратившийся к Диллону, наверняка знал, чей он сын.

Генерал пользовался непререкаемым авторитетом по всем вопросам, касавшимся разведения английских и ирландских чистокровных лошадей, и на скачках его слово было законом. Синдикат знал, что делает.

— Так где же скрывается Диллон?

Флик снова бросила на него пытливый взгляд.

— В полуразрушенном коттедже на дальней стороне вашего поместья.

— На моей земле?

— Там безопаснее, чем в поместье Кэкстонов.

В этом не было сомнений: все поместье Кэкстонов состояло из дома и парка, в котором он находился. Генерал, поместил свой капитал в доходные бумаги, не желая заниматься фермами. Он продал свой земли много лет тому назад — часть их приобрел Демон. Он посмотрел на флик, которая непринужденно сидела верхом на Флинне:

— Мои кони, мой коттедж… Чем еще ты воспользовалась?

Она промолчала, лишь слегка покраснела. Демон невольно обратил внимание на то, какая у нее чудесная кожа. Она напоминала тончайший шелк цвета слоновой кости, а теперь стала походить на лепестки розы. О такой натурщице мечтает любой художник. У Боттичелли слюнки бы потекли. Он вспомнил картины этого мастера с ангелами в полупрозрачных одеждах и представил себе Флик в таком же облачении. Интересно, как будет выглядеть эта кожа, если тело Флик будет охвачено страстью.

Боже правый, что ему лезет в голову! Флик — подопечная генерала, почти ребенок. Сколько ей лет? Он нахмурился:

— Но все сказанное тобой никак не объясняет того, что ты здесь делаешь в этом наряде, выезжая моего лучшего коня.

— Я надеюсь опознать того человека, который обратился к Диллону. Диллон встречался с ним по ночам и не смог как следует разглядеть. Теперь, когда он не может использовать Диллона как своего посыльного, ему придется связаться с кем-то еще, способным вести разговор с жокеями.

— Значит, ты по утрам и вечерам торчишь в моих конюшнях в надежде на то, что этот человек обратится к тебе? — Он с ужасом воззрился на нее.

— Не ко мне. К кому-нибудь другому, например, к конюхам, которые знакомы со всеми жокеями. Я здесь для того, чтобы следить за этим.

Демон продолжал смотреть на нее. В этой истории концы с концами не сходятся. Придется требовать от Флик дополнительных объяснений.

— А как, черт подери, тебе удалось убедить Карразерса взять тебя на работу? Или он ничего не знает?

— Конечно, не знает! Никто не знает. Но наняться на работу было легко. Я слышала, что Икли исчез. Диллону сказали, что Икли согласился в этом сезоне работать на синдикат, но в последний момент передумал. Поэтому они и обратились к Диллону. Так я узнала, что Карразерсу нужен работник. Оделась соответствующим образом и пришла к Карразерсу. В Ньюмаркете всем известно, что Карразерс дальнозоркий, вблизи плохо видит, и я была совершенно спокойна. Стоило ему увидеть, как я езжу верхом, и он меня нанял.