И этот мужчина на пристани, каким бы красивым он ни был, определенно не был ухожен, обучен и воспитан в высшем обществе. Судя по его виду, хорошему вину он предпочел бы пиво. Причем местное пиво. Из банки.

Фу.

Именно поэтому не одно только влечение диктовало Джейн с кем встречаться. Влечение было мимолетным. Однажды она смотрела документальный фильм о договорных браках и уже проверила это на себе — люди, которые понимали, что первоначальный порыв сексуальной привлекательности не будет длиться вечно, строили прочные отношения на уважении и общих ценностях. Это и есть верный путь, если вы серьезно относитесь к будущему.

Отсюда и главная причина, почему она вообще встречалась с Блейком.

Джейн заставила себя отвести взгляд от мужчины, которого видела перед собой, и вспомнила подробности своего короткого романа (если это можно было так назвать) с Блейком Донованом. Сваха, которая их свела, была предельно откровенна в этом вопросе: мистер Донован интересовался женой исключительно потому, что в его возрасте от преуспевающего бизнесмена ожидали брака. Речь не шла о любви и привязанности. Речь должна была идти о совместной договоренности. Как и Джейн, он, казалось, понимал, что секрет успешного союза заключался в том, чтобы не вносить в уравнение эмоции.

И Джейн преуспела в том, чтобы не испытывать никаких эмоций в их отношениях, даже если свидания, на которые они ходили, были совсем не впечатляющими. Конечно, Блейк не виноват в этом. Сваха Энди, по всей видимости, была чрезвычайно некомпетентной. Особенно запомнилось второе свидание: они должны были увидеть обновленный шедевр Джейн Остин, в котором снялась нынешняя влюбленная пара Голливуда, а в результате смотрели что-то под названием «Марсианский лагерь смерти 2».

Если бы Джейн была по-настоящему честна — что случалось с ней крайне редко — она сказала бы, что космический фильм подходил ей больше, чем английская мелодрама, повествующая о том, чтобы найти подходящего мужа для продолжения рода.

Однако она никогда не призналась бы ему в этом. Просто это было не то, что заумный джентльмен хотел бы услышать от своей потенциальной пары, поэтому Джейн просто притворилась, что ей все равно. Блейк, казалось, был впечатлен ее отношением, даже несколько раз упомянул об этом.

Вечер космического кино; тот вечер, когда его бумажник таинственным образом исчез из кармана; или когда их бронь была потеряна, и никто не мог посадить их за столик, кроме «Чилис Гриль & Бар»… каждый раз Джейн соглашалась без жалоб. Несмотря на то, что в «Чилис» была ужасная еда, и она чувствовала себя действительно расстроенной.

Она оставалась покладистой и цивилизованной. Она все делала правильно. Если не считать того, что сегодня вечером забыла куртку, что не была готова списать на ошибку, так как не ожидала, что физическая активность, которой она будет заниматься этим вечером, будет либо снаружи, либо в одиночестве.

Ее щеки вспыхнули при воспоминании о последней отчаянной попытке спасти то, что она искренне считала началом прекрасных отношений.

— Единственное, что мы не исследовали, это наша сексуальная совместимость, — сказала она. Крем-брюле уже был упакован, потому что он уже принял решение, но Джейн, как дура, какой она и была, не собиралась сдаваться. Она назвала это «последним тестом на совместимость». И так и должно было быть!

Она разочарованно вздохнула и откинулась на спинку скамейки на пристани. В любом случае, после всех этих пирожных, ей было удобнее откинуться на спинку.

Ее взгляд снова вернулся к привлекательному мужчине, которого она заметила ранее, и Джейн задалась вопросом, каково это, провести «тест на совместимость» с таким, как он. Или с кем-либо еще, если уж на то пошло. У нее не было «проверок на совместимость» с мужчинами дольше, чем она была готова признаться дамам, с которыми обедала.

Не то чтобы они обсуждали такие вещи. Это была благородная компания, собиравшаяся за чаем, бутербродами и Шардоне. Кроме того, большинство из них были членами ААП. (Примеч.: Американская Ассоциация Пенсионеров). Несмотря на то, что операции позволяли им выглядеть не совсем нестареющими и странно сияющими.

Джейн была совершенно счастлива, принимая их судьбы, как свое будущее. Просто… она всегда считала, что самой трудной частью ее тридцатилетнего плана будет решение, в какой из частных школ будут учиться ее дети. Джейн, конечно, никогда не думала, что ей будет около тридцати, и она все еще будет одинокой женщиной.

Она снова начала раздражаться и тереть ладонями доски. Теперь, когда утешение от воды и мини-пирожных исчезло, наступил холод. Поднявшись на ноги, Джейн снова вздохнула. Если она снимет эти туфли на каблуках, то сможет некоторое время прогуляться, прежде чем поймает такси.

Это было чистой случайностью, что неряшливый красавчик выбрал именно этот момент, чтобы покинуть причал. Она последовала за ним и была одновременно ошеломлена и поражена, когда он наклонился, чтобы бросить немного денег бродяге, который затем взволнованно побежал в противоположном направлении, по-видимому, чтобы потратить свое новоприобретенное состояние.

Когда близнец Колина Фаррелла снова тронулся в путь, Джейн заметила, как что-то торчащее из его кармана упало на землю. Возможно, это была просто квитанция или какая-нибудь не столь важная бумажка, мусор, поэтому она подошла, чтобы поднять ее и осмотреть. Она сразу же обрадовалась, когда поняла, что это был сложенный чек от агентства по временному трудоустройству. Необналиченный чек.

Ее первой мыслью было то, что ее предположения были правильными, когда она определила его, как недостаточно хорошего для любого вида отношений… Выпускницы разорвали бы его на части. Второй ее мыслью было то, что, как бы ему ни везло, он все же делился с кем-то менее обеспеченным, чем он сам. Восхитительно.

Третьей мыслью было осознание, что бедняга, скорее всего, не мог позволить себе потерять именно этот клочок бумаги. Конечно, его можно было бы выписать снова, но хлопот не оберешься. Что, если он жил от зарплаты до зарплаты? Возможно, сейчас ему понадобятся эти деньги.

С этой мыслью она побежала за ним.

— Извините меня? — крикнула она, приблизившись к нему. — Сэр? Кажется, вы что-то обронили!

Она уже задыхалась от бега, но в ее легких еще было достаточно воздуха, чтобы почувствовать, как он вырывается из нее, когда мужчина повернулся к ней. Вблизи он был еще красивее — полные губы, суровые брови, глаза такие дымчато-карие, что она могла бы плавать в них, как в шоколадном фондю, которое Мириам Вандерхолт показывала на своей ежегодной рождественской вечеринке. Ее низкосортной вечеринке.

Черт. Она могла смотреть на него часами.

— Да? — Его голос был низким с восхитительной хрипотцой, которая оказывала влияние на ее рамки приличия. Даже не смотря на его южный акцент, от этого звука у нее кружилась голова.

На самом деле, она почти забыла, почему преследовала его.

Джейн взглянула на сложенную прямоугольную бумагу у себя в руках.

— О, вот. Думаю, вы обронили, — сказала она, протягивая ему чек. — Это ведь ваше, не так ли?

Он на мгновение нахмурил брови, затем расслабился, когда узнал предмет в ее руке.

— Так и есть. Спасибо. Должно быть, он выпал у меня из кармана.

Мужчина коснулся ее руки, когда взял у нее чек — вероятно, потому, что Джейн вытянула указательный палец так, что контакт был практически неизбежен — и она вздрогнула.

— Не за что. Это казалось важным. — Она что, слишком широко улыбалась? Внезапно она не смогла вспомнить, какая ширина была уместна для улыбки незнакомцу.

— Я бы расстроился, если бы потерял его, — ответил он, на этот раз запихивая чек во внутренний карман пиджака. — Еще раз спасибо.

Она кивнула, слишком увлеченная его привлекательной внешностью, чтобы помнить, как использовать слова. Каково это, провести пальцами по щетине на его подбородке? Ей пришлось сконцентрироваться, чтобы не протянуть руку и не узнать.

— «Магазин перед Рождеством», — сказал мужчина, прерывая ее неловкий взгляд. — Одно из моих любимых мест. (Примеч.: отсылка к рождественскому английскому стихотворению «Ночь перед Рождеством»).

Она посмотрела на пакет в своих руках, на белой бумаге жирными буквами было написано название магазина. Вероятно, он просто сказал это из вежливости, но она с готовностью ответила:

— Мое тоже.

— Могу я спросить, что вы взяли?

— Это действительно глупо. — Но Джейн никогда не упускала возможности поговорить о рождественских украшениях. — Это гирлянда с миниатюрными щелкунчиками и балеринами.

— Это не глупо.

— Я заказала наружную версию с белыми мерцающими огнями. Она будет отлично смотреться с венком, который я купила в прошлом году, и красный цвет формы щелкунчиков будет сочетаться с подолом для ели, которую я запланировала поставить в холле. — Не то чтобы Джейн знала, как повесить гирлянду, она боялась высоты. Ей придется нанять подростка из соседнего квартала, как в прошлом году. Он был ужасно неуважителен к ее драгоценным украшениям, но потом она прочитала ему лекцию и надеялась, что он усвоил урок.

— Истинный любитель праздников, да?

Джейн покраснела.

— Настолько очевидно? Мне просто нравится Рождество. Оно яркое и веселое, и все всегда счастливы. Это единственный день, когда мы все можем притвориться, что то, чего мы желаем, может сбыться. — Она, конечно, соображала что к чему, но не собиралась обсуждать это с незнакомцем. Честно говоря, она не могла поверить, что он притворялся заинтересованным. Она была достаточно симпатичной, и в то же время достаточно обыкновенной. Даже слишком, чтобы привлекать внимание незнакомых мужчин.

Также невероятным было и то, что она все еще общалась с ним. Она ничего не могла с собой поделать. Он был таким… очаровательным. Таким «достойным обморока». Простой разговор с ним заставлял ее сердце стучать так же, как и всякий раз, когда она слышала вступительные аккорды хора «Аллилуйя» Генделя на традиционном Бостонском пении.