Так что, это еще один момент близости, который у них не получится. Ее внутренний голос говорил: «Тебе же не нужна по-настоящему интимная близость», но при этой мысли ком в горле стал еще больше.

Ей пришлось вернуться к первоначальному плану.

Все это была показуха для Блейка, а не способ закрутить отношения с парнем, которого она наняла для этого. Именно тогда все и пошло под откос. Ей следовало бы это знать. Если бы она придерживалась первоначального плана, то результат был бы отличным.

Что ж, еще не поздно все изменить.

Она зашла в группу в «Фейсбук» под названием «Сучки, которых кинул Блейк». С тех пор, как наняла Айана, она почти не занималась этим, но теперь ей стало интересно. До свадьбы оставалось несколько дней. О чем, интересно, говорили окружающие?


Фиона Макдугалл: Кто-нибудь хочет приехать со мной на «Хаммере»?


Элла Чанг: Рассчитывайте на меня, плюс мой кавалер. Он граф;)


Кортни Фик: Мы уже наняли экипаж, запряженный лошадьми, хо-хо!


Руби Хэпстолл: Моему кавалеру неудобно с людьми, которых он не знает. Мы летим на вертолете.


Все старались изо всех сил. Способы прибытия были слишком показными на вкус Джейн, но, похоже, всем удалось показать Блейку, что они не сидят сложа руки и не тоскуют по нему.

Это было просто несправедливо. Она тоже не тосковала, но это не будет так очевидно, если она появится с парнем, который, вероятно, не разбирался в столовом серебре и почти не разговаривал с ней.

Потом ее осенило: что, если Айан вообще не пойдет?

Эта мысль заставила ком в горле камнем упасть в желудок. Это возможно? Неужели Айан действительно откажется от своих обязательств?

Она же не заплатила ему последний взнос.

И после той ссоры, которая у них была…

Джейн вспомнила его слова. В его прощальных словах чувствовалась какая-то завершенность, которая, возможно, не имела никакого отношения к тому, чтобы окончательно распрощаться, как она изначально предполагала.

Ее глаза внезапно наполнились слезами. Потому что у нее не было времени искать другого кавалера на свадьбу, конечно. Ни по какой другой причине.

Неужели она действительно вернулась к тому, с чего начала?

Нет, на самом деле, она, вероятно, была еще дальше, потому что не только снова была одинока, но и потратила впустую много часов своего времени, обучая Айана.

Она вспомнила о том, как лежала под ним, почти на краю пропасти, когда он на секунду остановился, чтобы улыбнуться ей и убрать прядь волос с ее щеки.

Что ж, может, и не зря.

А потом ей захотелось хлопнуть себя по руке. Как он смеет быть таким грубым с ней, когда они пережили такой чудесный момент? Она лишь хотела, чтобы званый ужин тоже был чудесным. Джейн не собиралась чувствовать себя виноватой из-за того, что поделилась с ним своим разочарованием.

И чем больше она думала об этом, тем сильнее чувствовала решимость, несмотря на слезы, струящиеся по ее щекам. Может быть, она просто все оставит как есть и не поедет на свадьбу Блейка и Энди.

Ей действительно не следовало ввязываться во все это с самого начала.

Она не должна была соглашаться, позволив своим эмоциям взять верх. Она не должна была создавать группу. И уж точно не должна была испытывать к нему никаких чувств.

Дружеские чувства, не более того.

Нет, самым разумным было бы вообще лишить Блейка-дурачка Донована удовольствия получить ответ. Тогда все это фиаско с Айаном никогда бы не произошло.

Так что все решено. Она не могла стереть то, что произошло, но могла исправить будущее. Она просто не пойдет на свадьбу. Утром первым делом отправит подарок, который купила им — безвкусный соусник из их свадебного списка в «Мэйси» («Мэйси»?! Должно быть, это была идея Энди).

А сейчас она заварит чашку мятного чая и ляжет спать.

Приняв это решение, Джейн чувствовала себя потрясающе.

Глава 9

Джейн чувствовала себя ужасно.

Только сегодня она выпила четыре горячих шоколада — два с добавлением алкоголя — и даже этого оказалось недостаточно, чтобы вывести ее из ступора. Что не так с этим миром?

У нее было ощущение, что ее меланхолия связана с Айаном и вечеринкой, так как это чувство начало «тлеть» в ней той ночью, пока она лежала в постели без сна. Но она никак не могла понять, что именно продолжает делать ее такой несчастной. Она действительно думала, что все уладила. Теперь она не нуждалась в нем на свадьбе, так как не собиралась туда идти, так что дело было не в этом. Возможно, она сокрушалась из-за того, что на ужине он произвел очень плохое впечатление, но, если честно, и сами дамы, и то, что они думали, в данный момент не представляло для нее интереса.

Кроме того, Тинсли дважды присылала ей смс, в которых заверяла, что вечеринка была просто потрясающей. Джейн раньше и не подозревала, что эта женщина была такой доброй подругой. Нет, дело было не в ужине.

Джейн подумала, что, скорее всего, ее страдания, связаны с самим Айаном. С теми словами, которыми они обменялись, потому что каждый раз, когда она позволяла своему разуму прокручивать события их последней ссоры, что-то жестоко пронзало ее изнутри — где-то в области ее сердца.

Но она все еще не могла понять почему.

Да, она сказала ему несколько довольно резких фраз. Но не то чтобы они не были правдой. Именно она была права в том споре, и ее жизненный опыт подсказывал, что правота обычно приводит к более радостным эмоциям.

Может, она чем-то заболела. Гриппом. Или мононуклеозом. В конце концов, их недаром называли болезнями поцелуев, а они с Айаном ужасно много целовались.

По какой-то причине эта мысль делала боль еще интенсивнее.

Интересно, к симптомам мононуклеоза относились сильные внутренние спазмы в районе грудной клетки? Поиски в Гугле ни к чему не привели, но говорят, что нельзя верить всему, что читаешь в интернете, хотя, некоторые считают, что можно доверять ему только тогда, когда это выгодно во время спора.

В этом же случае она должна была признать, что Гугл, вероятно, был прав.

И все же должна была быть причина, по которой она чувствовала себя угрюмой и подавленной в самое любимое время года. Сезонная депрессия? Конечно же, она не могла появиться в одно прекрасное утро после долгих лет зимней радости.

Джейн не могла поверить, что в рождественском календаре ей осталось открыть только две коробочки. Еще две ночи до самого восхитительного дня. Обычно она была бы вне себя от возбуждения, проводила бы каждую оставшуюся минуту в ожидании празднования Рождества.

Вероятно, дело было именно в этом! Ее настроение было недостаточно праздничным!

Она потратила так много времени на подготовку и натаскивание Айана, что у нее не было возможности полностью включиться в мероприятия этого сезона. А то, что в течение последних нескольких дней она хандрила, вероятно, только ухудшило ситуацию. А если проблема заключалась именно в этом, то решение было очевидным — ей просто нужно было больше праздновать. Нужно было продолжать заворачивать подарки, печь печенье, петь рождественские песни и радоваться Рождеству. Нужно было «схватить праздник за рога и прокатиться на нем».

Поскольку она все еще была в пижаме — да, было четыре часа дня, но рядом не было никого, кто мог бы осудить ее за это, — и поскольку она была более чем «слегка навеселе», то решила начать празднование с чуть меньшим упоением. Например, она могла бы посмотреть фильм.

Да, это отличная идея!

Веселый, счастливый, приятный рождественский фильм просто обязан поднять ей настроение. И она знала, какой именно посмотрит.

Джейн сделала еще один глоток из своей последней чашки с горячим шоколадом и вытерла усы от взбитых сливок, которые остались на верхней губе, прежде чем встать с дивана, чтобы найти DVD с фильмом «Эта замечательная жизнь», ее самым любимым фильмом для этого сезона.

На самом деле, в любое время года; после тяжелого дня она иногда ставила его и представляла, что за окном идет снег.

С зажженным камином, горячим шоколадом с добавлением бурбона, замотавшись в рождественскую шаль своей бабушки, Джейн уютно устроилась на диване и погрузилась в историю. Несмотря на то, что могла процитировать практически весь фильм, на этот раз она смотрела его свежим взглядом, полностью посвятив себя миру на экране, чтобы больше не думать об Айане и боли в груди.

Джейн вставляла свои собственные комментарии, наблюдая за происходящим, как часто делала, когда оставалась одна. Она обычно обращалась к Пушистику. Но с тех пор, как ее дорогой кот умер, она не отказалась от этой привычки.

— Почему раньше так разговаривали в кино? — спросила она у пустой комнаты в самом начале фильма. Неужели люди действительно так говорили? Она вспомнила документальный фильм, в котором объяснялось, что актеры того поколения говорят со среднеатлантическим акцентом. Ей это показалось глупым. Почему люди просто не могут говорить так, как они обычно говорят? Она заметила, что Джимми Стюарт, звезда фильма, не притворялся. Он говорил на своем обычном сельско-пенсильванском диалекте, который звучал одинаково и на экране, и в интервью, которые она видела.

Ей это нравилось. Нравилась его свободная манера говорить.

— Так он кажется теплее. Привлекательнее. Как и южный акцент Айана, — виновато добавила она.

Но это было совсем другое дело. Разве не так?

Его акцент имел значение. Потому что сообщал людям о том, где он вырос, но, возможно, она была слишком сурова к нему в отношении этого. Ей действительно нравился звук его голоса. Характерные низкие гласные. Как он произносил согласные. Вообще-то это было очаровательно. Очень ему шло. Ей стоило меньше придираться к нему на «тренировках».