Они шли по берегу — медленно и неторопливо. Я никогда не видела их такими раньше. Молодые и счастливые, они держались за руки, двигаясь по кромке воды, босые. Мамины волосы развевались у неё за спиной, отчаянно кудрявые, а папина рубашка была расстегнута на груди, и сквозь слёзы, застилающие глаза, я поняла, что наконец отпустила.

Отпустила их и саму себя, освободилась от чувства вины. И больше не буду вспоминать то утро и свои слова о праве на одиночество.

Они остановились прямо передо мной. Теперь им было немного за двадцать, как и мне сейчас. Они держались за руки и смотрели друг на друга — спокойно и радостно. Так, как смотрели при жизни…

А потом поцеловались. И я закрыла глаза, в последний раз почувствовав лёгкое прикосновение маминой руки к своей щеке, прилетевшее ко мне с ветром, и крепкое папино объятие.


— Наташа!

Лика и Лисёнок теребили меня, и я с неохотой открыла глаза.

— Что?

— Ты смеялась, — объяснил Максим. Его счастливые глаза отражались в зеркале заднего вида. — Девочкам стало очень интересно, почему ты смеёшься во сне.

Я посмотрела на Лисёнка. Она глядела на меня с искренним, непосредственным любопытством. А Лика — с восторженным счастьем. Кажется, она только что заметила, что её птичку я так и не сняла.

Я обняла их обеих, прижала к себе и поцеловала в макушки.

— Я смеялась над собственной глупостью, Максим. Только теперь я поняла, что мы не можем быть одинокими, пока существуют те, кого мы любим.

Эпилог

10 лет спустя


— Ну где же они? Где? Они должны были спуститься ещё пять минут назад!

Так говорил светловолосый мужчина, нервно заламывая руки и вглядываясь в окна дома напротив.

— Успокойся, Антош. Ничего с ними не случилось. Потерпи ещё немного. В конце концов, ты девять месяцев ждал, можно подождать и ещё пять минут!

Антон посмотрел на стоявшую с ним рядом женщину. Она мягко и спокойно улыбалась, положив одну руку на свой большой живот. Он вздохнул.

— Пчёлка, я понимаю, но ничего не могу с собой поделать. Это ведь мой сын!

— Ага, — «пчёлка» улыбнулась ещё шире. — А вот и они!

Антон немедленно обернулся и с облегчением увидел спускающуюся по лестнице молодую девушку с толстой светло-русой косой. В руках она держала небольшой свёрток. Рядом, поддерживая юную мать за талию, шли мужчина с серебристыми нитями седины в волосах и девушка лет двадцати с длинными тёмно-русыми волосами. Все трое улыбались.

— Вот я и стала бабушкой! — засмеялась женщина-пчёлка, протягивая руки к ребёнку. — Ты решила, как назовёшь его, Лика?

Молодая мама зарделась и смущённо сказала:

— Александр Антонович…

— Санька, значит, — женщина кивнула, заглядывая в свёрток. — Смотри, Антошка! На тебя похож.

Молодой отец встал рядом и впервые посмотрел в лицо своего маленького сына.

— Обалдеть можно…

Все засмеялись. Мужчина с полуседыми волосами распахнул дверцы машины и, ухмыляясь, сказал:

— Давайте, садитесь. Там уже Лизхен с Маришкой и дедушкой Миром заждались всех.

— Терпения им явно не хватает, — вздохнула женщина-пчёлка.

— Нашим близнецам всего семь, Наташ, откуда терпение? — засмеялся мужчина, помогая Лике залезть в машину.

Наташа улыбнулась и перевела задумчивый взгляд на серый роддом. Пройдёт два с половиной месяца, и она вновь вернётся в эти стены, чтобы подарить своему мужу долгожданного сына.

И она точно знала, как его назовёт.