Но все-таки, почему ее все еще нет?

Наверняка она не станет прятаться в своих апартаментах из-за этого небольшого инцидента в ее номере. Будто раньше он никогда не видел ее голой! Хотя нужно признать, что сейчас он не остался совсем уж равнодушным. Этот эпизод слегка всколыхнул хранилище его воспоминаний. Поймав себя на том, что он снова нюхает свои пальцы, Ноа резко опустил руки, все еще пахнущие лосьоном.

Наукой доказано, что запах — мощнейший пусковой фактор, высвобождающий из подсознания так называемые репрессированные воспоминания. Поэтому то, что он предавался в своих апартаментах воспоминаниям о Бейли гораздо больше времени, чем следовало, строго говоря, не было его слабостью.

Нельзя сказать, чтобы он активно подавлял те воспоминания. Те месяцы, что они с Бейли Мэдисон провели вместе, были отнюдь не плохи. Вовсе нет. В действительности это было даже очень хорошее время. В том смысле, на что оно было потрачено. Это был короткий бурный роман между двумя физиологически совместимыми людьми. Долговременная связь была не для них, так уж они устроены. Ну, хорошо, может, он так устроен. У него никогда не было особых притязаний — это Бейли была «убежденной сторонницей серьезных, стабильных отношений». У нее это, как татуировка, было выведено на лбу.

Ноа провел рукой по взъерошенным волосам и прошагал назад. На него снова пахнуло тем запахом. Он тяжко вздохнул. Где же этот Дент прячет спиртное? В комнате не было видно ни бара, ни подноса с графинами. Холодное пиво сейчас пришлось бы как нельзя кстати. Можно было позвонить Костасу и попросить старину принести что-нибудь. Ноа живо представил, как лицо испанца задергается в тике на третьей скорости. Это его развеселило на несколько секунд. Потом его мысли плавно перекочевали обратно к Бейли. К смеющейся Бейли. К сердитой Бейли. К нагой, только что вышедшей из душа Бейли.

«Ну, хватит уже», — сказал себе Ноа. Они будут заперты здесь на несколько недель, и лучше сразу взять себя в руки. Бейли бросила ему вызов, она не хочет иметь с ним никаких дел. Состязания, конечно, вещь соблазнительная, но они чреваты трудностями, а в трудностях Ноа сейчас нуждался меньше всего. Но ждать от Бейли Мэдисон чего-то другого не приходилось. Она может ему это доказать очень быстро. Так зачем усложнять жизнь?

Ноа прошел в другой конец комнаты, почти не обращая внимания на перезвон античных часов, выстроенных в линейку вдоль стен и на каминных полках. Часы также были расставлены на разных маленьких столиках и напиханы в застекленных шкафах, соединенных в блоки. Ноа уже был здесь раньше и прикинул, где установить осветительную аппаратуру и, под каким углом лучше снимать.

Он посмотрел на небольшую ручную кинокамеру, которую привез с собой, и положил ее на маленький приставной столик. Эта комната предварительно уже была отснята, так же как и другие. Ноа собирался отснять если не все, то, как можно больше. Огромное количество пленки должно помочь ему выстроить фильм, который будет скорее даже театральной постановкой, как только созреет мысль, как подать историю Дента. Но вместе с этим материалом, возможно, будут вмонтированы также клипы, снятые скрытой камерой. Такой комбинированный метод хорошо зарекомендовал себя раньше, и Ноа не видел причины отказываться от него сейчас.

Он знал, что Дент сам страстно увлекался фотографией, и был удивлен, не увидев в доме ни одного снимка. Особняк едва не лопался от разного рода древностей, привезенных Дентом из многочисленных путешествий по миру. Но здесь не было ни одной рамки с фотографией, запечатлевшей какой-либо памятник старины, вместе с Дентом или без него. После более чем дерзких приключений миллиардера Ноа рассчитывал, что сможет воспользоваться и его собственными фильмами. Дент должен был иметь видеозаписи, которые могли быть полезны в огромной империи его разнообразного бизнеса и во время маркетинговых кампаний, как это делали многие. Например, основатель «Виргин Атлантик», экстравагантный миллиардер Ричард Брэнсон[2], недавно произведенный в рыцари. Дент не уступал ему по части саморекламы. Благодаря этому его чистый капитал продолжал расти как на дрожжах с каждым новым предприятием. Ноа не видел в таком подходе ничего порочного, как, очевидно, и мировое бизнес-сообщество.

Он принялся расхаживать по комнате в ускоренном темпе, взбудораженный своим проектом. В нем идеально совмещались обе его самые большие страсти — к остросюжетным фильмам и жизнеописанию человека как такового.

Этот проект должен был стать самым серьезным испытанием за всю его творческую карьеру. Интересно, какой подход изберет Бейли? Но каким бы ни было ее решение, он не собирался отступаться от своего собственного варианта. Так что ей придется с этим смириться. Документальный фильм будет создан сам по себе, но не как версия ее книги. Ноа не собирается подстраиваться под нее. Пусть Бейли под него подстраивается.

В комнату плавно влились звуки смеха. Он становился все громче по мере того, как открывались двустворчатые двери. Дент с Бейли рука об руку вошли в гостиную. Дент, откинув назад голову, смеялся чему-то, что, должно быть, сказала Бейли, так как она улыбалась. И казалось, была вполне довольна собой. Когда это она обзавелась платьем? Правда, это был костюм. Но не суть важно. Главное, что это было, несомненно, сверхмодное платье, и оно великолепно смотрелось на ее фигуре. Не то чтобы Ноа был знатоком в подобных вещах — нет. Он был метросексуалом почти в такой же степени, как обычный мужчина с гетеросексуальной ориентацией. Но несколько лет назад он снимал документальный фильм о Парвии, много обещающем индийском кутюрье, и теперь немного разбирался в модных течениях. Ноа хотя и не был готов в ближайшее время пробовать себя в качестве автора в «Нетрадиционном взгляде», однако, верный своему педантизму, провел изнурительное исследование в данной области. Однако полученные знания имели практически одинаковое значение как для предсказания того, что Бейли станет носить «Диор», так и того, что сейчас на ней действительно был «Диор». Раньше в моде она разбиралась не ахти как. В основном довольствовалась джинсами с джемперами, со случайными эклектическими аксессуарами, почти как Кэрри Брэдшоу. Ну ладно, может, он сам виноват, что слишком много времени тратил на то, чтобы снимать с нее те джинсы и джемперы. Чаще бы выводил ее из дома, тогда сейчас, возможно, не было бы этого сюрприза с ее экипировкой.

Камера была у Ноа в руках, и он, даже не задумываясь, навел ее на Дента и Бейли. Хозяин дома источал энергию каждой своей клеточкой. Он обладал магнетическим притяжением, как и следовало, ожидать. Это явствовало из всех сообщений о нем. В семьдесят один год он запросто мог сойти за шестидесятилетнего человека. Даже моложе. Он не был ни высок, ни плечист, не дотягивая в росте дюйма или двух до шести футов. Но подтянут как теннисист в хорошей спортивной форме. На его загорелом обветренном лице проступали морщинки, расходившиеся веером от уголков глаз и заключавшие с обеих сторон рот. Волосы у него были серебристые и редеющие. Дент зачесывал их назад. Все в его внешности подчеркивало силу и крепкое здоровье. Но больше всего впечатляла его энергия. Он был весь такой вибрирующий и наэлектризованный, что это было почти осязаемо. Этот человек притягивал к себе взор с момента своего появления.

Если бы кто-то спросил Ноа, он тотчас согласился бы, что в контексте его будущего фильма именно сейчас Дент вполне натурально исполнял свою роль. И, конечно же, исключительно он был сейчас в центре внимания. Бейли лишь входила в рамки того же кадра как дополнение, как второстепенный персонаж. И что важно, эта интерлюдия, побуждая Дента реагировать и действовать, раскрывала его характер. Бейли же была просто фоном. Однако все это никоим образом не объясняло, почему Ноа не мог оторвать от нее глаз и камеры. И это при том, что Бейли, как он всегда считал, не способна совершить артистический выход. Вот те на! Ноа не мог себя убедить, как бы он этого ни хотел, что Дент просто распылил на нее свою харизматическую ауру. Хорошо известно, что камера никогда не лжет.

Проклятие!

Насмеявшись вдосталь, Дент умолк, наконец, и заметил Ноа. Он замахал рукой, чтобы тот убрал камеру.

— Для этого утомительного занятия еще будет куча времени. А пока я хотел бы, чтобы во время нашей вечерней встречи мы просто познакомились друг с другом. — Дент жестом пригласил их в центр продолговатой комнаты к камину. Тут стояли два массивных дивана с кожаной обивкой и декоративными гвоздями, а по бокам — два таких же тяжелых кресла с кожаными подлокотниками. — Располагайтесь, а я велю принести что-нибудь выпить.

Направляясь к дивану, Бейли прошла как раз рядом с Ноа. Ну, теперь ему никогда не выкинуть из головы тот запах.

— Да, в самом деле, выпить, — пробормотал Ноа и, обойдя Бейли, протянул руку Денту. — Я рад, наконец, встретиться с вами. — Он успел заметить удивление на лице Бейли. Выходит, она не стремилась застолбить позицию путем опережающего знакомства. Но на всякий случай лучше держать с ней ухо востро. Особенно если там наверху, в ее шкафу, висит еще что-нибудь вроде этого костюма.

Рукопожатие Дента было твердым и уверенным.

— Приятно познакомиться. Мне нравятся ваши работы. Как в большом, так и в ограниченном прокате. Ваш фильм о Китае, о строительстве оросительной системы в провинции Сычуань отчасти вдохновил меня расширить предпринимательство в том направлении.

— Спасибо. — Ноа улыбнулся, приятно удивленный.

— Я там достаточно поколесил, — сказал Дент, — и хорошо представляю ситуацию. — Потом он ухмыльнулся. — И, разумеется, рассчитываю, что ваш опыт в, другом, главном, направлении сослужит вам здесь большую пользу. Ноа не вполне понял, шутит Дент или нет.

— Если я опишу вашу жизнь в духе сценария для приключенческого фильма, студии это не купят. Слишком странно и неправдоподобно, скажут они.

— Да, правда может быть более странной, чем беллетристика, — засмеялся Дент, и Ноа немного расслабился.