– Ваши семь минут начинаются… сейчас, – объявила Пэйдж, и Харпер последовала за мной в прачечную. Я закрыл дверь. Она прислонилась к стиральной машине, и выглядела испуганно. Мне вспоминается резкий запах отбеливателя, смешанный с запахом свежевыстиранного белья.

– Я Трэвис.

– Знаю. – Она смущенно опустила взгляд в пол (мы оба были обуты в потрепанные Конверсы, и это было похоже на знак), затем опять посмотрела на меня. – Я Харпер.

Я тоже знал ее имя.

– В честь Харпер Ли? – Решил порисоваться. Не читал "Убить пересмешника", но видел книгу у мамы на книжной полке, поэтому знал имя автора.

– Нет, – ответила она. – В честь Чарли Харпера.

– Ох, эмм…

– Он художник.

– Клево. – Мой запас тем для беседы иссяк, и я решил приступить к поцелую. Поначалу мы стукнулись носами; послышался ее шаткий, взволнованный смех. Со второй попытки у нас получилось, только я забыл выбросить свою яблочную жвачку, поэтому мой язык вытворял нечто страшное из-за моих попыток поцеловать ее и одновременно спрятать жвачку. Все началось неуклюже и слюняво, но постепенно мы освоились. Помню, я запустил пальцы в ее волнистые волосы.

Больше ничего не случилось. Мы просто стояли, прижимаясь друг к другу, целуясь. До тех пор, пока голос Пэйдж не сообщил нам, что время истекло. Я не хотел останавливаться, собирался уже предложить ей выйти из игры, когда дверь распахнулась. Пэйдж схватила Харпер за запястье и утащила обратно в комнату.

Ее поглотила кучка шепчущихся девчонок; я тоже вышел из прачечной. Мои друзья хотели подробностей о том, что произошло между мной и Харпер. Они ожидали чего-то интересного, поэтому я приукрасил. Сказал, она разрешила мне себя потрогать. К понедельнику моя ложь зажила собственной жизнью. Люди говорили, будто Харпер переспала со всеми парнями на вечеринке Пэйдж. Называли ее шлюхой. Не знаю, почему все вышло из-под контроля, к тому же я мог рассказать, что действительно случилось, но не рассказал. Когда Харпер подошла ко мне в столовой, я ее проигнорировал. К концу недели Пэйдж стала моей девушкой.

– Эй, Чарли Харпер, могу я угостить тебя пивом? – Не самый гладкий подкат, однако я и не чувствовал себя на высоте. Я побит жизнью. И пьян.

Она приподнимает свой практически полный стакан, не глядя на меня.

– У меня есть, спасибо.

Ладно.

– Ты, вероятно, не помнишь меня, но…

– Трэвис Стефенсон, – перебивает Харпер; ее слова – словно бетонный блок поперек дороги. – Добро пожаловать домой. Теперь оставь меня в покое.

Черт, какая враждебная.

– В чем проблема?

Она смотрит на меня несколько мгновений. Я заворожен зеленью ее глаз. Поэтому не успеваю среагировать, когда Харпер ударяет меня по лицу.

– Ты шутишь?

– Боже Правый… оу! – Моя глазница болит. Удар у нее точно не девчачий, у меня останется фингал. – За что?

– Мне было тринадцать лет, Трэвис! – кричит Харпер. Окружающие пялятся, включая Лэйси и ее грязного байкера. – Я все еще в Барби играла тайком от подруг. Я ни с кем не занималась сексом на вечеринке Пэйдж, но ты рассказал обратное. А когда я пыталась опровергнуть это, мне никто не поверил. Ты уничтожил мою репутацию, и сейчас я должна умилиться, потому что ты помнишь, что меня назвали не в честь хреновой Харпер Ли?

– Я не…

– Ты "не" что? Не делал этого? Не хотел? Прибереги отговорки.

Мне хотелось защититься, но данный момент очень похож на лагерь для новобранцев. Неважно, виновен я или нет. Она провела годы в уверенности, что я засранец, значит, все исправить может только извинение.

– Харпер…

Появляется бармен.

– Все в норме?

– Отлично, – огрызается Харпер. – Я ухожу. Можешь включить мое пиво в его счет.

Черт, это было круто. Пусть она меня ненавидит, только я почему-то возбужден и не хочу, чтобы Харпер уходила.

– Добавь еще рюмку текилы, – прошу бармена, однако он качает головой.

– С тебя хватит.

Паршиво, ведь я недостаточно пьян. Допиваю пиво и бросаю несколько купюр на стойку, надеясь, что этого будет достаточно для компенсации спровоцированной мной драмы. Поворачиваюсь к выходу. Там стоит Пэйдж, самодовольно ухмыляясь. Ненавижу, когда она так делает.

– Рай тебя ищет. Он собирается домой.

– Хорошо. – Мой взгляд опускается ей на задницу, пока следую за Пэйдж из бара. Сила привычки, полагаю. К тому же у нее отличная задница. Так виляет.

– Харпер Грэй, значит? – спрашивает Пэйдж, шагая рядом со мной по улице.

– Когда это будет тебя касаться, я сообщу.

Она прыскает со смеху.

– Ты способен найти кого-нибудь получше, Трэв. Она пляжная дешевка.

– Заткнись.

– Хочешь, загляну к тебе позже?

– Зачем?

Она прикусывает нижнюю губу, смотрит на меня из-под темных ресниц. От этого невинного жеста мне раньше срывало крышу. Должен признать, он до сих пор действует. 

– Думаю, ты сам знаешь.

– Позволь уточнить, – говорю я. – Ты мутишь с моим братом у меня за спиной, а теперь хочешь, чтобы я поступил с ним так же?

Она поднимает свои светло-голубые глаза к небу.

– Какая разница, все равно между мной и тобой ничего серьезного не было.

Где-то на задворках пропитанного пивом сознания мне кажется, что этими словами она хотела меня обидеть, но не обидела. Когда думаю о наших с Пэйдж отношениях, о любви и речи не идет.

– Так нельзя. Ты ведь понимаешь, да?

– Ты хочешь, чтобы я пришла, или нет?

– Нет.

– Буду у тебя в три.

***

Даже не открывая глаз, чувствую присутствие другого человека в комнате; волосы на затылке встают дыбом, тело готовится к нападению. Рукопашные битвы не в стиле талибов. Они лучше возьмут наши деньги за покупки на местных базарах, а потом используют их, чтобы приобрести оружие, которым нас будут убивать. Они предпочитают засады, придорожные бомбы, снайперский обстрел из окон и с крыш домов. Только я тут не один в темноте, и не стану ждать, пока меня убьют.

Бросаюсь вперед, хватаю чужака под колени, скидываю на пол. Наваливаюсь на него сверху, приставляю лезвие ножа к горлу. Через жалюзи в комнату пробивается лунный свет; я понимаю, что он – это не "он". Это Пэйдж. И впервые за время нашего знакомства она напугана. 

– Ох, черт! – Бросаю нож, словно он раскалился докрасна, отползаю назад, опираюсь о край кровати. – Боже, Пэйдж, какого х… Я тебя не ранил?

Ее страх исчезает, когда она замечает мое удивление. Пэйдж смеется, подняв нож.

– Ты всегда предпочитал жесткий секс, Трэв, но это уже экстрим, тебе так не кажется? – Она крадется ко мне, сжимая нож в руке, садится поверх моих бедер. – Хотя… – Губы Пэйдж так близко, я практически ощущаю вкус ее дыхания. – Думаю, мне нравится.

Забираю у нее нож, кладу его на прикроватную тумбочку, поверх книги, которую так и не дочитал. Пэйдж снимает майку.

– Что ты тут делаешь?

– Это, – она вытаскивает презерватив из кармана своих крошечных джинсовых шортов, – должно быть очевидно.

Пэйдж развязывает свое красное бикини. Я не должен этого делать, абсолютно, но ее кожа такая теплая, и знакомая, и… она здесь.

У меня давно не было секса, ведь я жил посреди пустыни, где женщины прячутся под паранджой. К тому же мусульманки… ну, Коран в любом случае запрещает практически все веселье, поэтому, даже если бы ты видел их лица, все равно нет смысла помышлять о чем-то.

Я поцеловал мусульманку однажды. Когда мы с Чарли прибыли в Кэмп Лежен, нашему взводу дали увольнительную перед оправкой на миссию. Нам предстояло остаться на базе для прохождения ускоренного курса всех тренировок, завершенных в пехотной школе. Накануне отъезда в Афганистан нас отпустили домой на несколько дней. Вместо этого мы поехали в Нью-Йорк. Кевлар (тогда мы его толком не знали, но он был новеньким, наравне с нами) навязался в попутчики.

В первую же ночь в клубе Чарли начал подкатывать к девушке из колледжа Смит. Она поведала мне, как ее соседка недавно порвала со своим парнем, поэтому поцелуй от горячего – ее слова, не мои – морпехотинца восстановит веру подруги в то, что не все мужчины козлы. 

Будучи компаньоном Чарли, я знал – велики шансы, что ее подруга окажется страшненькой, однако выбора у меня не оставалось, и я был пьян. 

Вот только она оказалась далеко не страшной. Девушка была красивая, с темными, полными надежды глазами. Я бы не смог вести себя по-свински, даже если бы захотел. Она не позволила мне ничего серьезней поцелуя – поверьте, я пытался – однако боги секса и без того улыбались мне до конца увольнительной. После поездки Кевлар, которому не удалось добиться успеха ни с одной встретившейся ему девушкой, начал звать меня любителем хаджи за поцелуй с мусульманкой. В Афганистан он отправился с разбитой нижней губой.  

Когда все заканчивается, Пэйдж слезает с меня, и тоже откидывается на кровать, пытаясь отдышаться. Я сам дышу быстро; мои кости, похоже, расплавились.

– Боже, Трэв, я забыла, какой у нас чертовски хороший секс.

Она права. Было хорошо. Только когда адреналин начинает выветриваться, я ощущаю ненависть к ней. И к своему брату тоже. Но по большей части ненавижу себя.

– Тебе лучше уйти.

– Почему? – Пэйдж утыкается носом мне в шею, словно мы до сих пор вместе.

– Ты получила то, зачем пришла.

– Не веди себя так. – Она надевает бикини обратно. – Ты тоже этого хотел.

Пожимаю плечами.

– Ладно. Оставайся. Сможешь позавтракать со своим бойфрендом через пару часов.