— А потом предложил пересечься, отдохнуть по-мужски. Сказал про ш… ту, твою…


— С*ка, смотри на меня!


— Моргалам больно. Ну, в общем, я, когда её увидел, понял, что здесь что-то не то. Не шлюхой выглядела, но он меня заверил, что бл*дь конченая, любит пожестче, погорячее. Что должна она ему и готова долг отдать, а я типа бонус за проценты.


— Кто он?


— Больше не видел ни разу, но слышал по телефону, как тот разговаривал с одним из её родственников.


Костя похолодел весь. Как такое возможно?


— В каком клубе тусили?


— В «Метелице». У него губа порвана и глаза разные.


Костя вылил остатки воды, и Четырехпалый захлебнулся. Кое-как сплюнув, а часть — проглотив, добавил:


— Знал бы, что дорогу тебе перейду, — грохнул козла.


Костя прижал кастет к горлу насильника и спокойно посмотрел в его разбитую рожу, а тот, словно почувствовав, что момент решающий, открыл глаза и увидел в других свое отражение. В зрачках Крота огонь ада подбирался все ближе, и уже видны были черные глазницы смерти, засасывающие в свой мрак навсегда, и холод её объятий стал глубоко проникающим, но не желая сдаться и признать, что оказался обманут, не соглашаясь с горьким исходом так удачно начавшегося дня, Четырехпалый захотел оставить последнее слово за собой, согласно своей гнилой сути.


— Она оказалась такой узкой и слад…


Договорить ему не дали. Неровное лезвие кастета вошло глубоко в горло, разделяя трахею и вырывая кожу вместе с кусками хрящей и мяса.


Костя встал, разрезал всю одежду, обнажая мертвое тело, сорвал и выбросил на рядом валявшиеся доски. Наклонился к трупу, сделал крест на левой половине груди и отрезал член. Вставил его в рот, взял заточенную палку и со всей силы воткнул в центр креста.


— Один готов, милая.


*****


Три часа спустя, после того, как были уничтожены все следы, а машина сияла чистотой, Костя ехал в «Метелицу».

« Глава 27

— Ну, здравствуйте, Виктор Владимирович.


Президент компании "СтройГост" резко поднял голову и удивленно посмотрел на Костю, закрывающего дверь кабинета.


— Ты?! Что ты здесь делаешь?


— Устанавливаю защиту.


— Открой дверь, — Виктор Владимирович встал.


— Нет. Могу только рот.


Костя подошел к столу, за которым сидел отчим Аи, и сделал пальцами фигуру "пистолет".


— Пиф-паф, папаша.


— Что ты себе позволяешь? — Виктор Владимирович потянулся к селектору.


— Охрану вызовешь? Вызывай. Пусть все узнают о твоих грязных делишках.


Рука замерла.


— Что тебе надо?


— Ты знал, что твоя секретарша любит девочек?


Виктор Владимирович сел обратно.


— Не знал? Странно. А то, что твоя правая рука в подпольных махинациях — педофил? А чему, в принципе, удивляться? Каков главарь, такова и свита.


— Откуда ты…


— То, о чём знают двое — знает толпа.


— Зачем пришёл? О том, о чем не знаю рассказать?


— Напротив. О том, что знаешь.


Костя отошёл от стола и стал рассматривать стены кабинета. Там, среди дипломов, грамот и прочей хвалебной требухи, висела семейная фотография. Он, она и Голубоглазка. Даже не сведущему было очевидно: девушка не рада моменту. Костя сорвал рамку со стены, вытащил из-под стекла фото и выбросив "оправу", порвал. Взмахнул руками, и десятки маленьких разноцветных кусочков залетали в воздухе, оседая медленно на пол.


Виктор Владимирович молча наблюдал, сжав кулаки и постепенно багровея.


— Итак, начнём.


Костя вернулся, развернул один из стульев "лицом" к себе и сел, положив руки на спинку. Уставился в глаза отчима мрачно и решительно.


— Буду говорить — не перебивай. Всё, что скажешь, для меня не имеет смысла и значения. Я приехал не спрашивать, а поставить тебя в известность и ожидать единственно верного решения, которое, ты, ублюдок, будешь иметь возможность принять и привести в исполнение в течение нескольких дней. Итак… Я нашёл твою дочь. Мы встретились при весьма сказочных обстоятельствах и я благодарю всех святых, что позволили этому случиться. Она беременна.


При этих словах Виктор Владимирович дёрнулся вперёд, но Костя лишь усмехнулся.


— Советую слушать спокойно, а то в последнее время я стал немного нервным, это чревато. Беременна от меня, — продолжил, внимательно и все так же мрачно наблюдая за собеседником. — Она бизнес леди, спортсменка и башку сносит от её красоты. Одним взглядом может уложить на лопатки, а попробовав её пельмени, навсегда забудешь чужие. И ты, тварь, мог такую убить. Она могла уйти в вечность, и мы — не встретиться по твоей больной и… даже слов нет, чтобы назвать… ты не только тварь, мразь и извращенец. Ты, с*ка, — червь, а с червями как? Правильно, либо рыбам, либо давить. Рыбам я тебя не отдам, надо себе память оставить, а вот раздавить — раздавлю.


— Что ты можешь, щенок? — Виктор Владимирович старался засмеяться, скрывая за истеричными звуками страх, но получилось плохо.


— А что может щенок? Громко лаять да играться. У меня только что состоялась одна встреча. Познавательная, бл*дь, до синевы. Твой педофил кое-чем поделился. Бледнеешь? Не стоит, для тебя нового ничего нет, всё давно знаешь. И то, что оставленные мной деньги выкрал, и что Аю обманул, и что подложил её под х*и многоразовые, и то, что "спасти" её после всего этого дерьма пытался, и что болен на гнилую репу крепко — все знаешь. И после нашей с тобой встречи, в ресторане, когда долги мои вспомнил и попросил не искать её, ты уже, падаль, знал, почему. Но строил из себя заботливого папашу, действуя исключительно в интересах дочери, правда? Ты купил здесь всё, что можно и кого надо, но так и не получил главного. А всё потому, что не сдержался, позволил себе маленькую слабость — маленькую девочку. Если бы не она — ты сейчас бы уже не сидел в этом кресле и не слушал бы, ты плавал бы в одной компании со своим прихлебателем, без штанов и пары органов, давая представление рыбам. Да-да, разноглазый уже там, не звони и не ищи.


— Блефуешь.


— Хотя нет, позвони ему, — Костя вытащил мобильник и бросил на стол. — Может, ответит.


Виктор Владимирович звонить не стал. Он смотрел на телефон, который сам же и подарил "напарнику" в честь его юбилея. Последний iPhone. Это был именно тот телефон, т. к. на задней панели было сделана на заказ одна надпись. Она высвечивалась как бы изнутри, словно отражение в воде выглядела.


— Позвони, проверь.


— Ты…


— Рекомендую, настоятельно советую поступить так: ты переписываешь всю недвижимость на Аю. Всю! Даже свою квартиру. Делаешь дочь единственной наследницей, и я знаю, что тебе не надо объяснять, как это грамотно и быстро оформить. Подключаешь купленных чиновников и исполнителей в определённых структурах отвести от меня все подозрения в пропаже двух тел. Одного можно списать на братские разборки, другого — на передоз. Всего двух, остальным повезло сдохнуть раньше. Не мне тебя учить, правда?


Виктор Владимирович молчал, только в глазах уже вовсю пылала ненависть. Костя встал, отшвырнул стул и схватил отчима за ворот, притянув к себе и сам наклонился.


— Правда, с*ка?


— А то — что?


— А то запись Аи, когда ты вытаскивал свой отросток, планируя доказать всю силу отцовской любви, а также показания разноглазого, подписанные лично, попадут туда, куда надо. Я в любом случае не сяду, нарастил крышу, а вот ты — надолго, если не навсегда. И не успеешь моргнуть и глазом — закукарекаешь. А Ая все равно получит каждую твою сделку, так что… Даю тебе шанс. Единственный шанс сделать самому, добровольно. Откупиться, заплатить, замолить — выбирай, что вкуснее. Срок тебе — неделя. Не думай сбежать. Найду, падла, и закопаю сразу. Живьем закопаю, будешь с такими же червями землю рыть. Ты все понял?


Виктор Владимирович не мог сказать ни слова. Его всего испепеляла ненависть, поглощая без остатка.


— Не понял? Что ж, тогда встретимся быстрей, чем я планировал.


Костя разжал руку, отпихнув от себя отчима, вытер руки о джинсы, подошел к двери, открыл и остановился, услышав вопрос.


— Не боишься сдохнуть первым?


— Нет, не боюсь. Я не дурак, что бы ты на счет меня не думал. Я подстраховался, и только упадет с меня хоть волос — сдохнешь сам, но сначала насладишься потерями. Тебе никогда не вставляли в дупло бутылку? Не разбивали её там? Учитывая так любимую тобой помпезность, бутылка будет выбрана с особой тщательностью и с самым широким дном. Ты будешь сдыхать долго, урод, очень долго. Будешь умолять сдохнуть быстрей, тебя будет разрывать на части, по одному нерву тянуть, наматывать кишки, но жить будешь до последнего. Помогут тебе жить. Не советую. Впрочем, как знаешь.


И вышел, не закрыв за собой.


Секретарша отсутствовала, как и планировалось, и Костя спокойно покинул офис.


Виктор Владимирович снова протянул к селектору руку и, на мгновение почувствовав гладкую поверхность кнопок, отступил. Тошнотворность неприятного волнения постепенно гасила ненависть, и мужчина начал осознавать очевидное, просчитывая возможности.


*****


— Как твои дела?


Господи, она задала простой вопрос, а у него все сосуды заполнились патокой. Растекся, как слюнтяй, на кровати от звука её голоса, от еле уловимой, но все же уловимой заботы.