-О, дааа... - его пальцы сильнее сжимаются на ее упругой коже. - А точно, можно?

   - Точно...

   - Ну, держись!

   В одно мгновение диспозиция меняется, она под ним, но такое положение дел ни у кого возражения не вызывает. Они прижимаются друг к другу, близко, плотно, только они двое, и ничего нет между ними.

   _________________

   Он всегда просыпался раньше ее. И поэтому, обнаружив себя воскресным утром в постели в одиночестве, Вик удивился. Где Надя? Он потягивается. На кухне что-то звякает. А вот это неожиданно...

   Надя действительно на кухне. У плиты. На его появление она резко поворачивается, яйцо падает из ее рук.

   - Ой!

   - Что так, страшно? - он улыбается.

   Она смотрит на него растерянно и молчит. На ее босых ногах желтеет пятно разбившегося яйца.

   - Не двигайся. Сейчас уберу.

   Вик отрывает бумажное полотенце, промокает, аккуратно вытирает пальчики с темно-розовым лаком. Встает, заглядывает в кастрюлю, стоящую у плиты.

   - Что это?

   Надя по-прежнему молчит.

   Половником зачерпнул тесто.

   - Что собираешь делать, Надюш? Для блинов вроде густовато. Для оладий, наоборот - муки надо добавить.

   Она вдруг всхлипывает.

   - Ты знаешь... да... и как оладьи печь, и как блины...

   - Тебе прекрасно известно, что я это умею... - он так привык к сладости и безмятежности их почти годичной совместной жизни, что сейчас не сразу понимает: с Надей не все в порядке. Встревожено: - Надь, в чем дело?

   - Ты умеешь. А я - нет... - она смотрит куда-то мимо его плеча, какая-то странно беззащитная в домашних шортиках и футболке. - Я и готовить не умею... И убираться терпеть не могу... Ничего не умею толком, - судорожный вздох. - Даже предохраняться...

   Ему требуется довольно много времени, чтобы сложить эти ее слова между собой. И прийти к совершено ошеломительному выводу.

   - Так... - в голову звонкая пустота. - Так... иди-ка сюда...

   На ощупь находит за спиной стул, садится, притягивает Надю к себе на колени. Она сидит очень ровно, и вся такая... как натянутая струна. И упорно не смотрит на него.

   - Давно... знаешь?

   - Две недели.

   - А... - в голове по-прежнему мыслей ноль, - а... срок... какой?

   - Восемь недель, - тон ее ровный, вот только взгляд по-прежнему прячет. - Это чуть меньше, чем два месяца.

   - Я умею считать!

   Она вздрогнула. Но вдруг посмотрела ему в глаза. Давно он в них не видел такого выражения. Гордость и раскаяние. Только у нее может быть так.

   - Прости меня, Вик. Это я виновата, я одна.

   - Ты так говоришь, будто я при этом не присутствовал. Насколько я понимаю, мы к этому одинаково... причастны.

   - Да, но... Я, правда, думала, что день тогда был... безопасный. Не должно было быть... Но, почему-то...

   - Бывает...

   - Я аборт делать не буду! - в голосе ее вдруг прорываются эмоции. - Мне нельзя! Мне тетя Даша говорила, что мне следующую беременность обязательно надо вынашивать. Что после выкидыша может сформироваться привычная невынашиваемость! Что... - она вдруг прячет лицо в ладони, и оттуда, глухо: - Я понимаю, что это мои проблемы со здоровьем... и что мы не планировали пока... и что именно я виновата в том, что это случилось... но... но...

   - Что ж ты так плохо обо мне думаешь, а? - Вик со вздохом притягивает ее, такую напряженную, словно чужую, к себе. - Чем заслужил? - шепчет на ухо. - Не планировали, да. Но в жизни не всегда случается так, как планируешь. А про аборт даже думать забудь. Не позволю.

   - Правда?! - в ее голосе, в том, как мгновенно расслабилось ее тело в его руках, как тепло прошелся ее вдох по шее было столько... Что ответить Вик смог не сразу.

   - Конечно. Это же наш... ребенок, - на эти собственные слова внутри что-то болезненно сжимается. Не от страха, но что-то схожее. И, вместе с тем, ощущение, что все делает правильно.

   Она доверчиво прижимается к нему.

   - Что будем делать, Вить?

   - Что-что... - вздыхает Вик. - Как будто есть варианты. Идем в ЗАГС, подаем заявление. Ну, что там еще положено...

   Надя вдруг замирает в его руках. А потом выпрямляется, обретая все ту же натянутую струнность.

   - Вот не надо мне делать одолжений! Я не хочу, чтобы ты на мне женился только потому, что я имела глупость забеременеть! Уволь меня от своей благотворительности!

   На этот раз он реагирует быстро, снова прижимает к себе, не дает встать с его колен.

   - Надя... что ж ты такая...

   - Какая?!

   - Глупенькая, - снова ей на ухо. Она дергается, но он не выпускает ее. - Я люблю тебя, вредина. Ты же знаешь. Люблю безумно, давно и навсегда. Надюша, ну, правда же, ну что ты...

   - Не нукай!

   Вик смеется. А потом вдруг, серьезно:

   - Надя, выходи за меня. Пожалуйста. Выходи за меня замуж, потому что я люблю тебя. А ты любишь меня. По-моему, это само по себе достаточно веская причина.

   - Замуж? За тебя? - она смотрит на него искоса, все такая же напряженная.

   - Угу.

   - Надо подумать...

   - В самом деле? - отточенным жестом выгибая бровь

   - Да... - она смотрит на него из-под полуопущенных ресниц, постукивая по губам пальцем. - Ты готовить умеешь?

   - Ты же знаешь, что умею.

   - А убираться любишь?

   - Не то, чтобы люблю... Но приходится.

   - Ну а... на регулярный "куни" я могу рассчитывать?

   - О, да! Определенно - да! - Вик не выдерживает и смеется. Притягивает ее к себе снова и шепчет в одуряюще пахнущие волосы. - С удовольствием.

   - Ну... - Надя наклоняет голову с истинно королевским величием. - Тогда я согласна.

   Они сидят так какое-то время - она на его коленях, прижавшись к нему, он крепко обнимает ее, касается губами темноволосой макушки. А потом Вик вдруг вздрагивает от пришедшей к нему неожиданной мысли.

   - Надь, послушай!

   - Да?

   - А вот вас же с сестрами... трое? Это что, и у нас тоже, значит...

   Надя смеется.

   - Испугался, Баженов?

   - Ну... Не то, чтобы испугался... Но к этому надо как-то... подготовиться.

   - Папа говорит, что это через поколение передается. Вот его отец, наш дедушка Саша - он из двойни, их двое с братом было. А папа один. А потом нас вот у папы - трое. Так что... Скорее всего, двойня или тройня будет не у нас. А у нашего... ребенка.

   - Ну вот! - с плохо скрываемым облегчением выдыхает Вик. - Пусть у него и болит потом об этом голова!

   Надя снова смеется. А потом вдруг затихает.

   - Вик, послушай... - ей почему-то ужасно хочется задать этот вопрос. Может, он неправильный и рано, но хочется - ужасно. Она так устала носить это все в себе одна, все эти две недели. - А ты кого больше хочешь - мальчика или девочку?

   - Честно?

   - Конечно.

   - Не знаю. Не думал. В данный момент, - он целует ее за ушком, - больше всего я хочу... тебя. - Начинает целовать дальше, по нежной шее, а потом вдруг резко спохватывается. - Ой, прости меня! Я даже не спросил... - Виновато заглядывает в глаза. - Как ты вообще... себя чувствуешь? Там... вроде бы... как-то... не так... должно быть...

   - Как это - не так? - поддразнивает его Надя.

   - Ну, я не знаю... Тошнит, кажется! - торжествующе делится своими познаниями Вик. - Тебя тошнит?

   - Нет, - Надя смущенно улыбается. - Я вообще ничего необычного не чувствую. Вот совершенно никаких изменений. Только... менструации не приходят. Я тест три раза делала! Думала, может, ошибка... И все время две полоски! А так... Все как обычно...

   - Слушай... - Вик утыкается ей в шею носом, - а если ты уже... забеременела... то, значит, нам уже не надо предохраняться? И можно... вот так просто... без всего?..

   - Можно, - Надя пытается спрятать улыбку.

   - А... - он говорит все так же ей в шею, - тебе... тебе... можно? Мы... не повредим... - его рука вдруг скользит вокруг ее талии и ложится на живот, - малышу?

   Они оба замирают от его жеста - такого интимного и так нужного им обоим. Потом она кладет свою руку поверх его.

   - Вить... спасибо тебе...

   - Я люблю тебя, дурочка.

   - И я тебя, - пряча лицо с повлажневшими глазами у него на груди.

   - А ты мне так и не ответила... Можно? Или нельзя?

   - Можно, - она поднимает лицо и вдруг крепко целует его в губы. - Можно. И очень хочется, к тому же.

   - Так какого черта мы теряем время? - он обхватывает ее крепко и встает, с ней на руках. - Если можно и хочется. Да еще и без презервативов.

   Он осторожно выходит из кухни, поворачиваясь так, чтобы не задеть ею дверной проем.

   - Вот, носи меня на руках, пока возможность есть, - довольно выдыхает Надя, прижимаясь щекой к его груди. - Потом стану толстой и тяжелой, и ты уже не сможешь.

   - Я всю жизнь буду носить тебя на руках, - абсолютно серьезно отвечает Вик.

   И она ему почему-то верит.

   Эпилог . Единственный способ успеть на поезд -- опоздать на предыдущий.

   (с) Гилберт Кит Честертон

   Оркестр играет "Strangers in the night". Посреди банкетного зала медленно кружится пара. Жених и невеста. Смотрят только друг на друга, не видят никого вокруг. Безупречно сидящий костюм и небрежные светлые кудри - у него. Она кажется в его руках невозможно хрупкой в обманчиво простом платье. И только самые близкие знают о том, что невеста уже будущая мама.