— У меня нет намерения осложнять жизнь кому бы то ни было, — прервал его Раф и прикрыл глаза, собираясь с мыслями.

— Но ты это уже сделал, — напомнил ему Бокларк и махнул рукой в сторону мужчин на ступеньках: — Оливер Ярроу, которому ты оставил ножом зарубку на брови. А это Роберт Каннингем, мы зовем его Ромео. Вы были соперниками много лет назад, повздорили из-за какой-то служанки, то ли с кухни, то ли еще откуда-то.

Раф взглянул на оставшихся двух мужчин. Один из них, в серебристом костюме, был высок и худ. Другой, с длинными светлыми волосами, лицом напоминал ангела, но в его небесно-голубых глазах затаилась злоба.

— Криспин Пайпер, лорд Дьюранд, и Малколм Хейс, лорд Уитком, — представил их Бокларк. — Между собой мы называем их Кудряш и Купидон. Но имей в виду, Купидон, даром что похож на херувима, прекрасно управляется с ножом. Я не советую тебе вызывать его гнев, Раф.

Мужчины обступили его со всех сторон. У Рафа пробежал по спине холодок. Когда они придвинулись еще ближе, он почувствовал, что ему стало трудно дышать. В сгустившемся воздухе витала молчаливая угроза, ускользающее желание возмездия. Хотел бы он знать, в чем причина. Чем он им не угодил? Раф пытался хоть что-то вспомнить. Мысли обволакивали мозг, вызывая противную ноющую боль в висках.

— Ты отбил у меня возлюбленную, когда мы учились в Оксфорде, Раф, — напомнил Купидон, сцепив пухлые руки.

— И насмерть загнал одну из моих лучших лошадей, — добавил Кудряш.

— Ты пролил мою кровь на дуэли, — присоединился к ним Каннингем. — Я тогда едва не умер…

— Джентльмены, — перебил их Раф, — все это, конечно, неприятно. Но почему бы вам в противовес грустному не вспомнить что-нибудь хорошее?

— О нет, Раф, это еще не все, — вкрадчиво проговорил Бокларк, наклонившись к его уху. — Подожди, мы тебе такое припомним, что у тебя нутро вывернет наизнанку.

— Ясное дело, припомните, — кивнул Раф, видя, как кольцо вокруг него неуклонно смыкается. Его совсем не радовала перспектива расчищать себе дорогу силой. Он чувствовал, как от гнева кровь его забурлила. Он коснулся висящей у бедра шпаги.

В это время появились Серина с Ником. Лица молодоженов светились счастьем. Раф облегченно вздохнул. Мужчины галантно поклонились даме, и напряженная обстановка разрядилась.

— Что здесь происходит? — спросил Ник, отодвигая Рафа в сторону. — Ты ввязался в ссору? Я это даже через весь двор почувствовал.

— О, не придавай значения, — отмахнулся Раф. — Я просто встретил свою жену и тетю, а эти джентльмены любезно поведали мне о моих прошлых прегрешениях. — С языка его готово было сорваться ругательство, и, чтобы успокоиться, он повернулся к Серине: — Серина, давай-ка поищем, где можно укрыться. Я не вижу причины стоять здесь на ветру. — Раф предостерегающе посмотрел на сгрудившихся мужчин. Они неохотно расступились, освобождая ей путь. Серина, почувствовав что-то неладное, испытующе посмотрела на Бокларка.

Раф подал ей руку. Серина улыбнулась и положила ладонь на его локоть.

— Да-да, уведи меня, пожалуйста, от этих недобрых взглядов, — проговорила она, весело блеснув зелеными, как у кошки, глазами. Раф вспомнил, что раньше они были темными от горя. Но после того как Ник помог задержать человека, убившего ее отца, она ожила подобно распустившейся розе.

Брак пошел на пользу им обоим. Ник, казалось, даже стал выше ростом. Расцвел от любви, если такое выражение применимо к мужчине. Рядом с ним Раф ощущал себя бесплодной пустыней.

— Ты действительно встретил свою жену? — недоверчиво спросил Ник, когда они вошли в гостиную. Он помог Серине снять плащ. Она поправила кружевную шаль на плечах и взбила темные кудряшки, ласкавшие хрупкую шею.

— Мы же знаем, что ты был женат и раньше жил здесь, — пояснила Серина, сжимая руку Рафа. — Должно быть, и твоя жена родом из этих мест.

— Я полагал, она с любовником отбыла в чужие края, — пробурчал Раф. — У меня были причины считать ее вульгарным, низменным созданием. Но она не такая, какой я ее себе рисовал. Она предстала предо мной как чудное видение. У нее такие ясные и невинные глаза!

— За ангельским лицом может скрываться порочная душа, — заметил Ник. — Что ты собираешься делать? Ведь ты не станешь жить с ней в одном доме, пока она остается в Роуэн-Холле?

— Если честно, я и сам не знаю, что делать. Она смотрела на меня с такой ненавистью! Только за что?

— Твой отец что-нибудь да расскажет. Может, он объяснит тебе, почему твоя жена… гм… почему ее так расстраивает твое присутствие. И возможно, мы узнаем, почему твоя дочь закончила свои дни в лондонском приюте сэра Джеймса.

— У меня такое чувство, что отец устроит мне не более теплый прием, чем мои «друзья».

— Мы для того сюда и приехали, чтобы все выяснить, — улыбнулась Серина. — Не волнуйся, Раф, все будет хорошо.

Их разговор прервал стук в дверь. Хозяин, пожилой толстяк с большим животом, принес поднос, уставленный едой. Когда он выставил на стол высокие кружки с пенящимся элем, Серина тут же сделала несколько глотков.

— Я — мистер Браун, — представился им хозяин. — Если вам потребуется что-то еще, дайте мне знать. — Он поглядел за окно. — Ужасная погода для путешествия. — Его карие глаза светились любопытством. — Если не осудите, позвольте поинтересоваться, вы с юга? — Он перевел взгляд на Рафа и, понизив голос, добавил: — А вас, милорд, я знаю.

— Да, мы из Лондона, — ответил Ник. — Скажите, добрый человек, есть ли какие-то новости о лорде Роуэне? Мы собираемся завершить наше путешествие в Роуэн-Холле.

— Лорд Роуэн у себя дома. И останется там до конца своих дней, осмелюсь вам сказать. В таком состоянии он не смог бы передвигаться, как вы понимаете.

Раф опешил:

— В каком состоянии?

— После апоплексического удара. Это произошло две недели назад. — Мистер Браун покраснел и смущенно затеребил фартук. — Я решил, вы потому и вернулись домой, милорд. Разве вы ничего не знали?

— Нет.

— Видите ли, его светлость с тех пор не говорит ни слова. Несчастный человек! Так и сидит молча. И еще у него слегка парализована одна половина тела. Да, для Роуэн-Холла настали тяжелые времена. — Хозяин бросил на Рафа осторожный взгляд. — Он, должно быть, обрадуется вам, милорд… если, конечно, узнает вас. Но он должен узнать, ведь вы его единственный сын.

Раф с трудом сдерживался. Прямо какая-то полоса невезения! Сначала холодный прием местной знати, теперь печальное известие об отце. Должно быть, он совершил ошибку, возвратившись сюда.

— Не может быть, чтобы лорд Роуэн был настолько плох, — попыталась утешить его Серина.

— Его светлость действительно плох, — возразил хозяин, — хотя, говорят, он потихоньку поправляется. Больше я ничего не знаю. Приятного аппетита. — Он поклонился и вышел.

Раф уткнулся в кружку с элем. Аппетит у него пропал. Ник с Сериной поглядывали друг на друга, переговариваясь на молчаливом языке — языке любви. Находиться с ними в одной комнате было невмоготу, особенно после всего, что он узнал. Раф отодвинул кресло и встал.

— Извините. Не обращайте на меня внимания. Я хочу немного пройтись. Мне нужно собраться с мыслями, прежде чем ехать в Роуэн-Холл.

— Мы все понимаем, Раф, — утешил его Ник. — Только помни, ты не одинок. Ты поддержал меня в прошлом, теперь моя очередь тебе помогать.

— Ты можешь рассчитывать и на меня тоже, — с теплой улыбкой произнесла Серина.

Боясь, что его подведет голос, Раф только кивнул, завернулся в шерстяной плащ и нахлобучил шляпу.

— Одна вещь для меня несомненна, — помолчав, проговорил он. — Мое прошлое так или иначе утянет меня на дно.


Андриа еле сдерживала рыдания. Она терпеть не могла демонстрировать свои эмоции на публике. Но с неожиданным появлением Рафа плотина, которую она возвела с таким трудом, пытаясь оградить себя от горя, рухнула. Теперь ничто не сдерживало ее чувств, и она боялась захлебнуться в бурном потоке. Сумеет ли она когда-нибудь снова загнать весь ужас воспоминаний туда, где ему надлежит быть, — в самые темные, потаенные уголки памяти?

Она закрыла глаза. Перед внутренним взором предстал мужчина, которого она когда-то безумно любила. Она ни за что не полюбит его снова. Он привиделся ей таким, каким она знала его прежде: высокий и гордый, со стальными мускулами, с волевым, серьезным лицом и с нахмуренными бровями. Бездонные темные глаза смотрели пытливо и вопрошающе. Андриа хорошо помнила его аристократические черты лица, чувственные губы, твердый подбородок, каждый шрамик на коже и каждую родинку на теле. Лишения сделали Рафа более зрелым. Он похудел, но та притягательная сила, которая сводила с ума местных красоток, теперь стала еще выразительнее, придавая его осанке надменность и величие. Однако былая неуемность сменилась несвойственной ему сдержанностью, а вместо презрения ко всему миру в глазах появилось затравленное выражение. За два года он сильно изменился. Несомненно, во всем виновата война.

Андриа тяжело вздохнула. Раф все еще сохранял над ней власть, будь он неладен!

— Никогда не думала, что доживу до этого дня, — посетовала леди Стоу. — Я глазам своим не поверила, когда его увидела! И такой спокойный, как будто ничего не произошло. Нет, как вам это нравится! Ничего не понимаю. У молодого человека что — нет сердца? — Экипаж с грохотом выехал на проселок. Пожилая леди прижала платок ко рту, стараясь сдержать рыдания. — Подумать только, — воскликнула она, вытирая слезы, — я ведь так его любила!

— Я еще могла бы примириться с его проступками, если бы… он погиб, — прошептала Андриа. — Но он жив. И приехал, чтобы снова сделать меня несчастной.