Мысль о том, чтобы пустить в дом посторонних — жильцов, арендаторов, съемщиков и так далее, — была не менее тревожной. Чтобы обдумать этот неприятный вариант, Джина налила себе водки с тоником. Кто, в конце концов, не слышал кошмарных историй о подозрительных, лживых, зловещих, а иногда и просто помешанных людях, которые сначала вводят хозяйку в заблуждение, а потом выносят из дома все, что там есть, или просто убивают бедняжку? Джина с легкостью вообразила собственные останки, лежащие в холодильнике, и отхлебнула из бокала. А потом поняла: нервы вот-вот сдадут. Тоник был совсем безвкусный.


— Я не понимаю, — с вызовом произнесла Катерина, — почему вы это делаете. Зачем навестили мою мать и предложили ей, то есть нам, поселиться у вас?

«Жаль, — подумала Джина, — что девочка не унаследовала от Иззи ее беззаботность. Слава Богу, дом достаточно большой».

— Я вовсе не предлагала поселиться у меня, — сдержанно ответила она. — Я предложила Иззи снять комнату, и она согласилась.

Катерина бросила сумки и чемоданы на узкую кровать и осмотрелась. Кремовые стены, белые занавески, бежевый ковер — не впечатляюще, но на редкость чисто.

— Но почему?

Джина решила играть с Катериной по ее правилам.

— Исключительно от отчаяния. Если хочешь знать, — невозмутимо добавила она, — мне нужны деньги.

— Разумеется, — пробормотала девушка, даже не пытаясь придать голосу язвительности.

Подойдя к окну, она взглянула на голые верхушки деревьев, на элегантные крыши соседних домов и на блестящие дорогие машины, стоящие вдоль улицы. Слова Джины о том, что она нуждается в деньгах, звучали настолько нелепо, что впору было засмеяться, но Катерина находилась не в том положении. И вдобавок Иззи настояла, чтобы она хорошо себя вела.

— Спасибо.

— Не стоит благодарности, — неловко отозвалась Джина. — Надеюсь, вам здесь будет хорошо.

— Нам всегда хорошо, — огрызнулась Катерина. — Где бы ни жили.

Взглянув в окно, она заметила старый белый фургон, подъезжающий к дому.

— Отлично, Джейк везет оставшиеся вещи. Я лучше спущусь и помогу ему припарковаться.

— Припарковаться, — повторила Джина, бледнея при виде непрезентабельной колымаги с длинноволосым мужчиной за рулем. По соседству Марджори Харлингхэм подрезала форзицию в саду. Оставалось надеяться, что Джейк со своим фургоном не задержится здесь надолго.


— Поверить не могу! Потрясающе! — воскликнула Иззи вечером.

Впервые увидев свой новый дом и с облегчением обнаружив, что отношения между Катериной и их новой хозяйкой не так плохи, как она боялась, Иззи засияла. Дочь, судя по всему, решила вести себя прилично, дом был прекрасный, и в нем даже работало отопление…

Вечером Иззи, уютно устроив загипсованную ногу на коленях у Джейка, рассказывала о своем пребывании в больнице. Рейчел, жена Джейка, открыв очередную бутылку вина, радостно подпевала магнитофону — единственной вещи из бытовой техники, принадлежащей Иззи. Катерина, лежа на полу, ела изюм и листала старый фотоальбом, прерываясь время от времени, чтобы показать гостям пикантный снимок Иззи в зените славы.

Джина грустно ютилась на краешке стула. Она казалась себе человеком, утратившим контроль над собственной вечеринкой. Не имея времени на то, чтобы думать об Эндрю — размышления о жизни с ним стали приятным, даже необходимым ритуалом, — она чувствовала, что будто лишилась чего-то. Иззи, Катерина и их друзья так свободно чувствовали себя в обществе друг друга, что Джина еще острее ощутила себя чужой. «Это мой дом, — напомнила она себе, — пусть даже утром еще безупречная комната для гостей стала неузнаваемой».

Несмотря на длинные волосы и золотые серьги, Джейк оказался абсолютно нормальным парнем, и все-таки Джина обрадовалась, когда они с Рейчел, наконец, собрались уходить. Он свободно мог бы прочесть лекцию по истории в любом из крупнейших лондонских институтов, но Джина неустанно думала о том, что скажут соседи по поводу его жуткого фургона. Теперь, когда гости удалились, она могла последовать их примеру — укрыться в собственной комнате, посидеть в тишине и подумать об Эндрю…

— Не уходите, — попросила Иззи, перекатываясь на бок и пытаясь дотянуться до полупустой бутылки вина. — Блин, не достану. Кэт, окажи мне услугу, детка. Наполни бокал Джины до краев. Джина, да не нервничайте вы. Ну же, расслабьтесь.

Расслабиться было нелегко, особенно по приказу. Джина сидела, положив ногу на ногу, и не знала, что делать с руками. Взглянув на часы, она сказала:

— Мне, наверное, пора…

— Нет, не пора, — неожиданно возразила Катерина и протянула Джине бокал. — Вы сейчас выглядите гораздо лучше, чем раньше, только по-прежнему дергаетесь. Может, расскажете маме, что стряслось с вашим бывшим мужем? Мама здорово умеет подбадривать.

Катерина все еще не могла простить Джину за себялюбие, но одновременно ей было совестно за собственное поведение.

— Чистая правда, я в этом профи, — заявила Иззи, и ее темные глаза блеснули. — Расскажите мне все в подробностях. Как несправедливо, что мужчины такие свиньи. И почему, интересно, мы их любим?

— …он был всей моей жизнью, — прошептала Джина через пятнадцать минут. Ее бокал волшебным образом опустел. — Когда мы только поженились, я думала, у нас будет настоящая семья. Но Эндрю сказал, дети не нужны, для счастья достаточно нас двоих. Потом, каждый раз, когда я об этом заговаривала, он твердил, что не хочет детей… Это слишком большие расходы, занимает много времени, ему нужно сосредоточиться на карьере… А если я огорчалась, он дарил мне красивое колье или вез куда-нибудь на выходные… Я очень хотела ребенка, но Экдрю всегда удавалось убедить меня в своей правоте. А теперь, — скорбно закончила она, — он обрюхатил другую и сразу передумал. В итоге я осталась без мужа и детей, и уже поздно это исправить. Я слишком стара, чтобы иметь ребенка. У меня ничего нет, все пропало…

Иззи, которая до сих пор внимательно слушала, явно была сбита с толку.

— Прошу прошения, — сказала она, нахмурившись, — но я с тобой не согласна. Твой муж, конечно, дерьмо, но почему же «все пропало»?

— Потому что сейчас у меня нет ни мужа, ни ребенка, — с раздражением повторила Джина. — Если бы это случилось десять лет назад, я бы вышла замуж за человека, который хочет детей.

Иззи нахмурилась еще сильнее.

— Но тебе всего тридцать шесть.

— Вот именно! Сколько времени пройдет, прежде чем мне вообще захочется подумать о другом мужчине? Прежде чем я найду человека, за которого смогу выйти замуж? Это несправедливо. — Джина шмыгнула носом, в глазах заблестели слезы. — Будет поздно, я стану чересчур старой.

— Ты с ума сошла. — Иззи быстро села и пролила полбокала себе на колени. — Если ты так сильно хочешь ребенка, просто заведи его. Никто тебе не мешает.

Джина ненадолго задумалась, что это такое — быть похожей на Иззи, жить беспечно и с пренебрежением относиться к условностям, которые правили ее собственной жизнью. Но пропасть была слишком велика, даже после трех бокалов вина.

— Ты не понимаешь. — Она обиженно опустила голову. — Я не могу этого сделать. Просто не справлюсь.

— Откуда тебе знать? — Иззи старалась совладать с природной нетерпеливостью. — Тебе кажется, что не справишься. Держу пари: как только возьмешься за дело, непременно все получится… — Она ухмыльнулась. — Будь у меня деньги, я бы непременно с тобой поспорила.

— Нет-нет, я не такая. — Джине хотелось разрыдаться. Она надеялась, Иззи сумеет заразить ее своим оптимизмом, но в итоге почувствовала страх. Их отношение к жизни слишком разное. С трудом поднявшись, Джина заявила: — Я иду спать.

Иззи, раздосадованная такой реакцией Джины, посмотрела на часы.

— Сейчас всего десять. Давай еще выпьем, ну пожалуйста…

— Я пойду к себе, — пришла ей на помощь Катерина. — Мне еще дописывать два эссе…

— Нет-нет, — возразила Джина, удивляясь, во что позволила себя втянуть. Ее гостиная выглядела иначе — в ней даже пахло по-другому, из-за ароматических свечей Иззи, — и теперь она чувствовала себя заложницей.

«Все это ужасная ошибка, я просто не создана для спонтанных идей, и будь я проклята, если попробую еще разок», — размышляла Джина.

— Я устала, — пробормотала она, не смея взглянуть на захватчиц, которые ворвались в ее уютное гнездышко по ее же собственной просьбе.

— Ну ладно. — Иззи наконец признала поражение. Потом просветлела, потому что фиаско было временное. — В конце концов, нам некуда спешить. Поговорим завтра.

Глава 7

— Ну, как дела дома? — спросил Саймон, когда Катерина убрала груду учебников с кресла и со вздохом села.

Наступил перерыв, и в комнате отдыха было полно школьников, которые сплетничали, точно гости на вечеринке. Протянув девушке полупустую банку колы, Саймон снова восхитился тонкими, изящными пальцами девушки. Как ей удавалось прекрасно выглядеть даже после трех мучительных часов на экзамене по физике? Поклоняться Катерине Ван Эш все те годы, что они учились в Кингс-Парк, по-настоящему узнать ее и, наконец, стать близким другом — это значило для Саймона очень много. Если бы не Кэт, он бы бросил школу еще полтора года назад — именно она настояла, чтобы Саймон остался и сдал экзамены, и он был бесконечно ей благодарен. Ведь именно она заронила ему в душу подозрение, что бросить школу и мотаться по всей стране в качестве бас-гитариста рок-группы не так весело, как кажется.

Его восхищал эксцентричный образ жизни Катерины — абсолютно богемный, так он считал, и очень сильно отличающийся от его собственного. Жить в Уимблдоне, с отцом-финансистом, матерью-домохозяйкой и двумя младшими сестрами, сущими язвами, было не слишком интересно.

Катерина, которой в отличие от Саймона с детства не запрещали пачкать мебель, перебросила длинные ноги через подлокотник кресла и открыла пакет чипсов.