— Спасибо за заботу, — усмехнулся Антон.

Минуту назад читала лекцию о вреде алкоголя, а сейчас оказывается, что она ещё в Дед Мороза верит. Он протёр ладонями лицо.

— Антон, ты зря не веришь. Чудеса случаются, — серьёзно сказала она.

Он не стал спорить, слушая какую-то историю про ангелов и Рождество. Она говорила не замолкая, лишь прерываясь, чтоб съесть лапшу и запить её чаем. Он узнал, что она учится в гимназии и изучает три иностранных языка, а мама постоянно ездит по командировкам и дома её почти нет, но когда она появляется, то вместо разговоров, мама устраивает ей экзамен.

— Где у тебя туалет?

— На улице.

— Дикарь, — бросила она, надевая ботинки и стаскивая шубку с шапкой. Антон вышел вместе с ней.

Дали свет. Фонари освещали гаражный комплекс. Снежинки танцевали под фонарями.

— Красиво, — прошептала Констанция.

— Ага, а чистить тут всё мне.

— Сейчас начнём? — спросила она. — Чтоб завтра было не так много снега.

— Можно и сейчас, — усмехнулся Антон. Он зашёл в гараж. Достал две лопаты.

Она была странной. Старательно сгребала снег. Не жаловалась. Он отвлёкся. Когда вновь посмотрел в её сторону, то увидел, как она катается на льду, что получился после замёрзшей лужи, при этом ещё и смеялась. В следующий раз он увидел её лежащей в сугробе.

— Ты чего? Ударилась? — наклонясь над ней спросил Антон.

— Нет. Ты посмотри как красиво, — тихо сказала она.

— И чего красивого валяться в грязном снегу?

— Он чистый. Только выпал. Иди сюда, — она похлопала на место рядом с собой. Антон пожал плечами. Плюхнулся в сугроб. Фонари освещали крупные снежинки, что напоминали перья птиц. Они падали на лицо и тут же таяли. Кружили, танцевали и падали на землю, чтоб укрыть её белым покрывалом.

— Снег как снег, — сказал Антон.

— А мне кажется, что мы сейчас в какой-то волшебной стране. В той, где Щелкунчик жил.

— Почему именно Щелкунчик?

— Не знаю. Он мне нравится. И его показывают именно на Новый год, когда зима. Поэтому и кажется, что он живёт среди снега. Всегда хотела попасть туда. И похоже мечта сбылась. Мама и бабушка сейчас переживают, а я здесь играю и не чувствую угрызения совести. Мне сегодня было весело.

— Мало тебе надо для счастья. Снег почистила и на грязной лужи покаталась, так сразу в волшебную страну попала.

— А тебе надо много для счастья? — спросила Констанция.

— Деньги нужны. Тогда и счастье будет.

— Глупый ты, а вроде взрослый. У меня мама такая же глупая. Всё думает, что если будет много зарабатывать, то счастье придёт. А в её глазах грусти всё больше, а счастья меньше, — она чихнула.

— Пойдём греться.

— Пойдём, — согласилась она. — Который час?

— Одиннадцать.

— Первый раз так долго не сплю, — сказала она и рассмеялась.

Они пили чай до полуночи. Она ему пересказывала Щелкунчика. Сразу несколько версий, которые смотрела по телевизору. Проводила какие-то сравнительные анализы с оригиналом книги и вольной трактовкой режиссёра. Откуда только таких слов понахваталась! Антон поймал себя на мысли, что со смерти бабушки и дедушки это был первый вечер, когда на душе было тепло. Она с собой принесла ощущение чуда и света.

— Давай спать, — предложил он, когда она стала сонно тереть глаза.

— Давай.

Старый диван был разложен. Антон кинул на него две подушки. Одеяло. Спали в свитере и штанах. Печка хоть и грела, но было прохладно.

— Мы не угорим?

— Здесь вентиляция есть. Спи.

— Ты похож на принца из сказки.

— С чего это?

— А их не бояться и за них мечтают замуж выйти.

— Вот вырастишь и поговорим на эту тему.

— Я вырасту, а тебя другая принцесса уведёт к тому времени. Ты уже станешь королём. Жаль, что ты такой старый, — она уснула. Антон рассмеялся. В двенадцать лет он был для неё взрослым, в шестнадцать уже в старика превратился. Чудной ребёнок.

Утром Антон поднялся в пять утра. Дочистил подъезды к гаражам. Потом пришёл Ванька и притащил аккумулятор для машины. После этого убежал. Антон помучился часа два и в итоге поставил машину на колёса. Как раз к тому времени проснулась Стани.

— Чего ты расшумелся? — недовольно спросила она.

— Карету тебе чиню. Домой собираешься?

— Уже можно ехать?

— Чай попьём и поедем, — вытирая руки и садясь рядом с ней, сказал он.

— А ты бороду состриг, — заметила она.

— Сбрил. И не борода это была, а щетина.

— А в чём разница?

— Борода длиннее. Как у Карабаса-барабаса.

— Он выдуманный. Таких длинных бород не бывает, — рассмеялась Констанция.

— Бывают.

— Обманываешь!

— Зуб даю! — ответил он. Она рассмеялась, падая на диван. — Давай, поднимайся, умывайся и поедем, пока твои не поседели.

— Ты прав, — она стала серьёзной. — Любая сказка должна подойти к концу.

Они пили чай с дешевыми карамельками. Она старательно дул, остужая чай и о чём-то сосредоточенно думала.

— Ты всё про маму и бабушку говоришь, а отец?

— Его нет. И не было никогда. Нет, он может и был когда-то, но я его никогда не видела, — ответила она. — А у тебя родители есть?

— Отец давно в могиле. Мать есть, только…

— Вы в ссоре?

— Нет. Пьёт она.

— И после этого ты сам хочешь пить? Антон, пообещай мне одну вещь.

— И чего ты хочешь?

— Ты не будешь пить и курить. Я не хочу, чтоб ты жил вот так!

— Малявка, вот какое тебе дело, как я живу? — мягко спросил он. — Ты вернёшься домой, будешь дальше книжки читать и языки учить. Забудешь всё это приключение страшным сном.

— Я никогда тебя не забуду. Принцев не забывают, — ответила она. — Но чтоб принц мог управлять королевством он должен быть умным. А какой ум с сигаретами и алкоголем?

— Допила чай?

— Ты мне не веришь, — она нахмурилась. Приподняла волосы. Сняла цепочку с кулоном, котором была изображена Богородица.

— Вот, — она протянула ему иконку.

— Не дури.

— Бабушка говорит, что она меня защитит. А мне защита не нужна. Тебе нужнее. И точно обо мне не забудешь, — она подошла к нему и вложила иконку в ладонь. После этого обняла его. И быстро зашептала. — Не хочу тебя одного оставлять. Чувствую, что без меня глупостей наделаешь. Но и бабушку с мамой оставить не могу. Они без меня пропадут. А ты сильнее. Взрослее. Справишься. Станешь самым настоящим королём.

Антон тогда растерялся. Серебро жгло ладонь. Её горячий шёпот доходил до самых глубин души. Она серьёзно на него посмотрела. Тёмные глаза стали почти чёрными.

— Отвези меня домой, — попросила она.

— Да, конечно, — он убрал образок в карман. — Забирайся в машину.

— Я бы тебя с мамой познакомила. И с бабушкой. Но они тебя заучат. Тебе не понравится. Поэтому пусть меня учат, если им так нравится.

— Согласен.

— Антон, а ты почитай Джека Лондона. Он интересно пишет про сильных людей. И у него рассказы. Их легко читать.

— Ты всегда такая болтливая?

— А меня никто особо не слушает. Только по делу. А ты слушаешь. С тобой интересно. Ой, быстро мы доехали!

— Потому что по окружной, а не через центр. Где твой дом?

— Жёлтая пятиэтажка.

— Пойдём провожу тебя.

— Антон, а ты не боишься?

— Чего?

— Что у тебя будут из-за меня неприятности. Даже я понимаю, что они могут быть.

Он вышел из машины. Открыл дверцу заднего сидения. Девочка только головой покачала, явно его осуждая.

— Безрассудство и упрямство до хорошего не доведёт! — строго сказала она, но взяла его за руку.

— В подъезд мужики мутные зашли. Мало ли, — ответил Антон. — Это с твоей стороны безрассудство этого не заметить.

— Я могу опасности не замечать. Мне всего восемь лет.

— А по мне это отмазка, — ответил он.

— Пока срабатывает, — рассмеялась она. — Мама!

Женщина выбежала из подъезда. В сером платье, шали и тапочках. Стани побежала к ней. Антон только улыбнулся. Поймал взгляд женщины и решил, что ему пора уезжать, пока неприятности не нашли его в виде разъяренной матери Стани.

Глава 2 Ты меня помнишь

Наши дни

Она сильно изменилась. Пропала гибкость и стройность. Вместо этого тело стало более округлым, что только подчёркивал комбинезон. А вот движения остались как и прежде уверенными. Она ругалась по-французски с примесью итальянского, чем пугала некоторых хохмачей. Приказывала довольно грубо и ведь шли выполнять. В ней стало много грубости. А вот мягкость пропала. Антону казалось, что для неё это не работа, а война.

— Эй, ты! Достань мне… — Антон так на неё посмотрел, что она замолкла на полуслове.

— Первое, у меня есть имя, — спокойно сказал он, откладывая свои дела и заворачивая к ней. — Хотя тебе ведь оно неинтересно. Ты здесь оказалась случайно и знакомится с людьми не собираешься, потому что скоро уволишься.

— Я не собираюсь увольняться, — ответила она.

— Тогда второе, гонор сбавь. Ты не капитан корабля, а мы не матросы. Хочешь здесь работать, тогда не перегибай палку. Палки имеют свойство ломаться.

— Это угроза? — она зло на него посмотрела.

— Предупреждение, что не стоит настраивать против себя коллектив.

— Они сами против себя настраивают всеми этими шуточками, — ответила она.