— Или он не тот, за кого себя выдает, — парировал Гай, искоса взглянув на Эмери. — Может, он вовсе не тамплиер, а просто под него рядится.

— Есть только один способ узнать это наверняка, — предложил Николас. — Съездим к добрым братьям, посмотрим, что они скажут. Если этот Гвейн, как он назвал себя на постоялом дворе, действительно возвращался в свое командорство, то сейчас уже должен быть там.

Подобное предложение встревожило Гая:

— Но он будет в своей стихии, и орда других братьев окажется в полном его распоряжении.

Николас нахмурился. Еще не наступил день, когда он не справится с целым домом монахов, хотя не хотел втягиваться в обсуждение своей воинской силы.

— Сомневаюсь, что тамплиерская община полна убийц и злодеев. — Он взглядом отослал оруженосца к его коню.

Николас двинулся было следом, но внезапно ощутил легкое прикосновение к своей руке. Рядом стоял Эмери — глаза в землю, худое лицо пылает. Николас вновь испытал странное замирание в груди и сказал резче, чем собирался:

— Да?

Но Эмери не дрогнул.

— Будьте осторожны, милорд. Эти места очень уединенны, а религиозные общины сильны. Они почти не имеют связи с внешним миром и подчиняются только своим лидерам.

Николас удивился. Неужели и юноша в него не верит? Перед ними не вооруженная до зубов армия, а монастырь, где живут люди, чьи дни сражений давно окончены. Но синие глаза юноши смотрели на него с таким беспокойством, что он отвел взгляд. Его воинская сила сейчас под сомнением, но могущество семьи точно нет.

— Ты действительно думаешь, что они дерзнут пойти против де Бургов? Захотят нажить себе таких врагов? — спросил он, тщательно подбирая слова.

Но Эмери все равно сомневался.

— Я не знаю, милорд.

Юноша вежливо кивнул и направился к лошадям, оставив Николаса раздумывать над предупреждением.

Имея за плечами не одну битву, он не опасался столкновения с престарелыми монахами, однако и самоуверенно отмахиваться от слов Эмери тоже не собирался. Маловероятно, чтобы жители уединенной общины оказались настолько враждебны к своим гостям, но невозможно отрицать и то, что по меньшей мере один тамплиер представлял собой серьезную опасность. И в отличие от Николаса у Гая не хватит ни сил, ни умения для большого сражения. А что до Эмери…

Николас осознал, что, как зачарованный, следит за изящной походкой юноши, и, резко отвернувшись, заметил, как Гай смотрит на него со странным выражением лица.

— Видишь? Он совсем не туп. — Николас кивнул на Эмери.

Оруженосец фыркнул:

— И еще кое в чем «не».

Николас приближался к обители Темпл-Руд с некоторой осторожностью, но мирно пасущиеся овцы и несколько аккуратных строений — пара амбаров, церковь и маленький домик — не выглядели угрожающими. Это место скорее походило на усадьбу, чем на крепость. Ни сторожевых башен, ни ворот, ни охраняющих воинов. Все земли и постройки в очень неплохом состоянии, хотя вокруг никого не видно — даже мирян, которые должны работать в поле.

Стояла жутковатая тишина, только тщедушные деревья негромко шелестели от ветра. Николас заметил, что Эмери стало неуютно. Он сам не испытывал ничего подобного и боялся лишь одного — своей неспособности защитить Гая и этого юношу. В общем-то даже, в основном, Эмери, ибо оруженосец не горел желанием ему помогать.

Гай, казалось, не понимал, что, несмотря на прошлогодние события, Николас по-прежнему рыцарь, поклявшийся помогать слабым. Он обещал Джерарду помощь, и значит, целиком и полностью отвечает за Эмери. И он не станет прислушиваться к оруженосцу, стремящемуся его отговорить. К счастью, после пары неудачных попыток Гай надулся и замолчал. Не хватало еще раздумывать над его глупой ревностью.

Николас спешился и огляделся. Интересно, всех жителей куда-то отозвали или здесь эпидемия? Он вспомнил, что Рейнольд, его брат, однажды столкнулся с такой заброшенной деревней. Однако если эту деревню и бросили, то совсем недавно.

— Привет! — громко крикнул он, но никто не ответил.

Позади нервно перебирали ногами лошади. Николас жестом приказал Гаю и Эмери оставаться верхом на случай стремительного отступления, а сам, взявшись за меч, зашагал к дому. Интуиция подсказывала, здесь что-то не так.

Словно в доказательство, в дверях появился человек. Короткий, приземистый, с большой лысиной, он был одет в коричневую рясу, что предполагало больше набожности, чем воинственности. Однако он ничего не сказал, вынуждая Николаса представиться первым.

— Доброго дня, брат. Я Николас де Бург. Могу ли я поговорить с вами и другими братьями?

— Мои братья сейчас в затворничестве, они молятся и постятся. Вы сбились с дороги? — поинтересовался тот.

Как правило, монашеские обители предлагали странствующим приют, но этот монах определенно не выказывал гостеприимства.

— Милорд де Бург, мне привязать лошадей? — спросил Гай, словно протестуя против подобного обращения.

Николас покачал головой, он еще не был уверен в монахе.

— Мы ищем рыцаря-тамплиера ростом почти с меня, но более худого и со светлыми волосами, — просто и спокойно произнес он.

— Здесь не проживает никаких рыцарей, милорд, — ответил монах.

Взгляд из-под полуприкрытых век, короткие фразы. Николас старался не делать поспешных выводов — возможно, монах так долго жил в уединении от внешнего мира, что забыл, как надо встречать странников.

Сам же постарался говорить как можно сердечней и жизнерадостней:

— Даже если он здесь не проживает, вероятно, он все равно связан с вашей общиной. Может быть, проходит здесь обучение или только что вернулся домой со Святой земли.

Монах покачал головой, но не уточнил. Николас подумал об обычных монастырских жителях. Надо бы поговорить с кем-то более общительным.

— Может, кто-то из братьев живет здесь дольше и сможет его вспомнить?

Но монах снова покачал головой. Если он и не давал обет молчания, то все равно старался говорить как можно меньше. Однако, возможно, так вели себя все тамплиеры. Они жили в такой строгой секретности, что о них ходили не слишком лицеприятные слухи. Николас все меньше им симпатизировал.

Кроме того, он не мог избавиться от ощущения, что святой отец что-то скрывает. Николас не раз имел дело с обитателями религиозных общин, но, приходя в поисках приюта, никогда не сталкивался с подобным отношением. Эти тамплиеры настолько другие или все дело в том, кого он ищет?

Он решил изменить тактику.

— Прошу прощения, брат…

— Гилберт, — неохотно ответил монах, словно не желая поделиться даже своим именем.

— Брат Гилберт. — Николас улыбнулся. — Мой отец — граф Кэмпион — выделяет вашей общине щедрые пожертвования. Уверен, он был бы вам очень благодарен за любые сведения, какие вы сможете предоставить.

Но монах остался непреклонен. Судя по всему, к этой уединенной обители не относились утверждения, что тамплиеры становятся все более жадными и мирскими. Во всяком случае, к данному члену ордена. Усиливать давление Николас больше уже не мог. Оставалось только внимательно наблюдать за лицом монаха.

— Вы ведь наверняка имеете связи с другими тамплиерскими общинами и, скорее всего, слышали о рыцаре, которого я разыскиваю. Он называл себя Гвейном.

На мрачном лице брата Гилберта ничего не отразилось.

— Я не знаю тамплиера с таким именем.

— Он напал на рыцаря-госпитальера.

Даже такое сообщение его не встревожило.

— Тогда вам стоит обратиться в Клерквелл, в командорство госпитальеров. Это недалеко отсюда.

— Возможно, я так и сделаю. — Николас кивком попрощался и, не оглядываясь, пошел к своему коню. Вскочил в седло и жестом показал оруженосцу ехать вперед.

Гай повиновался и замедлил коня, только когда они удалились от общины на достаточное расстояние. Он явно не хотел останавливаться и сделал это только после того, как Николас съехал с дороги. И все равно по-прежнему оглядывался через плечо, словно ожидая, что их вот-вот станет преследовать папская армия.

— Все точно так, как я слышал, милорд, — сообщил он с широко раскрытыми глазами. — Тамплиеры строго охраняют свои секреты. Поговаривают, будто они открыли на Святой земле какое-то тайное знание и теперь пользуются им в своих целях.

Николас косо посмотрел на оруженосца. Гай всегда отличался суеверностью, а недавние события это только усугубили. Он частенько пытался навязать Николасу какие-то талисманы и обереги, утверждая, что эти предметы — цветной ли камень или осколок кости какого-нибудь давно почившего святого — обладают особой силой. Теперь же он был уверен, что и тамплиеры наделены чем-то подобным.

— Я думал, ты считаешь их падшими людьми, а не хранителями древней мудрости, — сухо бросил Николас.

Но сбить Гая с толку было не так-то легко.

— Вы не можете отрицать, что здесь жуткое место. — Оруженосец с трудом подавил дрожь. — И нам здесь не рады. Даже навстречу никто не вышел, не считая этого хмурого типа, которому стоило бы поучиться гостеприимству.

— Может, и так, но я не испытываю желания усиливать подозрения брата Гилберта. Пусть считает, что избавился от нас.

— Но вы же не собираетесь возвращаться туда? — недоверчиво спросил оруженосец.

— Я хочу лучше осмотреть это место, — признался Николас. — Здесь что-то не так.

Гай застонал.

— Здесь все не так, милорд! Если пытаться проникнуть в их тайны, ничего хорошего точно не выйдет. Кто знает, что у них там происходит. Они явно что-то скрывают.

Тут даже молчаливая Эмери кинула на него взгляд, полный тревоги:

— Но вы же не думаете, что они удерживают у себя Джерарда, нет?

Николас поднял руку, прекращая стенания оруженосца. На Востоке тамплиеры еще могли захватывать кого-то в плен, но едва ли можно подозревать братьев-монахов в том, что они удерживают кого-то в собственном доме.