– Так вы знаете? – Эллен от изумления чуть не потеряла дар речи.

– Да, доктор Вандерманн подал мне подробную объяснительную записку.

– И все в ней признал?

– Что вы имеете в виду?

– Он вам все сообщил, без утайки?

– Само собой разумеется. И я не могу смириться с мыслью, что молодой врач в расцвете сил и на вершине профессиональной карьеры принужден нас покинуть, да еще по таким вот причинам. Но должен признать, что его стойкие принципы не могут не вызывать уважения.

– Уважения?

– Да, уважения, потому что не каждый из-за плохого состояния здоровья своей матери откажется от должности главного врача такой больницы, как наша, а эта должность была ему гарантирована. Согласитесь, это очень благородно с его стороны.

Эллен слова не могла вымолвить.

– Жестокая ирония судьбы: кардиолог экстра-класса, а у его матери тяжелое сердечное заболевание, и ему вряд ли что-нибудь удастся сделать для нее.

У Эллен все путалось в голове, мысли теснились и перебивали одна другую, она молча слушала, не зная, что сказать в ответ. А мистер Грабовски ничего и не заметил – как обычно, говорил без остановки, и не было ни единой возможности прервать этот монолог.

– Еще хорошо, что я в тот день раньше всех пришел на работу, прочел его докладную и успел поймать его по телефону как раз в тот миг, когда он собирался ехать в аэропорт; у него уже и место на рейс в Вену имелось. Говорю ему: перевезите, мол, вашу мать сюда, к нам. Мы для нее сделаем все, что в человеческих силах. Увы, состояние у нее такое, что о подобном путешествии не может быть и речи. Так что все, его уход предрешен, хотя официально вопрос с контрактом вправе решить только совет директоров…

– Значит, он подал заявление об уходе?

– Да, у меня такая бумага есть, но я все еще надеюсь, что он передумает и дело ограничится отпуском на неопределенный срок. Решает совет, а заседание совета будет только на следующей неделе.

– Мистер Грабовски…

– Вот поэтому-то я и хотел с вами повидаться, моя ненаглядная Эллен. Вы должны нам в этом деле помочь.

– Каким образом?

– Ну, послушайте, кто же не знает, что у вас с доктором Вандерманном короткие отношения, простите, если я вас обидел, сказав об этом прямо. И я прошу вас использовать ваше влияние на него с тем, чтобы свое решение покинуть «Сент-Джозеф» он хотя бы не рассматривал как бесповоротное. – Наконец-то он умолк, давая ей шанс произнести слова согласия.

– Этого я сделать не могу, – тихо произнесла Эллен.

– Не можете? – Он точно не понимал, что это значит.

– У нас с доктором Вандерманном отношения, которые уже нельзя назвать короткими.

– Ах вот что… ну да, ясно… – кажется, он и впрямь начал кое-что соображать.

Поднявшись из-за стола, мистер Грабовски всем своим видом дал ей почувствовать, что больше у него нет времени на эти разговоры, поскольку они бесполезны.

– Что же, в таком случае придется мне самому слетать в Вену. Врача такой квалификации мы терять не можем, – и он распахнул перед Эллен дверь, вынуждая ее уйти.

– Послушайте, мистер Грабовски… – однако он уже чем-то занялся и не смотрел ей вслед. Да и что толку с ним говорить: Рихард отбыл, выпорхнула птичка из силка. – Желаю вам удачной поездки. – Эллен закрыла за собой двери.

Может, и стоило ему сообщить, что эта его затея с поездкой к Рихарду в Вену бессмысленна, тот не из нервных, не стал бы поспешно бежать, оставив маршрут своих передвижений. Хотя что ей за дело до планов мистера Грабовски? Ну и пусть себе колесит по Европе в поисках матушки Рихарда. Долго придется ему странствовать, старушка уже четыре года как приказала долго жить.


– Эллен! – громко позвал Бен, входя в квартиру. Молчание. Он прислушался, не пущена ли вода в ванной. Ни звука.

Скорей на кухню. Завтрак стоял нетронутым на столе, только к пакету с хлопьями она прикрепила записочку:


Не беспокойся, везти меня в больницу не надо. Доеду сама, мне необходимо быть там пораньше в связи с важным делом. Постарайся быть днем дома, я вернусь и давай проведем урок танго. Люблю тебя, люблю, люблю.


В подражание ему она поставила внизу огромную букву «Э», а по бокам пририсовала два счастливых личика.

Бен усмехнулся. Прочитал записку еще раз. Что это за важное дело нашлось у нее в больнице, хотел бы он знать. Уж не вздумала ли она распутывать эту историю с Джелло, ухватившись за другой конец?

Что до него, самое главное – что они опять вместе, остальное не имеет особенного значения. Всего часа два как он ушел из дома, пока она еще спала, а он уже по ней соскучился.

Стало быть, к полудню вернется? Нет, это она процедуру свою должна проходить в полдень у доктора О'Брайена, так? Кабинет этого доктора расположен в новом корпусе, который недавно пристроили. Вот туда он и поедет, чтобы забрать Эллен, как только обследование или что там еще закончится.


– Что вам угодно? – тощая секретарша хмуро смотрела на Бена из-под очков в толстой оправе.

– Мне нужно подождать мисс Эллен Риччо. Она ведь сейчас в кабинете, если не ошибаюсь?

Секретарша взглянула на какой-то листок:

– Минуточку. – Нажала кнопку в столе.

– Да? – отозвался мужской голос по внутренней связи.

– Доктор О'Брайен, тут джентльмен спрашивает Эллен.

– Сейчас подойду, попросите подождать.

Бен слышал, как щелкнуло в микрофоне, а вскоре появился и сам доктор. Добродушный на вид человек с изрезанным морщинами лицом, как у Спенсера Трейси. Протянул руку:

– Вы, надо понимать, отец Эллен?

– Не совсем, но можете считать меня ближайшим из ее родственников. Меня зовут Бен Джекобс.

С минуту доктор разглядывал его, словно прикидывая, что ему сказать.

– А Эллен сейчас проходит обследование? – спросил Бен.

– Нет, она сообщила секретарше, что не сможет быть у нас в назначенное время, и нам никак не удается с ней связаться, чтобы договориться, когда мы увидимся.

– Ничего не пойму. – На лбу Бена появилась глубокая складка. – Мне совершенно точно известно, что она намеревалась быть у вас на приеме.

– Да, очень жаль, что она не явилась, поскольку ее состояние внушает мне немалое беспокойство. – Доктор говорил спокойно, но веско, не позволяя усомниться в серьезности своих слов.

– А что такое?

– Разве она вам не сказала?

– Нет, сказала только, что предстоит еще одно обследование, но я так понял, что ничего особенного.

– Вот как. – Доктор провел ладонью по подбородку. – Вы не могли бы на минутку зайти ко мне в кабинет?

– Разумеется. – Бен двинулся за ним следом. – Пожалуйста, уж вы мне скажите откровенно, как обстоят ее дела.

Доктор не спеша уселся за стол, показав Бену на свободное кресло сбоку.

– Вот что я должен вам сказать, мистер Джекобс. Мы знакомы с Эллен не один год. Она замечательный работник и очень приятный человек…

– Совершенно с вами согласен, доктор, она настоящее чудо, но увы, она совершенно не следит за своим здоровьем.

– Видите ли, у каждого нашего пациента собственные понятия о том, как относиться к своему физическому состоянию. Эллен принадлежит к числу тех, кто старается как можно реже об этом задумываться.

– Вот-вот. А что, эта ее анемия и в самом деле неприятная штука?

– Анемия, мистер Джекобс, не является заболеванием. Она лишь симптом заболевания, и не одного, а нескольких. Вот с этой целью я и решил ее обследовать: мы должны понять, какое заболевание здесь скрывается. Но когда я переговорил с Эллен, получив результаты, она меня точно не слышала.

– А что показало это обследование? – Бен чувствовал, как в него заползает, усиливаясь с каждым мгновеньем, страх.

– Я не могу сказать, что уверен в своем диагнозе на все сто процентов. Вот отчего так необходима биопсия.

– Биопсия?

– Да, биопсия.

– То есть вы хотите сказать… – Бен еле выдавливал из себя слова. – Обследование, которое делают при подозрении на рак?

Доктор молча кивнул, а его лицо выражало сочувствие.

– Но послушайте, у нее же спина слабая, может, еще язва, потому что она ничего не хочет есть, а это… это… – Бен не находил нужных слов.

– К сожалению, все эти симптомы нередко скрывают за собой рак поджелудочной железы. Обследование показало, что этот орган у нее увеличен, а также имеется некоторое образование вокруг печени. Но до того, как будет сделана биопсия, сказать точно, с чем мы в данном случае имеем дело, нельзя.

– То есть ее резать придется, да?

– Ну что вы, в наше время такой необходимости уже нет. Просто введем в район желудочной полости длинный зонд, возьмем образец ткани из поджелудочной железы и отправим в лабораторию.

– А лаборатория определит, имеется ли рак?

– Да, пораженные клетки просматриваются под микроскопом совершенно ясно.

– А если результат будет позитивный, – Бен с нажимом произнес «если», не веря, не желая поверить, что такое действительно возможно, – если так, пойдет ли речь об операции?

– Нет, в данном случае хирургическое вмешательство бесполезно.

– Бесполезно? – щеки Бена так и запылали.

– К тому времени, когда обнаруживается это раковое заболевание, оно почти всегда носит летальный характер.

Он почувствовал, как у него дрожат руки. Глазами Бен так и впивался в доктора, ловя каждое его слово.

– В общем, вот что, мистер Джекобс. Не хотелось бы без необходимости вас волновать. Пока что я не располагаю биопсией, у меня есть только результаты гастроскопического обследования, а эти данные не всегда бывают верными.

– Не всегда? Что значит – не всегда?

– Ну, как вам объяснить… – Доктор задумался на минуту, потом продолжил. – Не стану вводить вас в заблуждение. Ошибки при таком обследовании возможны, но вероятность ошибок не более десяти процентов.

– Не более десяти, – механически повторил Бен. – Иначе говоря, вы практически уверены в своем диагнозе.