Вот и сейчас: стоило только подумать о Джеке, и вновь проснулась жажда тела, увлажнилась и набухла нежная плоть — так заманчива мысль о том, чтобы вновь испытать на себе мощь его сексуальности и с трудом контролируемой силы.

Ужасно глупо. Да у него на лбу было написано: «Непостоянный», а кроме того, явно видно, что он не пай-мальчик.

Нет, ну, правда, на кой чёрт ей это?!

Морган услышала, как дальше по коридору с щелчком повернулся замок и открылась дверь. По звуку тяжелых шагов, девушка догадалась, что Джек вышел из своей комнаты. Может, это было ребячеством, но Морган в данный момент не горела желанием его видеть. Только не сейчас. Она не хотела показывать, как тяжело ей дался его отказ.

Она нырнула в постель и притворилась спящей, скрывая свое раздражение от идущего по коридору Джека. Он остановился у ее двери, но Морган не собиралась открывать глаза — ей не улыбалось снова видеть перед собой его слишком сексуальное лицо, на котором будет написано, что он знает все тайны ее тела… или раздражение. Или и то, и другое. Пусть Ромео завтракает в одиночестве. Сейчас вся еда казалась Морган собачьим кормом.

Через мгновение Джек пошел дальше. Девушка услышала какие-то звуки, похожие на электрические сигналы, потом звонок. Громкая связь. Кому это он звонит в полвосьмого утра?

Она поднялась с кровати, на цыпочках приблизилась к двери и выглянула наружу. Рядом с треснувшим аппаратом стоял Джек с чашкой кофе в одной руке и бутербродом в другой, на его лице застыло раздраженное выражение.

— Боже мой, Джек! — проскрежетал мужской голос.

— Тебе спать нельзя по религиозным соображениям или ты просто считаешь, что раз ты бодрствуешь, то и все должны разлепить глаза?

Морган не хотела подслушивать, но Джек явно не пытался приглушить разговор. С кем, черт возьми, он разговаривает и почему? И парень прав: нормальные люди так рано не названивают.

— Дик, я вообще не спал этой ночью. Так что в любом случае ты отдохнул лучше, чем я. Хватит ныть.

— Ты у нас теперь в вампира превратился?

— Хочешь перерезать себе вены и предложить мне кровь в качестве закуски, чтобы выяснить это?

— Ах ты, язва. Мы сегодня явно не в духе. Слишком мало секса… или слишком много?

Морган почувствовала, как ее заливает краска стыда. «Пожалуйста, боже, сделай так, чтобы Джек позвонил другу не для того, чтобы посплетничать о своих победах на личном фронте». Такого оскорбления ее потрепанное самолюбие не переживет. Вот она, расплата за то, что пошла на поводу у своих фантазий и отбросила здравый смысл в пылу страсти. И это все, не включая тот факт, что ее оставили голой, потной и с чувством, что ею просто попользовались.

Джек прорычал:

— Кончай со мной заигрывать, вспомни, что мы партнеры по бизнесу. Я в своей хижине на болотах. Со мной женщина, которую преследует какой-то псих. Надо чтобы ты кое-что выяснил.

Морган облегченно выдохнула.

— Да ты что? Женщина с психом на хвосте? — переспросил Дик.

— И когда она стала клиенткой?

— Вчера, когда он начал в нее стрелять, при свете дня, на глазах у толпы. Я сидел в шаге от нее.

— Черт… Что ты уже знаешь?

Джек поделился информацией, которую выудил у Морган на рассвете. Всей информацией. Каждой деталью ее сексуальной жизни, хорошо еще об их эпизоде не упомянул. Морган почувствовала дикое унижение. И ярость. Боже, почему бы ему не поставить на шоссе рекламный щит, чтобы все узнали о том, какие глупости она совершила в прошлом.

А теперь в ее списке любовников есть и Джек. Что она натворила?

Джек повесил трубку после того, как пообещал выслать факсом последние снимки, сделанные преследователем. И начал ходить из угла в угол. Раз. Два. Потом посмотрел вверх на ее дверь, и даже сквозь узкую щель было видно, что он что-то задумал.

Морган кинулась обратно на кровать и зажмурила глаза, когда Коул направился в коридор.

— Merde, — рявкнул он и отвернулся.

Девушка не говорила по-французски, но все равно поняла — Джек сказал нечто, за что ее мама заставила бы вымыть рот с мылом.

Спустя миг опять послышались звуки набираемого номера и гудок. Еще один звонок? Он что, считает, что в это время никто не спит?

— Oui?

— Доброе утро, Grand-pere.

— И тебе, мальчик мой. Как там ta jolie fille?

— Ее зовут Морган, — еле сдерживаясь поправил Джек.

— И я уже говорил, она не моя.

— Может быть. А может быть и твоя. Время покажет. Под париком — рыжие волосы?

Джек запнулся. Брайс себе черт знает что навоображает, когда услышит о цвете волос Морган. Хотя не стоит придавать этому никакого значения.

«Тогда откуда это чувство общности, возникшее, когда ты погрузился в нее — такую влажную и горячую — по самые яйца? Откуда желание залезть ей под кожу и заполучить только для себя?»

Может, все дело в крышесносящем сексе и в том, что Морган что-то скрывает, а ему очень хочется узнать, что именно? Наверное, да. Либо это, либо… он сходит с ума.

— Я позвонил не для того, чтобы обсуждать волосы Морган.

— Но она рыжая, да? — прокаркал старик и рассмеялся.

— Grand-pere…

— Я же говорил. Вот только вчера говорил. Эти сны… они неспроста.

Старик не собирался сдаваться.

— Хорошо, да, она рыжая. Доволен?

— Tres bon, — самодовольно сказал Брайс.

— А сегодня ta jolie fille оделась получше?

— Вот поэтому я и звоню. Можешь привезти для нее что-нибудь из одежды шестого размера?

— Конечно. Только сначала пообедаю с твоей тетей Шери.

— Прекрасно. Что-нибудь теплое и практичное, Grand-pere. Только без сюрпризов.

— А с чего это ты волнуешься? Я привезу то, что надо.

****

Время шло. Морган опять приняла ванну. Побродила по комнате. Решила не завтракать. Джек оставался в своей комнате в конце коридора, где тоже маялся, слоняясь из угла в угол — Морган слышала тяжелые шаги.

Что его так беспокоит? Преследователь пока не объявился, Джек успел потрахаться. Если посмотреть с этой точки зрения ситуация просто беспроигрышная.

Морган повезло меньше. Ей удалось не раскрыться перед Джеком полностью — во всяком случае, она на это надеялась — но она никак не могла перестать тянуться к нему. Желание коснуться его росло, становилось непреодолимым. Морган боялась, что отдала Коулу частичку своей души. Плохо, очень плохо…

Ближе к полудню девушка сделала себе бутерброд. В холодильнике из напитков она нашла только воду и пиво. В обычной ситуации Морган выбрала бы воду, но сегодня схватила пиво и поспешила вернуться в спальню, где снова растянулась на кровати. Час за часом она пыталась отогнать мысли о Джеке, воспоминания о том, как он прикасался к ней, как дурманил её его голос, как Коул заявлял на нее свои права. Казалось невозможно забыть всепоглощающее удовольствие. Нет. Девушка закрывала глаза и снова чувствовала его губы, сомкнувшиеся вокруг соска, крепкий член, растягивающий ее, такую узкую после всех этих месяцев вынужденного целибата. Слышала требовательный подчиняющий себе голос, видела пленительные темные глаза.

Эти мысли снова пробудили желание. Сильное, горячее возбуждение, пульсирующее и пожирающее изнутри. Ноющая боль зародилась в клиторе. Морган не могла поверить, что ее плоть снова увлажнилась и набухла. Гормоны еще никогда не управляли ею. Почему это происходит именно сейчас?

Морган даже подумала, не приласкать ли себя снова, но не решилась. Ей не хотелось опять оказаться застуканной за этим занятием. Она чуть не умерла от унижения в первый раз, но второй раз за день… Она скривилась. Она рискнула бы, если бы была полностью уверена в том, что это поможет погасить бушующее внутри пламя.

Но Морган боялась, что на это способен только Джек.

Она вздрогнула, услышав стук во входную дверь, и развернулась, чтобы посмотреть на часы, стоящие на маленьком кипарисовом прикроватном столике. Почти полпятого дня.

Джек распахнул дверь своего убежища и пошел к входу. По дороге он заглянул в ее комнату, посмотрел прямо на Морган, и этот взгляд говорил, что Коул помнит каждый поцелуй, каждое прикосновение… И что еще ничего не закончено. Девушка быстро оглядела его тело: мускулистая грудь и накаченный пресс под обтягивающей черной футболкой… О, черт! У Джека стояк. Иначе никак не объяснить выпуклость в районе ширинки.

Внутри опять разгорелось желание. Девушка посмотрела Джеку прямо в глаза.

— Поговорим позже, — буркнул он.

О сексе. Он этого не произнес, но слова прямо таки повисли в воздухе между ними.

— Мне нечего сказать, — автоматически возразила она.

От таких разговоров ей только захочется перейти к активным действиям. Заняться сексом с Джеком. Плохая идея. На самом деле она и так уже зациклилась на нём больше, чем на любом из своих прежних любовников — даже больше, чем на бывшем женихе — что глупо. Сейчас нужно просто держаться подальше от преследователя, выяснить, кто он такой, и вернуться к привычной жизни в Лос-Анджелесе.

— Нам есть, что обсудить. А сейчас пойдем, я познакомлю тебя со своим дедом.

Морган скрестила руки на груди в немом отказе сдвинуться с места.

Удовольствие, испытанное при виде скрежещущего зубами Джека, моментально испарилось, стоило Коулу ворваться в комнату с явным намерением схватить Морган за руку и дотащить до входной двери. Если он ее коснется, она только еще больше его захочет. А желание и так было слишком опасным и интенсивным. К тому же Морган была так зла, что могла плюнуть Джеку прямо в лицо.

— Не трогай меня.

Она отшатнулась.

— Я и сама могу дойти.

— Тогда шевели своей привлекательной задницей, пока я тебя не отшлепал.

Морган нахмурилась: