Кристина Уэллс

Порочная игра

Моим маленьким героям, Аллистеру и Адриану.

Да будет жизнь ваша наполнена любовью.

Глава 1


Лондон, 1816 год


Увидится ли она с ним? В то, что его вообще удастся отыскать, верилось с трудом.

Измученная ожиданием, леди Сара Коул еще раз подтянула ношеные перчатки, судорожно стиснула в руках ридикюль и наконец заставила себя выйти из наемного кеба.

Едва она вылезла из экипажа, как в нос ударил запах гниющей рыбы. Сара ступила на неровные булыжники мостовой и тут же едва не упала, шарахнувшись от здоровенной крысы с бледно-розовым хвостом, которая с громким писком шмыгнула мимо ее ног. Борясь с подступившей к горлу тошнотой, Сара прижала к лицу пахнувший лавандой носовой платок, чтобы хоть как-то справиться со стоявшим вокруг зловонием.

С трудом справившись со взбунтовавшимся желудком, она убрала носовой платок в ридикюль и из-под полей скромной соломенной шляпки оглядела улицу.

Чумазые дети-оборванцы играли с мячом около обшарпанной стены обветшалой лавки. Из таверны на углу даже в этот поздний час доносился оживленный многоголосый шум. Разносчик толкал перед собой тележку и добавлял в общий гам громогласные выкрики о своем товаре. Из его нечленораздельного хриплого рева Сара с трудом разобрала, что продает он кошатину.

Ее, аж передернуло от отвращения. Это была самая убогая и мерзкая часть Лондона, буквально в двух шагах от Биллингсгейтских пристаней. Благородной даме, которой Сара когда-то была, и в страшном сне не могло привидеться посещение таких мест. Не надо было сюда приезжать.

Впрочем, она никогда не признавала за собой поражения, даже если дела шли хуже некуда. Не собиралась она этого делать и сейчас. Пропустив мимо ушей предостережение возницы о том, что местечко здесь неспокойное, Сара отдала причитающуюся ему плату, добавила пару монет сверху и попросила подождать.

Она повыше приподняла юбки, чтобы не запачкаться о мусор, устилавший улицу, и направилась к входной двери высокого и мрачного дома. Расспрашивая у остроглазой девчушки о дороге, Сара изо всех сил старалась не выдать охватившего ее смятения. По правде говоря, она не представляла, что обстоятельства, в которых он находится, столь ужасные.

Сара поблагодарила девочку и дала ей шиллинг. Подняв голову, она заметила, как на втором этаже в тусклом от грязи окне вдруг бледным пятном мелькнуло чье-то лицо. У Сары вдруг заколотилось сердце. Не он ли это?

Впрочем, это мог быть кто угодно. Такие дома, как этот, хозяева трущоб набивали нищим людом битком.

Не успела Сара пару раз постучать в дверь, как та с громким и противным скрипом распахнулась, явив ее взору полутемный коридор. По обе его стороны тянулись друг за другом закрытые двери, а центральная лестница, что виднелась чуть дальше, крутыми зигзагами уходила вверх, похоже, прямиком на небеса. Никто не вышел и не поинтересовался, что Саре, собственно говоря, здесь надо, хотя за заплесневелыми дощатыми стенами и слышался громкий детский плач вперемешку с шумными разговорами.

Сара, в очередной раз приподняв повыше подол юбки, шагнула через порог, прошла по коридору и поднялась по первому пролету лестницы. Считай, что уже пришла.

Как он выглядит, этот внебрачный ребенок ее мужа? Будут ли у него глаза отца или отцовская копна вьющихся волос? При одной только мысли об этом сердце у нее ухнуло куда-то вниз.

Мальчику было десять лет, и зачат он был спустя пару месяцев после того, как они с Бринсли сыграли свадьбу. Боль от этого давнего предательства, которая вроде была давно и надежно похоронена, вернулась и пронзила душу ядовитым жалом.

Сара как вкопанная замерла посередине лестничного марша, стиснула зубы, изо всех сил вцепилась рукой в шаткие перила, совладала с волнением и перевела дыхание. Пошлые обстоятельства появления мальчика на свет не имели к ребенку никакого отношения. Он не должен жить в такой безнадежной бедности лишь потому, что его отец оказался самым последним подлецом. На этот раз Саре удалось не только хорошо продать духи, но и неплохо сэкономить и отложить немного денег, которые она теперь несла в своем ридикюле. Все для него. Для ребенка, которого у нее не будет никогда.

Наконец Сара добралась до второго этажа, отыскала в грязном коридоре нужную дверь и постучала. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем дверь ей наконец открыли. На пороге стояла мать мальчика.

— Вы — Мэгги Дей? — Имя это клеймом отпечаталось у Сары в сердце, став первым в длинной череде других женских имен, о владелицах которых она предпочла бы вообще ничего не знать.

— Ну, да, — буркнула женщина и, бросив на Сару настороженный взгляд, привалилась плечом к дверному косяку. Она убрала ладонью упавшие ей на лицо растрепанные пряди светлых волос, и Сара невольно обратила внимание на привлекательные высокие скулы и ярко-голубые глаза, все еще хранившие следы былой миловидности. Когда Сара назвала себя, Мэгги чуть отпрянула, однако после недолгих колебаний шагнула в сторону и жестом пригласила гостью войти.

Сара пришла отнюдь не с визитом вежливости и поэтому сразу перешла к делу:

— Я пришла узнать о мальчике… сыне… моего мужа.

Назвать ребенка по имени она не смогла, потому что Бринсли просто не сказал ей, как его зовут.

Адрес же она отыскала, роясь в его бумагах, там же была и пачка неоплаченных счетов на имя Мэгги.

Сара изо всех сил старалась не выдать своего страстного желания, буквально неодолимого стремления увидеть этого ребенка, непонятно как поселившегося у нее в сердце после того, как утихли боль и гнев от язвительных колкостей Бринсли. «Да ты бесплодна… какая от тебя польза, даже родить не можешь… Я уже родил себе сына…»

Сара тряхнула головой, гоня прочь картину презрительной усмешки на красивом лице мужа, и осмотрелась. На полу, в дальнем углу комнаты, валялся соломенный тюфяк, небрежно застеленный дешевым шерстяным одеялом. Довершало обстановку обшарпанное старое кресло. В комнате стояла вонь от вареной капусты и крысиной мочи.

— Он дома? — спросила Сара и прикусила язык. Глупее вопроса не придумаешь! И так видно, что его здесь нет.

По лицу Мэгги скользнуло саркастическое выражение, однако ответила она вполне вежливо:

— Не-а, мэм. Со вчерашнего утра не видала. Как ушел на рынок за рыбой, так и… — Она пожала плечами. От этих слов Сара просто глаза вытаращила. Мэгги не знает, где ее сын? Мальчику всего-то десять лет, а мамаше дела нет до того, куда он запропастился.

Сердце обожгло ревнивое чувство. Если бы это был ее сын… Горло вдруг перехватило, в глазах предательски защипало. Сара, отчаянно моргая, поспешно отвела глаза в сторону.

Взгляд тут же натолкнулся на сваленные в кучу в другом углу комнаты пустые бутылки. Эта Мэгги, выходит, пьет? Сара закусила губу. Да ей-то что за дело? По большому счету ее здесь вообще ничего не касается. Только на что Мэгги потратит принесенные деньги — на одежду и еду для мальчика или на пару-другую бутылок джина?

Горькое разочарование захлестнуло душу Сары, лишая последней робкой надежды. Она-то думала, что этой короткой поездкой сумеет хоть немного успокоить совесть — робкий жест во искупление тягостных попреков. Мало того что ее благое намерение пошло прахом — этой, с позволения сказать, даме рука не поднимается отдать деньги.

Сара не сможет заставить Бринсли обеспечивать внебрачного сына. Тех жалких грошей, что она выручала на продаже духов, не хватало им самим, что уж тут говорить о содержании мальчика.

Но и оставлять ребенка и дальше жить в такой обстановке тоже нельзя. Ее доброе имя, да и просто христианское милосердие требовали, чтобы Сара сама занялась благополучием мальчика, если ее муж и его отец не в силах этого сделать. Она очень хорошо представляла, в чем именно состоит ее долг, но есть ли у нее право вмешиваться во все это?

Сара протянула Мэгги руку, собрав все свои силы до последней капельки, чтобы оставаться вежливой и спокойной.

— Мне надо бы… мне надо будет прийти еще раз, если можно. Чтобы повидаться с ним.

— Да пожалуйста, мэм. Конечно.

Мэгги нарочито не заметила протянутой руки и присела в неуклюжем реверансе. Расчетливый блеск в ее глазах Саре очень не понравился.

Она опустила руку.

— Скажем, в среду? В четыре?

Мэгги бросила на нее подозрительный взгляд, откровенно насторожилась, и Сара поспешила заверить ее:

— Я не сделаю мальчику ничего дурного. — Поморщилась и поспешила добавить: — Будьте так любезны, скажите, как его зовут?

Мэгги посмотрела на Сару в упор, помолчала, явно что-то прикидывая в уме, и наконец ответила:

— Том.

Сара учтиво поблагодарила ее и вышла вон из убогой комнаты. Когда она добралась до лестничного колодца, весь вихрь переживаний, который она отчаянно удерживала в себе, вырвался на свободу. Бедный, бедный малыш. Как только Бринсли может быть таким бессердечным к собственному сыну?

Боролась Сара отчаянно, но все равно в груди собрался тяжелый ком, и, всхлипнув, она не сумела сдержать рыдание. Сара изо всех сил стиснула пальцами переносицу, стремясь не выпустить, жгучую влагу, готовую вот-вот хлынуть из глаз. Она не собиралась, как дурочка рыдать над малолетним негодником, которого она даже в глаза не видела и которого родила любовница ее мужа. Она всего лишь выполняет свой долг, и переживаниям здесь не место. Одинокая горячая слеза, что сползла сейчас по щеке, — всего лишь результат расстроенных нервов, и не более того.

Сара открыла ридикюль, сунула руку за носовым платком и, изумленно вскрикнув, замерла.

Денег не было. Все исчезло, до последнего пенни.