На лице у него появляется широкая, доброжелательная улыбка. Ямочки на щеках танцуют.

– Правда? – говорит он. – Это замечательно.

– Ага.

Секунду он смотрит на меня. Ни один из нас не моргает, и вдруг вопрос повисает прямо между нами.

– Я скучал по тебе, – произносит Райнер.

– Знаю, – говорю я, прикусывая губу. – Я тоже скучала по тебе. – Это правда. Очень скучала. Скучала по тому чувству, которое испытываю только с ним – что все будет хорошо. Что, пока он здесь, я могу это сделать. Я могу со всем справиться.

Он кладет палец мне на подбородок и приподнимает мое лицо. Его глаза изучают мои. Они яркие, в них столько надежды, что у меня сжимается сердце.

– Ты хочешь этого? – спрашивает он.

Я не успеваю ответить, потому что в этот момент за дверью рядом с нами раздаются голоса. Настолько громкие, что они заставляют нас обоих отпрыгнуть.

– Не смейте втягивать ее в это! – кричит один голос, Джордана.

– Веди себя тише. Это бизнес.

– Чушь собачья! – говорит Джордан.

Мы с Райнером переглядываемся. По тому, как он бросает взгляд на дверь, а потом его глаза расширяются, я понимаю, что права. Второй человек в этой комнате – его отец, Грег Девон.

– Это тебя не касается!

– Все, что касается ее, касается меня, – говорит Джордан.

– О, это я знаю.

О ком они? О Бритни? Но потом я слышу. Мы оба слышим голос Грега:

– Это дело Райнера, с кем ему встречаться. Я бы на этот раз не вмешивался.

Я вижу, как кулаки Райнера сжимаются. Он направляется к двери, и я хватаю его за руку.

– Как вы сделали тогда? Как поступаете сейчас? Не надо говорить мне, что вы не были бы в восторге, если бы они держались за руки на обложке каждого журнала. Вы отвратительны.

Я слышу смех Грега. Он заставляет каждый мой позвонок превратиться в кубик льда.

– О, мы снова к этому вернулись. Ты всегда думаешь, что у меня есть какие-то скрытые мотивы.

– Я это знаю.

– А у тебя их нет? Ты сам согласился на эту роль, Джордан. Никто тебя не заставлял. Ты знал, что произошло с Бритни, ненавидишь меня за это, но все равно согласился работать на меня. – Тишина. Затем: – Мы все играем в одну и ту же игру, Уайлдер.

Я слышу шаги, затем кто-то выдвигает и задвигает ящик. Я смотрю на лицо Райнера, на нем одновременно выражение злости и замешательства.

– Значит, в этом дело? Вы дали мне эту роль, чтобы заткнуть мне рот?

– Ты хороший актер, – отвечает Грег. – Ты бы поступил умно, перестав задавать столько вопросов.

Я чувствую, что тело Райнера обмякло, и в следующую секунду дверь открывается. Появляется Грег, он выглядит спокойно и собранно. До тех пор пока не видит Райнера. И его лицо вытягивается от удивления.

– Что вы здесь делаете? – спрашивает он. – Вы двое должны готовиться к интервью.

Райнер делает вдох.

– Что ты имел в виду, говоря о Бритни, – произносит он. Но это не вопрос. Далеко не вопрос.

Грег смеется.

– О чем ты?

– Она не соврала тогда, да? – Голос Райнера звучит громко, сердито. – Она была права.

Джордан появляется в дверях. Я стараюсь не отводить глаз от Райнера. Я не могу смотреть на Джордана, сейчас не могу. Я слишком боюсь того, что могу сделать.

Щека Грега дрожит, и я замечаю, что его глаз подергивается.

– Давай поговорим об этом наедине, – отвечает он.

Краем глаза я замечаю отбившегося от группы репортера. Райнер тоже заметил его, но не дрогнул. Он продолжает:

– Нет, папа. Я хочу поговорить об этом сейчас. Ты сказал мне, что она чокнутая. – Голос сухой и хриплый. – Я поверил тебе. Я поверил всему, что ты сказал, и все это было ложью.

Я чувствую на себе взгляд Джордана, а затем – что он переводит взгляд на Райнера. Райнер смотрит на Джордана.

– Скажи это, – говорит он ему. Его глаза широко раскрыты. Они какие-то дикие, звериные. – Скажи, что мой отец пытался переспать с Бритни, моей восемнадцатилетней девушкой.

Джордан медленно кивает.

– Это правда, – произносит он.

Репортер начинает что-то быстро записывать. Взгляд Грега пылает, словно он готов поджечь здесь все.

Я уверена, что Райнер сейчас сорвется. Что он начнет орать на своего отца. Но вместо этого он берет меня за руку.

– Нам нужно идти, – говорит он мне.

Он ведет меня вперед, подальше от них, в конференц-зал. Я оглядываюсь на Джордана.

Мы встречаемся взглядами, только на секунду, но этого достаточно. Достаточно, чтобы понять: то, что происходит у меня в душе, происходит и с ним. Что каждый из нас именно там, где и другой. Я думаю о предупреждении Уайатта по поводу тех фото с Райнером. О словах Джордана: «…Если бы они держались за руки на обложке каждого журнала». Затем появляется Сэнди, и нас всех подталкивают в одном направлении – в зал на пресс-конференцию, навстречу журналистам, готовым услышать наши ответы. Райнер все еще сжимает мою руку, когда дверь открывается, выходит Тони и разделяет нас как раз перед тем, как мы заходим в зал.

– Не делайте так, если это не всерьез, – предупреждает она.

Нас приветствует океан лиц, он раскинулся до самого конца зала, до дверей, ведущих в фойе, как горизонт.

Мы занимаем места. Райнер с одной стороны от меня, Джордан с другой. Слишком близко – мои руки трясутся.

Начинаются вопросы. О фильме и о работе с Уайаттом.

Джордан отвечает, что Уайатт лучший в этом деле, и мы все гордимся фильмом, потому что именно он был у штурвала.

И наконец кто-то задает тот самый вопрос. Вопрос, которого мы все ждали. Его задают мне, и я рада, что могу покончить с этим раз и навсегда.

– Было множество слухов о возможном романе между вами и Райнером. Кто-то даже говорит, что он начал преследовать вас, как только вы оказались на Гавайях. – В зале раздается смех. Внутри меня все немеет. – Вы можете подтвердить, что вы вместе?

Я делаю глубокий вдох, готовясь ответить. Готовясь наконец сказать, что у меня на сердце, и тут я бросаю взгляд на Райнера. Его глаза широко открыты и полны надежды. Он смотрит на меня как Аннабель, когда просыпается. Как будто его жизнь, его существование зависят от того, что я сделаю дальше.

А затем я снова думаю о них. О словах Джордана в тот день, когда он спас меня на пляже: «Есть вещи, которые священны». Защитить любовь, например, священный долг. Но не только это.

Священно наше слово. Райнер сказал мне тогда на скалах Паиа, что не важно, что ждет нас, не важно, что может с нами случиться, он всегда будет со мной. Он был искренен. Это не было связано с Грегом Девоном. Это было лишь между нами, им и мной. И теперь моя очередь.

Я знаю, что я должна сделать. Я нужна Райнеру, и я хочу быть рядом. Хочу быть вместе с ним. Его мир только что разбился вдребезги. Его отец оказался не тем, кем Райнер его считал. Тот журналист напишет статью, и вся правда выплывет наружу. Репутация его семьи будет разрушена. Я знаю, каково это. Я помню историю со своей сестрой, как люди шептались о нас. Как они показывали на нас в магазине или на почте. Я не знаю, что бы я делала без Джейка, как бы я справилась с этим, если бы он не взял мое лицо в ладони и не поцеловал меня той ночью. Если бы он не сказал, что будет рядом.

Но знание не делает выбор проще. Это все равно выбор. И когда ты выбираешь одно, ты отпускаешь другое.

Я касаюсь маленького золотого кулона на моей шее. Делаю глубокий вдох. Произнести эти три слова проще, чем я думала.

– Да, это правда.

И затем они начинаются – искрящиеся, ослепляющие вспышки, настолько яркие, что на секунду мне кажется, что звезды упали с неба прямо сквозь потолок. Они продолжаются, когда Райнер прижимает меня к себе и целует прямо перед сотнями журналистов, камер, телевизионных экранов, связывая нас навечно. Но я ничего не чувствую. Ни его губ на моих губах. Ни его рук на моей талии. Ничего. Когда он отстраняется, он смотрит на меня.

– Спасибо, – произносит он одними губами.

Кто-то задает еще один вопрос, и Райнер рассказывает, как мы влюбились друг в друга на площадке. Я откидываюсь в своем кресле – нацепив улыбку, как учила Тони.

Я чувствую его рядом со мной. Джордана. Но когда я смотрю на него, он не выглядит грустным или сердитым. Его глаза сияют, как направленные на нас лампы. И вдруг я понимаю почему. Я ошибалась. Во всем. Потому что я не понимала одну вещь – самую главную вещь, которая делает любовь достойной книг и фильмов: великая любовь не заключается в том, чтобы кем-то обладать. Любовь заключается в том, чтобы отпустить любимого. Любовь – это жертва. Это мамины билеты, засунутые на дно шкатулки. Это Ной и Август. Это моя сестра и Аннабель. Это Джордан и его мать, и правда, которую он хранит в тайне, чтобы защитить близких. И это та самая вещь, которую я не понимала. Которую никто тебе не скажет. Что если ты нашел любовь, это не значит, что ты можешь ее удержать. Любовь никогда не принадлежит тебе. Она принадлежит вселенной. Тому ветру, который гонит серферов по волнам, и тому течению, которое выносит тебя на берег. Ты не можешь уцепиться за нее, потому что она так огромна, что ее нельзя ухватить голыми руками. Больше чем я, или Райнер, или Джордан. Больше всего на свете.

И тут в зале озвучивают новость: студия решила дать зеленый свет следующим двум фильмам. Получены результаты предпремьерных просмотров, и зрителям понравились «Запертые». Студия в восторге от фильма, они хотят снять еще два с тем же актерским составом.

Райнер говорит, что мы, конечно, должны обсудить это со своими агентами, но нам всем хорошо работается вместе, и он не солжет, если скажет, что мы с удовольствием продолжим играть наши роли.