Майор Монклер покинул свое место у окна, подошел к Софи и положил руки ей на плечи. Она не отвергла его поддержку, но не повернулась к нему. Майор же обратился к Уиллу и Ксандру с предельно воинственным видом:

— Джентльмены, за это утро ваша мать вынесла достаточно огорчений.

Уилл не стал спорить. У Софи есть тот, кто может поддержать ее в испытаниях. Он, Уилл, не останется здесь ни одной минутой долее. Пусть Ксандр продолжает расспросы.

Уилл спустился вниз по лестнице. Елена шла рядом. На улице люди все еще стояли в очереди, ожидая, когда можно будет сообщить свои сведения. Не обращая на них внимания, он быстро прошел на окутанную туманом площадь.

Он не смотрел на Елену, пока она пробиралась через толпу, стараясь не отстать от него.

— Елена, возвращайтесь к тому человеку, который помог вам убежать из дому.

— Я не могу.

Он резко остановился и повернулся к ней.

— Вы видите, каково это — жить со мной. Будьте умницей, Елена. Оставьте меня. Вернитесь домой.

— У нас есть план.

— Никаких «нас» не существует. Больше не существует. Вы все еще хотите атаковать Марча? Давайте, наберитесь смелости. Подкупите посыльного и займите его место. Посмотрим, сможете ли вы оставить окно незапертым. — Он схватил Елену за руку, раскрыл ее ладонь и положил туда банкноту.

— Куда вы идете?

— Искать брата. Моего законнорожденного брата, наследника герцога Уэнлока, если этот старик еще не убил его.

— Я могу вам помочь.

— Помочь мне? Вы что, именно этого добивались? Два хороших человека помогают друг другу, как блаженные и святые?

— Как партнеры.

Он улыбнулся своей язвительной улыбкой:

— Мы не партнеры. Вы лжете мне, а я хочу спать с вами. Так что теперь, милочка, если вам малость повезет, у вас есть шанс сбежать от меня. Воспользуйтесь им! С того момента как я вас увидел, я представлял себе, как раздеваю вас в своей постели, наслаждаюсь вашими губами, наслаждаюсь вашими грудями и так глубоко проникаю в вас, что забываю собственное имя.

Елена ткнула его в ребра быстрым сильным тычком, так что в глазах у Уилла заплясали искры.

— Это первый разумный поступок, который вы совершили за неделю. — И он улыбнулся сквозь стиснутые зубы.

— Послушайте меня. Ваш осведомитель, этот возчик Джон Нил, сказал кое-что интересное. И это объясняет то, что рассказал мне один ребенок, которого я видела в школе Бредселла.

— Я слушаю.

— Мальчику не больше пяти лет. Он сказал, что его зовут Робин, то есть Дрозд. Он в этой школе новенький. Он разбудил меня, когда среди ночи пытался открыть в спальне окно, ведущее на крышу. Он сказал, что должен открыть это окно, потому что за ним по крыше придет Мальчик.

— Кто вы?

— Елена…

Он положил руку ей на губы. Его глаза потемнели от гнева.

— Не нужно больше морочить мне голову этой историей. Вы знаете мерзкую правду обо мне, но я о вас ничего не знаю.

Елена придвинулась к нему, и Уилл выпустил ее руку.

— Я ваш партнер. Мы заключили сделку. Мы оба хотим раскрыть тайны этого… дома.

Он надвинулся на нее, заставив попятиться в тумане Хилл-стрит.

— Идите домой, Елена. Идите к тому, кто отпустил вас в Лондон. Дайте мне убить Марча. Если у меня получится, Марч больше не погубит никого из тех славных людей, о которых вы так тревожитесь.

Нейт Уайлд сунул руки в карманы и прошел мимо перевернутого шкафа в глубь библиотеки Бредселла. Вокруг царило разорение. Нейту нравились хорошие кулачные драки, когда обитатели Бред-стрит дрались с обитателями других улиц. Он, конечно, видел, как в драке разносят какую-нибудь пивную, но то, что предстало его глазам в библиотеке Бредселла, заставило Нейта вздрогнуть. Ничто здесь не уцелело после целенаправленного, методичного разрушения.

Он слышал, как это происходило, — звуки, похожие на удары топора. С самого завтрака его заперли вместе с другими мальчиками в столовой. В тот момент, когда мальчики соскребали со стенок своих мисок остатки картофеля, Бредселл ворвался в столовую и приказал мистеру Коутсу, одному из учителей, запереть на засов дверь позади него. С помощью мальчиков посильнее мужчины забаррикадировали дверь тяжелыми обеденными столами. Мальчики сбились в кучу, слушая доносившиеся из холла крики, удары и треск расщепляемого дерева.

Теперь Нейт понял, что означали эти звуки. Кто-то перевернул всю мебель в конторе Бредселла. Ящики и полки были пусты. Пол по колено усыпан разорванными бумагами. Корешки книг, лишенные страниц, набросаны высокими кучами, походившими на свалку устричных раковин. В стенах там, где с них сорвали панели, появились огромные зияющие дыры. Окна были разбиты, и под сапогами Нейта хрустели осколки фарфорового чайника.

— Не стой там, Уайлд, — приказал Бредселл. Он поднял с пола перевернутое зеленое бархатное кресло. — Помоги мне навести здесь порядок. Принеси корзину из прачечной.

Когда Нейт вернулся, Бредселл, закрыв лицо руками, сидел, погрузившись в зеленое кресло. Клочья набивки прилипли к его черному сюртуку. Бредселл поднял голову и жестом велел Нейту собрать обрывки бумаг. Нейт начал с экземпляра «Морнинг кроникл». Он заметил, что по полу разбросано множество экземпляров этой газеты, а один был приколот к стене.

Бредселл, сидевший в кресле, казался бесформенной грудой, потому что кто-то ужасный и могущественный ворвался в его жизнь и разорвал ее в клочья. Его золотистые волосы торчали беспорядочными вихрами. Бредселл сидел, глядя в пространство, пока Нейт пробирался по кучам бумаг туда, где он мог прочесть заметку, прибитую к стене. Это было начало какого-то письма. «Мой дорогой сын».

Нейт прочел до конца. Какая-то мать просит своего сына вернуться. Увидев имя того, кто дал объявление, Нейт испытал что-то вроде неожиданного толчка в спину. Это была Софи Рис-Джоунз, и она жила на Хилл-стрит — на этой улице Нейт следил за Ксандром Джоунзом и его женой. Он сложил в своей голове все вместе. Уилл Джоунз был вторым братом, сыщиком. Странная семья — там был чопорный, высокомерный Ксандр Джоунз и такой сын, как Уилл Джоунз. Он был сыщиком, упрямым, умным и злым, как крыса с Бред-стрит.

Нейт знал также и мальчика, которого они ищут, того, о ком спрашивал Уилл Джоунз, когда раскрыл тайник Нейта. Это был таинственный мальчик — тот, кого они ищут, он обитал со своей шайкой на крышах. Нейт один раз видел, как мальчик перепрыгнул через широкое пространство между двумя домами, словно это был совершеннейший пустяк. От одного вида этого прыжка у Нейта гулко забилось сердце.

Он принялся собирать бумаги в корзину. Он думал о мальчике из заметки, но он думал и о своем положении. Другие мальчики могли отозваться на объявление и получить деньги за то, что они знают. Даже ложь могла бы принести кому-то монетку, но он, Нейт Уайлд, не мог войти в этот дом. Они знают его с того самого времени, когда он следил за ними.

Нейт думал об окружающем его разрушении. Газета оставалась на месте, и это свидетельствовало, что Бредселла наказали за то, что мальчик был жив. Это незамедлительное грубое наказание огорчило Нейта. Кто-то знает, что мистер Марч хранит бумаги в своих книгах. Тот, кто это сделал, совершил нападение не на ту библиотеку, но вскоре он узнает, где находятся книги Марча. Нейту больше не хотелось выполнять поручения мистера Марча — и время, и место казались ему совсем не подходящими. Нужно искать новый вид занятий. Он выглянул в разбитое окно.

Из-за тумана за окном было темно, почти как ночью, и холод стоял ужасный. Дурной день для того, чтобы сунуть руку в чей-либо карман. Люди закутаются до самого носа и будут шагать по улицам торопливо, не останавливаясь, чтобы поглазеть на витрины, они не станут собираться кучками, чтобы взглянуть на представление бродячих актеров. Нейт видел, что и данный момент у него не из чего выбирать. Если бы Уилл Джоунз не забрал его деньги, Нейт мог бы просто уйти. Ему не хотелось думать, сколько времени ушло на то, чтобы собрать такую сумму.

В комнату вошел Марч. Сегодня походка у него была резкая и быстрая, не похожая на его обычную ленивую поступь, и он до самых глаз кутался в шерстяной плащ. День, конечно, был холодный, но Нейту показалось, что Марч просто хочет спрятать свое лицо.

Бредселл сразу же начал ныть:

— Что нам теперь делать, Марч? Кто заплатит за все это?

Марч прошел по комнате и, сорвав со стены объявление, швырнул его на пол.

— Я надеюсь, Бредселл, что подобное нападение на благотворительное заведение привело вас в ярость? — Марч огляделся. — Вы произнесли речь? Вы послали сообщение в газеты?

— В газеты?

— Сообщите, что вы сделали все возможное, желая защитить мальчиков от дикарей, которые напали на вашу школу.

— Удивительно, что у вас хватило смелости прийти сюда, Марч. Уэнлок явно следит за школой.

— Вы думаете, что за этим стоит Уэнлок, а не Ксандр Джоунз? Тогда я не стал бы сообщать в газеты.

— Оглядитесь вокруг, Марч. Джоунз ищет своего брата, а не ваши…

Взгляд, брошенный на Бредселла, заставил его замолчать, Марч остановился у развороченного письменного стола, медленно снял с себя шляпу и перчатки и окинул библиотеку оценивающим взглядом.

— Вчера была какая-то выручка?

— Она должна быть у Уайлда.

— Тогда возьмите себя в руки, Бредселл. Забейте окна досками.

— Нейт, мальчик, что ты мне принес? — Голосу мистера Марча был сердечный, но теперь, когда он хорошо рассмотрел разрушения в комнате, лицо его стало холодным, а взгляд — смущенным. Теперь он заметил книги, заметил, что из каждого переплета были вырваны страницы.

Нейт вынул сбережения, которые получил обратно от Уилла Джоунза, протянул их Марчу, посмотрел, как тот пересчитал их и нахмурился:

— Это все, что дал тебе Лири?