И все же он не стал перечить родительнице. Зачем? Раз ей так хочется, пусть Джасмин-Хилл обретет молодую хозяйку королевских кровей. Она, несомненно, обеспечит ему отличное потомство и достойное продолжение генеалогического древа. Ради этого он был готов терпеливо поддерживать с ней отношения до тех пор, пока она не понесет. Потом, решил он, можно завести себе послушную любовницу, которая будет согревать его душу и тело и, таким образом, получить то, чего не рассчитывал иметь от законной жены.


Эбнер уже держал на вытянутых руках полотенце. Райан перешагнул через борт ванны и, глядя на разложенные на кровати фрак цвета слоновой кости и подобранные в тон панталоны, стал вытираться. Может быть, подумал он, не стоит откладывать это дело и прямо сейчас, не дожидаясь возвращения матери и невесты, заняться поисками любовницы? Бракосочетание с Эрминой было назначено на Рождество. К этому времени он вполне мог успеть сделать себе этот праздничный подарок. Разве не приятно заранее знать, что у тебя есть пылкая, жаждущая любви женщина, ожидающая твоего прихода, пока ты несешь бремя скучного медового месяца? Заманчивая перспектива, хотя достижение желаемого представлялось ему делом непростым. Он отдавал себе отчет в том, что ему нужна не просто любовница для возбуждения чувственности, самка, набрасывающаяся на него подобно голодной тигрице. Он хотел связи с женщиной, отношения с которой не будут ограничиваться постелью. Воображение подсказывало ему, что его будущая подруга должна обладать достаточным умом и другими качествами, способными вызывать интерес к своей личности.

Пока он предавался размышлениям, Кейт по-прежнему ожидал его в малой гостиной за рюмкой коньяка. При появлении Райана он вскочил с дивана и направился к нему.

— Ты не представляешь, как я благодарен тебе за эту услугу. Хотя, честно говоря, я уже начал беспокоиться. Эбнер сказал, что ты весь день провел в постели. И я подумал, вдруг тебе нездоровится и ты не сможешь составить мне компанию.

— У меня действительно нет никакого желания лицезреть этих глупых хохотушек, — живо подтвердил Райан. — Я иду туда лишь потому, что не хочу лишать тебя шанса на удачу. Чем черт не шутит. Может, и в самом деле ты найдешь себе подходящую жену?

— Посмотрим. Будем надеяться на мое мужское счастье. Ты помнишь, как я познакомился с Ларейн? Это произошло именно там. Тогда тоже давали Розовый бал.

Райан испытал легкое раскаяние.

— Да-да, — вежливо согласился он, — я помню тот бал. Твоя Ларейн была прелестна. Но, кроме нее да еще двух или трех леди, там вообще не на кого было смотреть. Я искренне желаю, чтобы тебе повезло и сегодня.

— Спасибо. Право же, я очень признателен тебе за моральную поддержку. Конечно, чтобы присмотреть жену, можно и не посещать парадных смотрин. И все же я решил воспользоваться случаем, потому что поотвык от общества. Это факт. С тех пор, как не стало Ларейн, я еще ни разу не показывался на людях.

— Я тебя понимаю, Кейт, — сказал Райан, — но жизнь, несмотря ни на что, продолжается.

Вторая часть фразы прозвучала у него несколько уныло, и он подумал, что ему самому нелишне подумать над ее смыслом.

Кейт попытался немного поднять настроение друга:

— Я полагаю, тебе не придется долго томиться. Выпьешь шампанского, расслабишься и будешь посмеиваться над нами, несчастными холостяками, предоставленными самим себе. На твоем месте я бы тоже смотрел на всех свысока. Хорошо тебе, — добавил он, — ты-то уже нашел невесту.

— Я и не думал ее искать. Моя мать нашла.

Кейт кивнул и, посмотрев на друга, в очередной раз удивился, как он переменился. После возвращения из Франции Райан стал совсем другим, словно на него повлияло какое-то значительное событие. В нем уже не было той жизнерадостности, что два года назад. Он утратил свою отзывчивость и, похоже, лишился своих прежних интересов. В характере у него обнаружилась несвойственная ему прежде язвительность. А от некоторых его высказываний веяло неприкрытым бесстыдством.

Кейт хотел вызвать его на откровенный разговор. Матримониальная тема вполне подходила для того, чтобы выведать у него планы на будущее.

— Насколько я понимаю, — сказал он, — ты не одобряешь выбора своей матери. Эрмина явно не в твоем вкусе. Но разве это так важно для тебя? До сих пор ты никогда не ограничивался одной женщиной. Так что мешает тебе после женитьбы заводить любовниц? На худой конец, можешь сохранить ту, которую ты только что тайком спровадил. Я мельком видел ее, когда она садилась в твой экипаж. Мне показалось, что она совсем недурна, — заметил он с ухмылкой. — Только, по-моему, тебе нужно вести себя более осмотрительно. Не следует приводить подобных дам в дом вместе с собой. Но ты и сам это знаешь.

— Да я не собирался. Так уж вышло. Между прочим эта женщина не то, что мне нужно. — Райан пригубил коньяк и с добродушным видом попытался положить конец обсуждению данного вопроса. — Вот что, приятель, перестань маяться размышлениями насчет моих любовных похождений, а то потеряешь драгоценное время. Смотри, упустишь возможность устроить собственные сердечные дела. Ну так как, мы идем?

Кейт поначалу закивал головой и опять рассыпался в благодарностях. Но затем не преминул выпустить насмешливую тираду:

— Ты прав, Райан. Непростительно терять время. Ты не должен страдать из-за меня. А вдруг они организуют не бал невест, а что-нибудь похлеще? Скажем, презентацию кандидаток в любовницы?

К его удивлению, Райан отнесся к этой шутке весьма благосклонно.

— Неплохая мысль. А что ты думаешь?! Может, так оно и будет. Посмотрим, почему бы в таком случае и мне не приглянуть себе кого-нибудь?

Они весело перемигнулись и, захохотав, направились к стоявшему наготове экипажу Кейта.


Эрин сидела за туалетным столиком перед зеркалом и терпеливо ждала, когда Летти закончит с прической. Глядя на отражение озабоченного лица служанки, она терялась в догадках: почему девушка так изменилась? Они с Летти давно знали друг друга. Росли бок о бок с раннего детства. У них были общие игрушки, и все свое время они проводили вместе в беззаботных играх. Впрочем, приемный отец Эрин никогда не одобрял их дружбы и однажды решительно заявил, что положит ей конец. Белой девочке не пристало якшаться с неграми, говорил он. Несмотря на запрет, Эрин тайком продолжала общаться со своей подружкой. Они выискивали место и время для встреч, рассказывали друг другу смешные истории и поверяли друг дружке свои детские секреты. Потом они разлучились. Эрин уехала в Атланту и пробыла там почти пять лет. Теперь, вернувшись, она увидела, что от ее хохотушки Летти почти ничего не осталось. Девушка выглядела угнетенной и держалась отчужденно. Пропали теплота и доверительность их былых отношений, словно позади не было замечательных лет детства и юности.

Чтобы как-то смягчить напряженность, которую они обе испытывали в эти минуты, Эрин решила похвалить парикмахерское искусство Летти.

— А знаешь, Летти, — начала она, — мама права. Ты действительно здорово наловчилась. Мне очень нравится, как ты укладываешь волосы. Отличная прическа получается. — Эрин тихо засмеялась и после этого комплимента попробовала перейти к разговору о старой дружбе. — Это просто удивительно. Кто бы мог сказать раньше, что в тебе раскроется такой талант. Помнишь, как мы играли в детстве? Ты была такая проказница и непоседа. А теперь такая серьезная и старательная. У тебя золотые руки.

Летти, однако, не проявила желания говорить о прошлом. Эрин это сразу поняла, встретившись в огромном зеркале с ее округлившимися тревожными глазами.

— Вы будете самой красивой леди на этом балу, — сказала служанка. — В этом великолепном наряде и с вашими украшениями. Они вам так идут. И все благодаря стараниям вашей мамы.

Эрин скорчила пренебрежительную гримаску.

— Возможно. Только меня это нисколько не интересует. Мне совсем не хочется ехать на этот вечер.

— Нельзя так говорить, — осмелилась возразить Летти. — Такое роскошное платье. Ваша мама специально заказывала его у лучшей портнихи. Вы знаете, что для этого ей пришлось объехать весь Ричмонд! А сколько денег потрачено. Один черный жемчуг на сетке чего стоит! Он же натуральный. И вообще я никогда ни на ком не видела такой прекрасной одежды. И не только я, все остальные слуги тоже. Подождите, сами увидите. У них у всех глаза на лоб полезут, стоит вам только войти.

— О-о, в этом я не сомневаюсь, — невесело заметила Эрин. — Только не из-за платья. Они будут шокированы нашей дерзостью. Я уже предвижу их возмущение. Еще бы, являемся туда, куда нас не приглашали. Если б мне удалось отговорить маму от этой поездки, я бы ни за что не поехала. Абсурдная затея.

— Не стоит обращать на них внимание, мисс Эрин. И не расстраивайтесь. Подумайте лучше о себе. Сегодня вечером вы можете встретить своего будущего мужа и…

Эрин, казавшаяся до той минуты внешне совершенно спокойной, взорвалась.

— Перестань «выкать» и называть меня мисс Эрин! — вскричала она. — Скажи мне, что с тобой случилось, Летти?! Мы знаем друг друга, можно сказать, с рождения. Я не помню тебя такой. С тех пор как я вернулась домой, я просто не узнаю тебя. Разве ты не знаешь, как я всегда относилась к тебе? Я не вижу никаких причин для такого чопорного обращения.

— Время идет, — пробормотала Летти, — и отношения людей меняются.

Чтобы скрыть волнение, она попыталась сосредоточиться на своем занятии, но ее выдавала дрожь в руках. В душе она желала, чтобы мисс Эрин так и осталась в Атланте, только у нее не хватало смелости сказать ей в лицо свои сокровенные мысли. В оправдание своей сдержанности она лишь коротко пояснила:

— Если хозяин услышит, что я обращаюсь к вам иначе чем «мисс Эрин», он велит наказать меня плетью.

— Пока я здесь, он не посмеет сделать это! Если я только узнаю… Нет, я не потерплю никакого насилия. Так не может продолжаться. О Боже, как мне ненавистны наши законы. Рабство — это такая несправедливость и…