Он впервые назвал ее по имени, и Кейт неожиданно понравилось, как оно звучит в его устах. В том, как Джо произнес его, было что-то по-дружески теплое, хотя буквально несколько секунд назад она сомневалась, расслышал ли он, как ее зовут, и если расслышал, то запомнил ли. Меньше всего Кейт хотелось думать о своем новом знакомом плохо, однако, если судить по первому впечатлению, Джо был очень похож на человека, способного мгновенно забыть то, что ему не нужно и не интересно.

— В прошлом году мы с родителями летели самолетом в Калифорнию, чтобы пересесть на пароход до Гонконга, — сказала она. — Но обычно мы путешествуем поездом или на пароходе.

— Судя по всему, вам пришлось много ездить по свету. Можно узнать, каким ветром вас занесло в Гонконг?

— У папы там были дела. В Гонконге и в Сингапуре. Это очень интересные страны, и мне там понравилось. До этого я бывала только в Европе.

Элизабет заранее позаботилась о том, чтобы Кейт выучила итальянский и французский языки. Говорила она также по-немецки, но гораздо хуже: лающие звуки этого языка давались ей с большим трудом. Однако Кейт не сдавалась, продолжая упорно заниматься, и родители поддерживали ее в этом. Кларк часто говорил, что она, быть может, выйдет замуж за дипломата; при этом если он и шутил, то только отчасти. Выдать дочь за посла было его мечтой: он считал, что из Кейт выйдет отличная «дипломатическая жена», и подсознательно готовил ее к этому.

— Значит, вы летчик? — спросила Кейт, и ее глаза, широко раскрывшиеся от удивления и восторга, впервые выдали ее возраст.

Джо снова улыбнулся.

— Да, летчик.

— А какой авиакомпании?

Кейт смотрела на него с неподдельным интересом — у нее еще никогда не было знакомых летчиков. Да и вообще, среди всех ее знакомых не было никого, кто хотя бы отдаленно напоминал Джо, и ей захотелось узнать о нем побольше. Кейт не смущало, что в нем почти не было внешнего лоска, которым отличались молодые люди из ее привычного окружения, хотя и назвать Джо человеком не ее круга у нее не поворачивался язык. Напротив, он производил впечатление человека, которого с готовностью приняли бы в высшем свете; другое дело, что сам он как будто не особенно к этому стремился. И совсем не потому, что был излишне застенчив или замкнут, — Кейт была уверена, что Джо в состоянии сам о себе позаботиться и справиться с любой, даже самой сложной ситуацией. Очевидно, признание света было ему не особенно нужно.

Но, как бы то ни было, ему очень шло водить самолет. Эта профессия всегда казалась Кейт мужественной и романтичной.

— Я не работаю ни на одну авиакомпанию, — ответил Джо. — Я испытываю новые самолеты и, кроме того, сам их конструирую. Точнее, дорабатываю так, чтобы они могли летать с большей скоростью и были надежнее.

На самом деле его работа была много сложнее, однако Джо решил, что пускаться в подробности не имеет смысла.

— А вы когда-нибудь встречали Чарльза Линдберга[1]? — с интересом спросила Кейт.

Джо мог бы ответить, что не только встречал, но что именно в его смокинге он пришел на эту вечеринку. Больше того, сам Чарльз Линдберг тоже был здесь, хотя — как и Джо — никакого удовольствия он от этого не испытывал. Прославленный авиатор должен был приехать на бал с женой, но Анна осталась дома с больным ребенком, и Чарльз упросил Джо отправиться с ним для компании. Но в самом начале вечеринки Джо потерял своего друга из вида и теперь нигде не мог найти. Чарльз Линдберг терпеть не мог официальные приемы и тому подобные светские мероприятия, и Джо был уверен, что теперь он отсиживается в каком-нибудь укромном уголке и считает минуты, оставшиеся до конца торжества.

— Да, мы встречаемся довольно часто, — Сказал Джо. — Мы вместе работали над одним важным проектом и вместе летали в Германии.

Он не сказал, что Линдберг находился в Нью-Йорке из-за него и что в самое ближайшее время они вместе отправятся работать в Калифорнию. Для него знаменитый пилот был не только другом, но и наставником. Они познакомились несколько лет назад на летном поле в Иллинойсе, когда Линдберг находился в зените славы, а Джо был просто никому не известным мальчишкой, который еще ни разу не садился за штурвал и только мечтал о небе. Теперь же в своей профессиональной сфере Джо пользовался почти такой же высокой репутацией, как и его старший товарищ, однако широкой публике его имя мало что говорило. Впрочем, в последнее время Джо становился все более известным — правда, отнюдь не благодаря тому, что начал сознательно стремиться к славе. Просто пресса не могла обойти вниманием несколько поставленных им рекордов, а трюки, которые были недоступны большинству пилотов, он исполнял играючи. Сам Чарльз Линдберг не раз признавал, что Джо давно превзошел его в летном мастерстве, но это, однако, нисколько не повлияло на их отношения. Они остались близкими друзьями и продолжали питать друг к другу самое глубокое и искреннее уважение.

— Должно быть, мистер Линдберг очень интересный человек… — проговорила Кейт задумчиво.

— Кстати, он сейчас где-то здесь, — небрежно откликнулся Джо. — Чарли собирался прийти сюда с женой, но у них заболел ребенок, и Анне пришлось остаться дома.

— Я слышала, что миссис Линдберг тоже очень милая женщина. Какая ужасная история произошла с другим их малышом![2] Наверное, для них это была настоящая трагедия?!

— О-о, у них еще много детей! — шутливо сказал Джо, желая отвлечь Кейт от столь грустной темы, но ее это заявление откровенно шокировало. Ей казалось — не имеет значения, у кого сколько детей, потому что ребенок, которому угрожает опасность, всегда самый любимый и самый дорогой. А что, если и этот малыш умрет?.. Нет, дальше она думать не осмеливалась.

— Я кое-что знаю об их семье — по газетам, естественно. Они оба — удивительные люди, — просто сказала она, и Джо кивнул. Слава и уважение, которым пользовался его друг, казались ему вполне заслуженными.

— А что вы думаете о войне в Европе? — неожиданно спросила Кейт.

Джо нахмурился. Он знал о том, что около двух месяцев назад конгресс проголосовал за закон о мобилизации, и считал, что этот закон может иметь самые серьезные последствия. Джо ненадолго задумался, пытаясь решить, насколько серьезно можно говорить с этой юной девушкой о вещах, которые всегда считались прерогативой мужчин.

— Ситуация в Европе складывается взрывоопасная, — промолвил он наконец. — Да вы, наверное, и сами знаете… Боюсь, скоро она вырвется из-под контроля, и тогда… тогда большая война неизбежна. Что касается Соединенных Штатов, то мы можем оказаться втянутыми в конфликт помимо своей воли.

Джо начал задумываться об этом еще в августе, когда услышал о боевых действиях в Польше. А теперь германские самолеты регулярно бомбили Лондон. На рейды вражеской авиации Королевские ВВС отвечали бомбежками немецких городов, однако главной задачей британцев была оборона собственного острова. Именно за этим Джо и приглашали в Англию. Он консультировал английских авиаконструкторов и испытывал английские самолеты, стараясь повысить их живучесть в борьбе с опытными асами люфтваффе. Кое-каких успехов им удалось достичь, и все равно ночные налеты продолжались, и в британской столице уже погибли тысячи людей. Кейт не могла этого не знать, поэтому Джо весьма удивила горячность, с которой она поспешила ему возразить.

— Но ведь Рузвельт обещал, что Соединенные Штаты не примут участия в войне! — воскликнула девушка.

— А вы действительно этому верите? Даже после того, как мобилизация уже практически объявлена? Никогда не следует особенно полагаться на то, что пишут газеты, — можно сесть в лужу. Что касается меня, то я почти уверен: рано или поздно нам придется принять участие в этой войне.

Сам Джо несколько раз задумывался о том, чтобы вступить добровольцем в Королевские Военно-воздушные силы Великобритании. Однако работа, которую он делал вместе с Чарльзом Линдбергом, была гораздо важнее нескольких германских самолетов, которые ему удалось бы сбить над Ла-Маншем. От того, как они с ней справятся, зависели сила и мощь американского воздушного флота в грядущей войне, поэтому Джо решил, что должен остаться дома. Чарльз Линдберг, с которым Джо не раз говорил об этом, разделял его точку зрения, хотя и был горячим противником вступления США в войну.

Как бы там ни было, буквально после Нового года оба собирались отправиться в Калифорнию, чтобы испытывать новые самолеты — истребители и штурмовики, которые могли пригодиться их стране при любом варианте развития событий.

— Я очень надеюсь, что вы ошибаетесь, — негромко сказала Кейт.

И она действительно на это надеялась, ибо война означала, что все красивые молодые люди, которые сейчас беззаботно смеялись, болтали, ухаживали за дамами, наденут военную форму и отправятся на фронт, где им будет грозить смертельная опасность. Кроме того, ей было ясно, что весь мир, каким она его знала, непременно изменится, кто бы ни победил в той большой войне, которую предсказывал Джо.

— Вы правда думаете, что нам придется вступить в войну? — снова спросила она, не скрывая своей тревоги. На мгновение Кейт даже забыла о том, что находится на балу, потому что вещи, которые они обсуждали, были куда более серьезными.

— Да, Кейт, я так думаю. Больше, того, я в этом уверен, — твердо сказал Джо, и Кейт неожиданно подумала, что ей нравится выражение его глаз, появившееся в тот момент, когда он назвал ее по имени. И это было далеко не все, что ей в нем нравилось…

И тут Кейт сделала нечто такое, чего никогда прежде себе не позволяла. Да и сейчас не позволила бы — во всяком случае, ни с кем другим. Но с Джо Олбрайтом она чувствовала себя просто на удивление легко и свободно, словно обрела в его лице близкого друга.

— Давайте пойдем в зал и немного потанцуем, — предложила она.

С точки зрения Кейт, в этом не было ничего зазорного, однако Джо отчего-то стушевался. Он даже отвернулся от нее и несколько секунд сосредоточенно разглядывал собственную тарелку. Наконец он снова поднял голову и смущенно пробормотал: