Итан двигается к двери в зал прослушиваний:

— Она сейчас там поёт твою песню. Ты действительно думаешь, что получишь по заслугам? Помни, что это и твоё прослушивание. Тебя будут оценивать сейчас… Она хоть побеспокоится о том, чтобы упомянуть твоё авторство.

— Она бы никогда… — я знаю, что Софи никогда бы не присвоила песню. Все знают, что я пишу ей песни. Она практиковалась с Амандой больше, чем со мной, и я должна наказывать её за то, что это я была недоступна?

Они не понимают этого. И никогда не поймут.

— Если спросить меня, — Итан качает головой, — то она уже совершала непростительные вещи.

— Здорово, я не спрашивала.

Бен встаёт и приседает рядом с нами:

— Хей, скоро наше прослушивание, могли бы мы сконцентрировать на этом, пожалуйста?

Мы оба киваем.

— Эй, Эмма, — Картер подходит ко мне. — Где Софи?

Я указываю на дверь.

— Оу, — говорит он. — Почему ты не там?

Итан встаёт и уходит. Картер занимает его место.

— Она с Амандой.

— Оу, — Картер выглядит расстроенным. — Сожалею.

— Все нормально.

Он смотрит на меня так, словно дает понять, что это не так. Может и так, но сейчас я ничего не могу поделать. Бен прав, я должна подговориться к прослушиванию. Вот тут мне есть что сделать.

Я смотрю на сценарий, который Картер раскрыл.

- что ты будешь делать?

Он смотрит на текст:

— Я буду читать монолог из "Смерти коммивояжёра", но это сценарий к завтрашней сцене.

Я не знаю, как Картер находит баланс одновременно учиться в школе и играть в мыльной опере. Знаю, что его мама договаривается на счет работы, так что ему остается только работать десять часов в неделю, но все же.

Он переворачивает страницы.

— Вы даже можете не знать, какие махинации до сих пор проводит Чейз Проктор, — он смеётся и проводит по излишне уложенным светлым волосам.

Как ни странно я не смотрела фильм "Наши жизни, наша любовь", с тех пор, как познакомлюсь с ним. Софи всегда была одержима картиной, и я находилась в курсе событий, а персонаж Картера, Чейз Проктор, хороший парень, обратившийся к злу после развода родителей, когда отец стал изменять матери с её сестрой-близняшкой, которую все считали погибшей в пожаре, устроенным странноватой бабушкой Чейза, которая… да неважно.

С прослушивания появляются Софи и Аманда, и Софи сразу направляется к Картеру:

— Тебя не было здесь, чтобы пожелать мне удачи.

— Она тебе не нужна, когда ты поешь песню Софи, — говорит он, улыбаясь мне.

— Оу, да, Эмма! — она сильно обнимает меня. — Песня прекрасна. Могу сказать, им понравилось.

Аманда встаёт за Софи. Она даже не хочет разговаривать со мной. Я не знаю, почему у неё такой настрой против меня с тех самых пор, как однажды в прошлом мы перекинулись парой слов. Она на младшем курсе, так что ей следовало быть более благодарной за то, что такому ненадежному другу помогли выступить на прослушивании.

Я пытаюсь заставить её поблагодарить, но затем слышу наши имена:

— Эмма Коннели, Джек Комбс, Бенджамин МакУильямс и Итан Куин.

— Удачи, Эмма, — желает Картер. И я поворачиваю голову, когда слышу, как Софи говорит ему:

— Конечно, ты желаешь ей удачи.

Итан не может сказать что-то неправильно. Он обнимает меня за плечи:

— Пожалуйста, не делай этого сейчас".

— Не делать чего? — Я смотрю на него.

— Задавать себе вопросы о дружбе, о том, стоит ли тебе быть здесь. Потому что стоит. Ты — одна из лучших студенток этой школы. Я знаю это, преподаватели знают, все знают. Она знает. Надеюсь, что ты тоже.

Он проходит в центр сцены, поднимает гитару и подтягивает стойку с микрофоном на уровень своего роста. Джек проходит позади оборудования, пока Бен берет бас-гитару. Еще секунду я стою на месте, а потом инстинктивно поднимаю другую гитару и встаю слева от Итана.

Эта сцена, на которой я еще ребенком увидела восхитительные постановки школы, так знакома мне сейчас. Но вот ощущения не знакомы. Обычно я каждый семестр на прослушивании очень нервничаю, преодолевая путь от зала к сцене. Но на этот раз все иначе. Потому что у меня есть ребята. Выступая с ними, я могу нервничать. Так и должно быть, мы же команда, музыкальная семья. Мы повзрослели вместе.

— Привет, мы "Teenage Kicks", и мы будем исполнять оригинальную песню, написанную мной, — говорит Итан в микрофон.

Я помню наше первое выступление. Итан даже не смотрел в зал, позволяя говорить только им. Он смотрел в пол все время. Я не уверена, простил ли он нас за то, что мы сделали его ведущим исполнителем, но у него невероятный голос. В ту секунду, когда мы услышали его голос, поняли, что нашли фронтмена.

Он поворачивается и смотрит на каждого из нас. Когда очередь доходит до меня, Итан спрашивает:

— Готовы?

Я не уверена на счет готовности к выпускному году, показательному выступлению или поступлению в колледж, но в данный момент, знаю, что с этими тремя парнями смогу сделать что угодно.

— Готовы. — Я смотрю на него и улыбаюсь.

КАРТЕР

Мы пытаемся узнать, кто срезался. Я вижу, какое давление оказывается на студентов CPA. На всех, кроме меня. Это не значит, что очень уверен в себе, но с отказом встречался не раз. Не такое уж это и большое дело.

Но не для Софи.

Она сжимает мою руку, пока мы поднимаемся по лестнице.

— Я даже не знаю, смогу ли справиться с одним годом? Ты же знаешь, мне нужно здесь быть.

Она облокачивается на стену рядом с выходом. Я убираю прядь волос с её лица. С самых прослушиваний Софи не перестает нервничать. Я изучаю её и пытаюсь понять, что случилось с той супер уверенной второкурсницей, прямо позвавшей меня на свидание. В этом смысле, всё, что досталось мне, — это любопытные взгляды студентов. Половина из них ненавидела меня, потому что считали меня бездарностью и при проходе по коридору я бы декламировал печально известную фразу из моего фильма "Дети Кавальеров": "Как только вам понадобиться странник, дети Кавальеров всегда готовы". Другая половина презирала меня за то, что я получал каждую главную роль и всё внимание прессы.

Но Софи стала первым человеком, который подарил мне каплю доброты. Она относится ко мне, как к обычному парню. Она мирится с моим сумасшедшим расписанием, публичными мероприятиями и фанатами (которые не очень рады моей девушке). Также она была рядом со мной, когда я начал сомневаться в некоторых вещах.

Вероятно, все началось с вечера премьеры фильма "Предел" — я не играл в нем, а просто был приглашён украсить мероприятие. Конечно, оно не сравниться с Оскаром, но красная дорожка и длинная линия репортеров имеется, с которыми мы должны пообщаться, прежде чем непосредственно занять места в зале кинотеатра. (Большинство премьер вообще не связаны с фильмом; нужно просто появиться на красной дорожке или на автопати).

Вспышки мелькали так быстро, что я с трудом мог фокусироваться на папарацци, выкрикивающие моё имя снова и снова. Софи терпеливо ждала в сторонке, оставляя меня с пиар-агентом Шейлой Мари.

Софи и я встречались только два месяца, но от неё исходила только поддержка. По факту она заставила меня хотеть чаще посещать подобные мероприятия. Чувствую себя менее одиноко, когда есть с кем пойти, к тому же она не твоя мать.

— Картер! Сюда!

Я направился к маленькой репортёрше блондинке из развлекательной программы, широко улыбающейся.

— Рада видеть вас здесь, Картер! Тебе нравится переход от ребёнка-звезды к студенту средней школы? На каком ты курсе?

— Сейчас идёт первый семестр второго курса Средней школы Нью-Йорка художественного и актёрского мастерства. Это большой опыт, не говоря об удовольствии.

— Отлично. Расскажи нам, что ты думаешь о недавнем слухе из статьи в издании Guru о проклятии "Детей Кавалерьеров"?

Я беспомощно смотрю на неё. Не имею никакого понятия, о чем там говориться. Я чаще игнорирую такие таблоиды.

— Вы действительно пошли в школу, потому что исчерпали себя в этой роли?

Что?

— Я играл в "Наши жизни"…

— Да, но то мыльная опера.

— Интервью закончено. Ему нужно внутрь. — Шейла Мари быстро хватает меня за локоть.

— Что происходит? О чём она говорит?

— Я говорила им не затрагивать эту отвратительную статью.

— Что за статья? Что происходит?

— Твоя мама подумала, что тебе будет лучше, если не узнаешь о ней. Но вышла смехотворная статья, что шоу сделало детей популярными. И не всем повезло. Если честно, у тебя еще все хорошо, но они…

— Что там говорится?

У меня заболело в животе. Определенно это не первый раз, когда обо мне пишут в прессе нечто плохое. Если начинать, то мой первый бокс-офис получился неудачным — мне было одиннадцать и говорили, что карьере конец. Я стал "отравой для бокс-офиса", потому что комедия обо мне и говорящей собаке провалилась. Не я написал сценарий или срежиссировал фильм, но мое лицо красовалось на постерах, так что студия решила обвинить ребёнка.

Но на этот раз все по-другому. То был мой выбор. Я знал, что участие в мыльной опере не очень серьёзное дело, но это единственное, что смог придумать, чтобы совмещать работу и школу.

Шейла Мари провела пальцем по телефону, чтобы показать остальную часть статьи. Я стал читать о других актерах, с которыми работал, с которыми рос. Которых отчисляли из школы, арестовывали за езду в нетрезвом виде, за кражу или бегство. Конечно, тут не были упомянуты трое других парней, которые сейчас просто учатся в школе.