— Тебе пора постричься.

— Не хочу, — ответил Марк. — У дяди Джесона тоже длинные волосы.

— Что ж, придется и его попросить постричься.

Марк удивленно посмотрел на мать, а затем залился звонким смехом. Когда Марк смеялся, на щеках у него появлялись ямочки, и ими-то и любовалась сейчас Гвинет, с наслаждением вслушиваясь в смех сына. К сожалению, в их жизни было так мало смеха и веселья!

«Слава богу, мой мальчик понемногу расстается с печалью», — подумала Гвинет, и горло ее сжалось. Она откашлялась и спросила:

— А что ты скажешь, если мы с тобой поедем к морю? Нет, не сейчас, конечно, а летом, когда станет тепло.

После того, как в ее жизни появился благодетель, пожелавший остаться неизвестным, Гвинет могла обещать Марку даже такую невероятную вещь, как поездка к морю. Правда, когда Джесон рассказал ей об условиях завещания, она подумала, что этим благодетелем является он сам, но, как следует поразмыслив, решила, Что это не так. Она помнила выражение глаз Джесона, когда он расспрашивал ее о поклонниках. Вопросы звучали не очень тактично, а глаза при этом были прищурены, как бывало всегда, когда Джесон сердился. Или все это ей только показалось?

«Кто же этот анонимный благодетель?» — снова и снова спрашивала себя Гвинет.

Среди ее знакомых по библиотеке было немало богатых дам, никогда не нуждавшихся в деньгах. Поначалу мысли привели Гвинет к леди Октавии и Джуди Дадли. Но обе они знали адрес Гвинет, а Джесон утверждал, что нашел ее сам. Если бы благодетелем оказалась леди Октавия или Джуди, они наверняка оставили бы для адвоката адрес Гвинет, не так ли? Или они решили этим сбить ее со следа? Но почему тогда именно Джесон назван ее опекуном?

Гвинет тряхнула головой. Нет, вряд ли это леди Октавия. Во-первых, это не ее стиль, а во-вторых, помимо Гвинет, в Лиге немало женщин, которые живут еще труднее, чем она. А может ли быть таинственной благодетельницей подруга Гвинет, Джуди, — одна из богатейших женщин во всей Англии? Происхождение богатства Джуди было весьма любопытным. Некогда, узнав о том, что мать Джуди забеременела, сразу два знатных лорда поспешили объявить себя отцом будущего ребенка. Мать Джуди, происходившая из графского рода, предпочла остаться незамужней и отказала обоим. Когда же те лорды умерли, каждый из них завещал Джуди все свое состояние.

Да, Джуди в деньгах не нуждалась. Она никогда не задумывалась о том, сколько может стоить понравившееся ей платье, мебель или экипаж. Более того, зная, что может купить все, что угодно, Джуди вообще потеряла интерес и к деньгам, и к магазинам. С годами она стала несколько старомодной и замкнутой. Ей и в голову не приходило, что кто-то может нуждаться в деньгах.

«Нет, это не Джуди, но если бы мне хоть ненадолго стать такой же богатой, как она!» — подумала Гвинет и невольно вздохнула.

Ей не терпелось как можно скорее встретиться с адвокатом. Возможно, ей удастся выяснить, какую роль играет в этой истории Джесон. Опекун, насколько было известно Гвинет, обязан следить за тем, чтобы деньги, за которые он отвечает, не были пущены на ветер. В таком случае Джесону не о чем беспокоиться. Гвинет будет жить по-прежнему, а все деньги постарается сохранить до совершеннолетия Марка.

— Ты что-то сказал? — переспросила она, глядя на сына.

— Я спросил, а можем мы во время отпуска поехать в Хэддоу-Холл?

— Одного отпуска на все не хватит.

— Да, но Хэддоу-Холл — это же совсем рядом с Брайтоном, а разве Брайтон — не морской курорт?

— Летом в Брайтоне всегда слишком много народа. К тому же это курорт модный, а значит, и дорогой.

— Ты не хочешь домой, мама?

— Хэддоу-Холл никогда не был моим домом, — ответ прозвучал очень резко, Гвинет сама это почувствовала и поправилась: — Я хотела сказать, он всегда был для меня… э-э… вторым домом. Туда мы с мамой ездили каждый год летом навестить моих кузенов, а потом, когда моя мама… когда я осталась сиротой, меня взяли в Хэддоу-Холл. Из милости.

Пока была жива мать, Хэддоу-Холл казался Гвинет сказочным царством. Потом, когда матери не стало, Хэддоу-Холл утратил для нее свою привлекательность. Родители Джесона были удивительными людьми. Несмотря на то, что отец Гвинет, их родственник, погиб в Море, когда его дочери едва исполнилось два года, они без раздумий взяли девочку в свой дом только потому, что она была Рэдли. Но вскоре их обоих унесла эпидемия гриппа, и после смерти родителей Джесона бразды правления перешли в руки бабушки Рэдли. Вот тогда-то и начались в Хэддоу-Холле веселые деньки!

Взгляды бабушки Рэдли на то, как нужно воспитывать юных леди, коренным образом отличались от взглядов покойной матери Джесона. Бабушка хозяйствовала жестко и властно и быстро превратилась в тирана, согнувшего в бараний рог все население Хэддоу-Холла.

Единственное, за что Гвинет была благодарна бабушке, так это за то, что та насильно заставила ее выучиться музыке. Какими бесконечными казались тогда Гвинет часы, проведенные за фортепиано! И до сих пор у нее в голове звучит голос бабушки Рэдли: «Настанет день, и ты будешь благодарна мне за это!»

«Никогда, старая карга!» — мысленно отвечала ей тогда Гвинет.

Что ж, прошло время, и бабушка Рэдли оказалась права.

— Дядя Джесон говорит, что это он научил тебя ездить верхом.

— Что ж, полагаю, так оно было.

— Он был твоим любимым кузеном, мама?

— Пожалуй, нет. Там была еще Триш, которая всею на год старше меня. Вот с ней мы были, что называется, не разлей вода. А Джесон и Джордж большую часть времени проводили в школе. Мы с ними только на каникулах и виделись.

— Кто такой Джордж?

— Старший брат Джесона, — постаралась как можно спокойнее ответить Гвинет. — Он утонул во время шторма. После этого Джесон стал хозяином Хэддоу-Холла.

Марк сделал еще один глоток шоколада и облизнул губы.

— А кто такая Прекрасная Принцесса? — спросил н.

—Кто?

— Прекрасная Принцесса.

Этот вопрос, привел Гвинет в замешательство. Прекрасной Принцессой звал ее Джесон. В шутку, разумеется. О боже, как же давно это было!

— Где ты слышал это имя?

— Я спросил дядю Джесона, почему он не женился, и…

— Марк, как ты мог? Разве можно задавать такие личные вопросы? Ты же знаешь правила…

— Да, но он же спрашивал меня о чем угодно!

— Вот как? — Тон, каким это было сказано, заста-ил Марка нахмуриться. Заметив это, Гвинет постара-ась придать своему лицу бодрый вид и продолжила ак ни в чем не бывало: — Впрочем, что в этом такого? едь мы, в конце концов, родственники и к тому же не виделись столько лет…

Она поправила одеяло на постели Марка. Она разгладила складки на своей юбке. Она переложила полотенца на полке и, не в силах больше терпеть, спросила:

— И что же ответил тебе кузен Джесон, когда ты спросил его, почему он не женат?

— Он сказал, что ждет возвращения Прекрасной Принцессы.

— Что ж, в таком случае ему придется ждать до Страшного суда, — коротко рассмеялась Гвинет.

— Мама, а кто она, эта Принцесса?

— Идеальная женщина, — вздохнула Гвинет, — а, как известно каждому нормальному человеку, таких женщин в природе не бывает. — Увидев замешательство на лице Марка, она пояснила: — Кузен Джесон хотел сказать, что так и не встретил женщину, которую захотел бы взять в жены.

— Понятно, — Марк протянул матери пустую кружку и уютно устроился под одеялом. — Что ж, если отпуск бывает только раз в году, тогда я хочу поехать в Хэддоу-Холл, — решительно заявил он.

Гвинет не нашлась, что на это ответить. Она просто наклонилась и поцеловала сына в щеку. Точно так же когда-то ее целовала на ночь мать, Гвинет помнила это.

«Что будет с Марком, если со мной что-нибудь случится?» — тревожно промелькнуло у нее в голове. Нет, разумеется, для Марка всегда найдется место в Хэддоу-Холле, но как же не хочется, чтобы сын, как и она сама, оказался там на правах бедного родственника!

Гвинет вспомнила о Триш и тут же испытала укол совести. Когда-то они с Триш были очень близки, и это она, Гвинет, виновата в том, что теперь их пути разошлись. Это случилось вскоре после того, как они с Найджелом вернулись в Англию. Триш хотела тогда приехать в гости к Гвинет, но та отказалась принять свою лучшую подругу. Отказалась, потому что не хотела, чтобы кто-то увидел, во что превратилась ее жизнь с Найджелом. Не могла она и сама поехать к Триш, потому что в таком случае пришлось бы оставить Марка на попечение Найджела, а расставаться с сыном Гвинет не хотела и не могла ни на минуту.

С тех пор они с Триш не общались.

Гвинет посмотрела на Марка и подумала о том, как хорошо им вдвоем с сыном, а теперь, с получением этого таинственного наследства, их жизнь станет намного легче.

— Сегодня вечером меня не будет, — сказала Гвинет, — за тобой присмотрит миссис Перкинс.

Миссис Перкинс была почтенной вдовой, жившей по соседству, и Гвинет не раз прибегала к ее помощи, когда ей не на кого было оставить Марка. Миссис Перкинс, вырастившая своих семерых детей, всегда откликалась на просьбы Гвинет с готовностью и удовольствием.

— Я помню, — ответил Марк. — Ты сегодня вечером на какой-то вечеринке играешь. Скажи, тебе много платят за это, мама?

— Хватит, чтобы купить тебе в субботу мороженое.

— Мммм, — зажмурился Марк. — Мороженое. Это почти так же приятно, как кататься в коляске дяди Джесона.

Опять Джесон. Гвинет раздраженно вздохнула, загасила свечи в спальне Марка и спустилась вниз. По пути она проверила, заперта ли задняя дверь на кухне, подбросила угля в печку, набрала в кувшин горячей воды и направилась в свою комнату, чтобы привести себя в порядок перед работой. Гвинет переоделась и присела к туалетному столику, чтобы заняться своими волосами. За все это время ей удалось ни разу не вспомнить о Джесоне.

Глядя в зеркало на свои пышные непослушные волосы, не желавшие признавать ни шпилек, ни гребня, Гвинет невольно вспомнила о тех днях, когда ей и не нужно было сражаться со своими волосами и они постоянно окружали ее голову пышной, мерцающей на солнце, золотисто-рыжеватой короной.