Александра Торн

Поединок страсти

Пролог

Декабрь. 1993 год

Львица хотела пить. Она смертельно устала. Запутавшаяся, сбитая с толку она знала только одно: что бы ни случилось, ей надо выжить. Борьба со смертью была для нее обычным делом.

Львица спускалась к пересохшему ручью, гомон птиц становился все громче и громче. Заросли кустарника плотной стеной обступили ручей. Она улеглась под деревом и, обессиленная от долгого пути, внезапно задремала.

Проснувшись, львица вспомнила о голоде и тяжело задышала. Ей необходимо настичь свою жертву как можно скорее. Вдруг, застыв на мгновение, она грозно зарычала: рядом были люди. Кто как ни человек враг и жертва зверя? Вот она, великолепная охота!

Львица опрометью кинулась на звуки людских голосов. Минуту спустя она уже смотрела на свою будущую добычу.

Из троих — людей было трое — она выбрала того, кто поменьше и явно послабее.

Львица приготовилась к прыжку, собираясь схватить свою жертву за горло. Подрагивая от напряжения, она терпеливо выжидала, когда человек повернется к ней спиной.

И вот наконец-то, увидев его затылок, львица стремительно выскочила из кустов.

Глава 1

Июнь. 1993 год

Кэтлин Прайд немало удивилась, увидев в зале ожидания нью-йоркского аэропорта Мимс Полинг. «Ну и дела», — подумала Кэйт, лихорадочно соображая, что же могло случиться. «Отменен важный показ? Или „Вог“ отказался поместить их фотографии на ноябрьской обложке?.. Нет, все не то…» — протискиваясь к выходу, размышляла Кэйт. На мгновение в голове возникла картинка из прошлого: десять лет назад она, молоденькая, перепуганная перспективой новой жизни, прилетела из Техаса, лелея мечту стать манекенщицей. Тогда Мимс не приехала в аэропорт встречать свою новую модель. Почему же сегодня она изменила этому правилу? Почему она здесь?

— Думаю, ты приехала сюда не затем, чтобы узнать, как идут дела на стрельбищах Юкатана, — забыв о вежливом «здравствуй», взволнованно заговорила Кэйт. — Плохие новости?

Сочувствие, светившееся в голубых глазах Мимс, не предвещало ничего хорошего.

— Да… Твой отец очень плох. Слова повисли в воздухе и начали разрастаться, вытесняя праздный гомон толпы.

— Плох?.. — переспросила Кэйт, бледнея на глазах.

Последний раз они виделись десять лет назад. Срок немалый. Но Кэйт все равно не могла представить себе, что с ее отцом может что-то случиться. Она всегда считала его самым сильным из знакомых ей мужчин. Он был вынослив и крепок, словно, кнут из сыромятной кожи. Такие люди зачастую безразличны к любви, ненависти, отчаянию, одиночеству, болезням.

— Прости, я не хотела так резко, — Мимс ласково взяла Кэйт за руку. — Но у нас мало времени. Вот билет на самолет в Сан-Антонио. Чемодан с твоими вещами уже в багажном отделении. Я собрала самое необходимое… Извини, мне пришлось без разрешения рыться в твоем шкафу. В Сан-Антонио тебя встретит управляющий ранчо.

Говоря все это, Мимс пыталась оттащить ее от входных ворот. Но тщетно — охваченная гневом, смущением и страхом одновременно, Кэйт словно окаменела.

— Ради всего святого, Мимс! Ты знаешь, как я отношусь к Хэнку. Более того, ты помнишь его отношение ко мне.

Кэйт с трудом перевела дыхание. Что и говорить, ей нелегко пришлось в детстве. Постоянные изощренные унижения, которые она терпела от отца, сделали в конце концов свое дело — Кэйт выросла закомплексованной, боязливой девушкой. И даже теперь, несмотря на блестящую карьеру манекенщицы, Кэйт скептически относилась к своим достоинствам.

— Ты опоздаешь на самолет, — не отступала Мимс. — Эта поездка — твой единственной шанс помириться с отцом. Ты нужна ему.

Кэйт почувствовала, как волна гнева краской залила ей лицо.

— С тех пор как умерла моя мать, Хэнк Прайд не нуждается ни в ком, тем более во мне, — ее голое сорвался на крик.

— У него рак. Он смертельно болен, — почти прошептала Мимс.

— Кто тебе сказал?

— Дельта Будрокс, ваша домохозяйка. Не застав тебя дома, она позвонила в агентство.

— У Хэнка… рак чего? — даже теперь Кэйт не смогла заставить себя произнести слово отец. Бог свидетель, Хэнк никогда не был ей близким человеком, каким, безусловно, должен быть отец.

— Не знаю. Я бы никогда и не спросила. Да и что это может изменить? Он очень слаб и хочет тебя видеть.

— «Он слаб…» — до Кэйт наконец дошел смысл услышанного, и она поняла, что никогда не сможет простить себе, если не увидит отца перед смертью. Она выполнит его последнюю просьбу, не осмелится не выполнить.


Мимс с беспокойством следила за садящейся в самолет Кэйт. Несмотря на то что она была женщиной в высшей степени светской, в ней жила неистовая потребность воспитывать, утешать, заботиться.

Мимс никогда не удавалось держать должную дистанцию со, своими моделями. Она не могла, а может, и не хотела оставаться в стороне от их проблем. Щедрая по складу характера Мимс всегда старалась в трудную минуту прийти на помощь работавшим у нее девушкам. Раздавая советы, она даже не задумывалась, нуждаются ли в них.

Вот и сейчас Мимс все решила за Кэйт. Правда, на этот раз ей казалось, что она несколько перестаралась со своими добрыми намерениями. Конечно, за долгие годы знакомства они стали близкими подругами, и все же это не давало ей права вмешиваться в чужую жизнь.

Мимс хорошо знала, что Кэйт не из тех, кто будет бороться за свое существование, — пройдя все круги ада, она отдалась воле судьбы и жила одним днем, сменяя контракты, переходя от одного мужчины к другому. Из забитой кроткой девушки Кэйт превратилась в своенравную женщину с неукротимым характером. И теперь ей было еще труднее примириться со своим отцом.

Глядя вслед оторвавшемуся от взлетной полосы самолету, Мимс так и не решила для себя: сможет ли Кэйт найти в Техасе то, чего так упорно ищет всю жизнь.


Глядя в иллюминатор самолета, она чувствовала себя абсолютно потерянной.

Еще вчера в Юкатане Кэйт демонстрировала купальные костюмы. Смертельно устав от отеля, от суеты вокруг показов, от утомительных дорог, девушка мечтала только об одном — о ванне с пеной у себя дома, о тишине и покое.

Но вместо этого она снова в пути. Кэйт не хотелось думать о причинах, побудивших ее послушаться Мимс. «Ведь не мог же Хэнк серьезно заболеть! — не в силах переключиться на что-то другое, размышляла она. — Рак, рак… — крутилось у нее в голове. — Вроде бы в наши дни это не смертельно: хирургия, химиотерапия…»

Кэйт с удивительной ясностью вспомнила их последнюю встречу. Тогда Хэнк говорил, что она наследница Пансиона Прайдов и ее прямая обязанность дуг мать о земле… «Ну, конечно же, — успокаивала себя Кэйт, — все не так страшно, просто Хэнк хочет, чтобы я вернулась на ранчо».

— Мисс Прайд, не желаете ли шампанского?

Подняв глаза, Кэйт увидела хорошо сложенного и безукоризненно одетого стюарда.

Хотя ее лицо уже давно украшало обложки журналов, издаваемых по всему свету, она все еще не привыкла, что к ней обращаются по имени незнакомые люди.

— Спасибо, не сейчас.

— Если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать. — Казалось, стюард невинно улыбается, но на самом деле за этой невинностью скрывалось вожделение.

Несмотря на богатый опыт в подобных ситуациях, Кэйт все еще шокировало, когда ее воспринимали как объект сексуальных желаний. Достигнув успеха в двадцать восемь лет, она была безмерно счастлива, но благодарила за это случай, а не себя, — камера, по глубокому убеждению Кэйт, лгала так же легко и часто, как увлеченный мужчина.

Глубоко в душе она все еще считала себя дылдой с острыми коленками и локтями, нелюбимой дочерью.

Теперь Кэйт возвращается домой.

Сердце сжималось при одной только мысли об этом. Узнав о том, что она хочет стать манекенщицей, Хэнк буквально выгнал ее из дому. Теперь он вспомнил о ней. Почему?..


Джеймс Киллиан — Команчо — как называли его друзья, — резко осадив лошадь, с врожденным изяществом спрыгнул на землю. Утро было потрачено на проверку границ ранчо. Вместо того чтобы с комфортом прокатиться в кондиционируемом салоне джипа или, на худой конец, сесть на мотоцикл, Команчо предпочел старый добрый способ передвижения — верхом. Ничто не могло его так развлечь, как поездки в седле, под лучами палящего солнца, когда между ним и Создателем — только рубашка да небо Хилл Кантри.

Сегодня у Джеймса очень трудный день. Приезжает женщина, которую он не видел десять лет… Кэйт Прайд. Дочь босса. В детстве Команчо издевался над нею без зазрения совести, но, повзрослев, они полюбили друг друга… Впрочем, это было слишком давно — воспоминания поблекли, как старые фото, и теперь лишь неизгладимое чувство вины терзало его душу.

Сможет ли он посмотреть ей в глаза, сможет ли хоть слово произнести, встречая ее в Сан-Антонио? Команчо не знал.

Выйдя из конюшни под безжалостное июньское солнце, он взглянул на часы. Еще есть время позавтракать, просмотреть несколько важных бумаг, связанных с ранчо, и обязательно заглянуть к Хэнку. Последнее время ему стало хуже, он даже не выходил из своей комнаты к ужину. Раньше каждый вечер они собирались в гостиной, теперь же Хэнк ел у себя, а они с Дельтой — в кухне. И все-таки пока хозяин держался молодцом.

Когда Команчо вошел, в кухне никого не было. Кажется, Дельта собиралась в Кервилл за покупками в связи с приездом Кэйт. На столе она оставила для него сандвичи.

Команчо долго в задумчивости мыл руки. Затем вынул из холодильника пиво, развернул первый сандвич, аппетитно пахнувший горчицей, и сел за стол. Всегда после прогулок верхом он был голоден, как зверь, но сегодня ему было не до еды. Кэйт не выходила у него из головы. Вспоминала ли она его? Какой она стала теперь? Ведь слава и возраст меняют людей до неузнаваемости. Интересно, останется ли она с Хэнком? И что будет с ранчо?