— Счастлива за вас, ваша светлость. Думаю, карету уже подали. Мне пора.

И скоро, слишком скоро она сидела в карете рядом с Мьюрин. Чемоданы были привязаны сзади. Путешествие началось, и луна освещала им путь.

Кейтлин следила, как за окном уходит ночь. Мысли разбегались и путались, из головы никак не шли последние слова герцогини и, что еще важнее, образ самого Александра.

Стоило ей закрыть глаза, как он вставал перед ней в наряде горца прошлых эпох. Широкая грудь обнажена, и зрелище рельефных мышц заставляло ее рот наполняться слюной. Узкие бедра и широкое плечо окутывает клетчатая ткань. В складках на талии прячется меховая сумка-спорран, придерживая своим весом килт спереди. Меховые сапоги, обмотанные кожаными ремешками, подчеркивают красоту его мощных ног.

Ее тело окатила истома, а сердце глухо застучало в груди — Кейтлин снова мечтала, как занялась бы с ним любовью. Совсем недавно она застыла, потеряв все чувства, а сейчас — пожалуйста, ее снова бросало то в жар, то в холод. Она вспоминала сильные руки Маклейна, его властный рот, требовательный натиск меж ее бедер — всего этого ей не следовало бы знать, но она, к сожалению, узнала.

Снова вспомнилась герцогиня и ее ядовитые слова. Можно ли ей верить? Тем не менее удар достиг цели. По крайней мере кое-что в ее словах было правдой, так как Александр сам признался, что герцогиня пригласила ее в гости по его настоянию. Представив, что у Александра была связь с этой холодной, лживой женщиной, Кейтлин содрогнулась. Неужели можно любить такую ужасную особу?

Приглашение в гости оказалось гнусным заговором, где ею вертели как хотели. Вот теперь Кейтлин не сумела сдержать слез и схватилась за носовой платочек, радуясь, что Мьюрин крепко спит.

Вытирая глаза, она решила, что с ее стороны было очень наивно полагать, будто она сумеет изменить представление Александра о ней и о мире в целом.

Их пари было ошибкой с самого начала. Ужасной ошибкой, которая повлекла за собой их сближение, тогда как самым благоразумным было бы держаться подальше друг от друга. Силы небесные, неужели она обречена страдать из-за собственной неспособности делать лишь то, что благоразумно? Неужели ей всегда предстоит следовать опасными дорожками?

Она выглянула из окна — замок уже исчез вдали. Скоро Маклейн обретет способность двигаться. Возможно, он отправится в спальню герцогини, где и проведет остаток ночи. Думать об этом было больно, но Кейтлин не выпускала эту мысль из головы. Ей придется представлять себе подобные картины, чтобы не предаваться напрасной скорби.

Ее глаза снова наполнились слезами. Почему, ну почему Александр не из тех мужчин, что женятся?

Этой ночью, когда она смотрела в его глаза, ей почудилось, что она видит там ответный огонек. В глубине ее души возникло желание бросить на ветер все меры предосторожности и побежать прямо к нему в объятия. Провести ладонями по теплой коже, восхитительному плоскому животу, приникнуть к губам в страстном поцелуе, чувствуя, как он вздрагивает в ответ на ее ласки.

Беда лишь в том, что этого ей мало. Или все, или ничего. Вглядываясь в ночную темень за окном, она снова заплакала. Именно что ничего. Только это она и получила.


Глава 21

Поступайте как хотите, а любовь сама отыщет путь.

Старая Нора изЛох-Ломонда однажды холодным вечером трем своим внучкам

Кейтлин прислонилась лбом к холодному оконному стеклу своей спальне. Там, снаружи, оконный свет отражался на ровной поверхности свежевыпавшего снега. Англию завалило белыми хлопьями. Казалось, снег никогда не прекратится.

Постучав, в спальню вошла сестра, Мэри.

— Принесла тебе горячего молока. Может быть, тебе удастся заснуть.

— У меня все в порядке, спасибо.

— Нет. Моя комната прямо под тобой, и я слышу, как ты ходишь туда-сюда почти всю ночь напролет. — Мэри подала Кейтлин чашку, над которой поднимался пар. — Пей.

Кейтлин послушно выпила молоко, хотя охотно вылила бы его за окно. Мэри плотнее запахнулась в теплую шаль поверх ночной сорочки и подошла к камину.

— Этот снег когда-нибудь прекратится? Идет уже два дня.

— Все лучше, чем дождь на прошлой неделе.

Мэри скорчила рожицу:

— Дождь, снег… Как мне все надоело!

Кейтлин вздохнула, и на влажном стекле образовался туманный кружок. Она смотрела, как нескончаемый снег ложится на землю медленными хлопьями.

— Сначала это кажется очень красивым.

— Красиво, но нам уже достаточно. Папа говорит — если снег не перестанет, придется снова расчищать дорожки. — Мэри поежилась. — Как жаль, что ему с мамой пришлось отправиться в путь в такую погоду. Но кто бы мог подумать, что у тети Лавинии действительно случится сердечный приступ? Она всю жизнь жалуется на сердце.

— А я рада, что она поправляется. Мама ее очень любит.

— Как и все мы, — согласилась Мэри.

За окном подул холодный ветер, и Кейтлин стало зябко. Она приспустила шторы, подошла к камину и свернулась калачиком в кресле напротив сестры.

Мэри не сводила с сестры задумчивого взгляда темно-карих глаз.

— Ты закончила вязать сумочку?

— Нет.

— Прочитала книгу, которую тебе принес Уильям? Про похищенную наследницу?

— Нет.

Мэри кивнула, словно ждала именно таких ответов.

— Полагаю, ты не сплела ни ярда кружев, не вышила…

— Сегодня я ничего не сделала, — быстро перебила ее Кейтлин.

— Мы очень тревожимся за тебя.

— Почему?

— Потому что ты не делаешь ничего, только слоняешься по дому. Ты даже почти ничего не ешь.

— Я в порядке! Это все погода.

Мэри приподняла бровь:

— Я думаю, это из-за Маклейна.

Закрыв глаза, Кейтлин в сотый раз пожалела, что доверилась сестре. Но ей просто необходимо было выговориться! Разумеется, кое о чем она умолчала — это было слишком личное, чтобы говорить о нем вслух. К тому же это воспоминание причиняло ей боль. Тем не менее Мэри знала достаточно, а об остальном могла догадаться.

— Мэри, не надо.

Сестра тяжело вздохнула:

— Да знаю я, знаю. Я только… — Ее брови сошлись на переносице. — Кейтлин, только не лги самой себе. Ты бы не страдала так, если бы…

— Если бы что? — с вызовом спросила Кейтлин.

Поколебавшись, Мэри тихо сказала:

— Если бы ты его не любила.

Кейтлин показалось, что ее сердце сейчас разорвется. Мэри вздохнула:

— Я просто подумала… прости. Я не хочу совать нос не в свое дело. Я уверена, ты и сама знаешь — проходит время, и боль притупляется. Возможно, тогда ты захочешь поговорить.

— Думаю, так и будет. Спасибо, Мэри.

Снова подступили слезы. Кейтлин торопливо поднесла кружку к губам и залпом выпила молоко.

Мэри встала и обняла сестру.

— Тогда я пойду. Спокойной ночи.

Дверь за ней затворилась, тихо щелкнул замок. Кейтлин снова предалась воспоминаниям — и хорошим, и плохим сразу.

Она любила Александра Маклейна, любила страстно и глубоко, всем своим существом. Слезы мешали видеть. Кейтлин на ощупь добралась до постели, бросилась ничком и зарыдала.

Когда сил плакать уже не осталось, она встала, умылась, переоделась ко сну и потушила лампу. Снова забралась в постель и лежала долго-долго. Жаль, нельзя перестать думать. Перестать чувствовать.

Постепенно она стала засыпать, но тут же проснулась. Ее разбудил стук ветки за окном. Она сонно поморщилась. Это не ветка! Похоже, кто-то запустил в окно камушком.

Звяк! Звяк! И снова — звяк, звяк…

Сбросив одеяла, Кейтлин спустила ноги на пол. Наверное, один из братьев снова задержался. Обычно они стучали в окно первого этажа, к Уильяму. Видно, уж очень крепко он заснул и ничего не слышит. Она набросила халат, нашарила туфли.

Крак! На пол брызнули осколки стекла. В комнату залетел небольшой кругляш. Следом ворвался поток холодного воздуха.

— Бога ради…

Запахнув как следует халат, Кейтлин сунула ноги в полуботинки и бросилась к окну. Под ногами захрустели осколки разбитого стекла. Она распахнула окно и выглянула наружу.

Ветер трепал волосы, раскачивал растущее под окном дерево. Внизу снег набегал, как волны в океане. И там, прямо под окном, в черном плаще на широких плечах, стоял мужчина ее грез.

Сердце глухо стукнуло, ладони сделались влажными. Может быть, он решил объясниться? Признаться, что жизнь без нее потеряла всякий смысл?

Александр повернулся, и она увидела его лицо. Но он не улыбался, как улыбался бы влюбленный, а… хмурился, словно грозовая туча.

— Вы надели туфли? — крикнул он ей.

— Тише!

Кейтлин оглянулась через плечо, опасаясь, что к ней ворвется Мэри.

— Нет, никаких «тише», — возразил он, понижая голос до громкого шепота. — Вы надели туфли? Должно быть, пол засыпано битым стеклом, и я не хочу…

— Да, я надела туфли! — отрезала она.

Как сурово его лицо, и как неприветливо он с ней разговаривает. Ее надежды таяли. Зачем он приехал? Уж точно не для того, чтобы признаваться в любви. Разочарование повисло горечью на ее языке. На какой-то миг надежда воскресла. Она ждала — всем существом! — вот он скажет что-нибудь, сделает жест, и она поймет, что он ее любит. Но нет. Кейтлин слышала только сердитый шепот. Он думал, что она настолько глупа, чтобы расхаживать босиком по осколкам стекла.

Пропади он пропадом!

Однако… о чем она только думает? Маклейна никак не назовешь обычным человеком. Он не из тех, кто писал сонеты в честь ее глаз, приносил цветы и посылал милые подарки в серебряной бумаге.

Он из тех, кто способен сделать комплимент, попутно заметив, что ее туфли немного поношены. Из тех, кто не смотрит женщине в глаза, признаваясь в любви, зато не отводит взгляда, срывая с нее сорочку.