Повинуясь интуиции, Кейт стала отходить назад, увеличивая расстояние, отделявшее ее от Хита, но тут же уперлась спиной в деревянную дверь. От этого стало только хуже. Теперь она видела, как у него на шее пульсируют вены, чувствовала, что его дыхание ускоряется.

Она прислонилась затылком к двери и уперлась в нее подошвой босоножки, согнув одну ногу в колене. Не сводя с нее взгляда, Хит скользнул правой ногой вперед, и Кейт почувствовала кожей ткань его брюк. Это ощущение оказалось настолько острым, что она, не сдержавшись, тихонько застонала и на мгновение закатила глаза. Глупый девчачий жест, о котором она никому никогда не рассказала бы. Хит нежно улыбнулся и на мгновение отвел глаза в сторону, чтобы окинуть быстрым как молния взглядом лицо Кейт, ее шею и декольте.

Если он думал, что она огреет его сумочкой по голове, его ждало разочарование. Кейт хотела взять его лицо в свои ладони и рассказать, как сильно скучала все эти долгие годы разлуки и как мысли о нем заполняли ее долгие одинокие ночи. Впрочем, кого она обманывала? На самом деле ей хотелось взять за лацканы пиджака этого сексуального, горячего, тяжело дышащего обеспеченного мужчину и отвести в свою спальню, узнать, какова на вкус его кожа. Воображение заполняло пробелы. Кейт представляла себе, как почувствует покалывание его щетины на бедре, шее… Было бы приятно, наверное, проснуться рядом с ним утром.

Ей хотелось вознестись на небеса, в рай. Хотя бы на одну ночь.

Подняв руку в кружевной перчатке, Кейт провела ладонью по щеке Хита. Он тяжело сглотнул, закрыл на мгновение глаза и сделал глубокий хриплый вдох. В ту секунду Кейт поняла: он тоже хочет ее. Причем почти так же сильно, как и она его.

Это все меняет.

Волнительное возбуждение охватило ее и отозвалось острой болью в каждой клеточке. Мысли в голове закружились с бешеной скоростью.

Если они займутся любовью, это разрушит обоих. Сейчас он, возможно, ее хочет. Но что будет утром? Совместного будущего у них нет и быть не может. Они обитают в разных мирах.

Кейт спустила ладонь ниже и уперлась ею в грудь Хита, скрытую под белоснежной тканью рубашки. Под ней билось горячее сердце мужчины, которого Кейт любила, и между ними сразу установилась связь. Да, она должна быть сильной. Даже если это разобьет ей сердце.

В уголках глаз заблестели слезы, она открыла рот, чтобы сказать что-то, но не смогла произнести ни звука. Увидев, как по ее щеке бежит слеза, Хит нахмурился. Кейт медленно, медленнее не придумаешь, провела ладонью по его груди, поднесла руку к своим губам, поцеловала кончики пальцев и прижала их к губам Хита.

Удивление, тревога, радость и смущение, сменяя друг друга, промелькнули на лице Хита, и его взгляд зажегся. У Кейт от разочарования поникли плечи, все-таки она делала то, что должна была делать. Она убрала руку с мягких теплых губ Хита, медленно, решительно покачала головой и оттолкнула его.

Пока Кейт боролась с тяжелыми вздохами, Хит смахнул указательным пальцем слезинку с ее щеки, убрав одну руку от двери. Его прикосновение было таким желанным, что она не удержалась и, всхлипнув, потерлась о его ладонь. Взор помутился от слез, но она все же заметила, что Хит испугался, и страсть в его глазах померкла. Он выпрямился и убрал от двери вторую руку.

За последние десять минут не было сказано ни слова, но Кейт чувствовала себя так, будто только что пережила самый тяжелый разговор из всех, которые когда-либо были. Она вышла в коридор, вернулась в свою спальню и закрыла за собой дверь, зная, что там, позади, в хаосе и неразберихе оставила мужчину, который хотел ее душой и телом.

Наверное, Кейт – самый глупый человек на всей планете.

Глава 11

Вставив ключ в замочную скважину, она так сильно прикусила нижнюю губу, что почувствовала на языке металлический привкус крови. Когда дверь открылась, Кейт потребовалось собрать все свои силы, чтобы не осесть на пол прямо на пороге. Она заставила себя закрыть дверь, запереть все замки и только после этого позволила ногам подкоситься и опустилась на кучу писем и рекламок, которые валялись на ковре прихожей.

Кейт вернулась домой. Здесь, за закрытыми окнами и запертыми дверями, она в безопасности. В безопасности.

Запрокинув голову назад и закрыв глаза, она глубоко вздохнула. В ноздри ударила смесь запахов, кожа и машинное масло пропитали своими ароматами все пространство между входной дверью и ее комнатой.

Июльский день становился все жарче и жарче, прихожая, где окно под потолком выходило на юг, постепенно прогревалась. В плотно закрытый дом совсем не проникал свежий воздух, духота давила на грудь, и Кейт вдруг остро это ощутила.

Она распахнула глаза.

Нужно принять душ, переодеться и выпить чего-нибудь холодного. Тогда все сразу придет в норму.

Ведь придет, да?

Кейт огляделась в прихожей. Под маленьким столиком, где стоял телефон и лежал подносик для ключей, пауки сплели паутину, ковер, на котором она все еще сидела, покрывал толстый слой пыли, а его края у самого плинтуса сильно истрепались. С резных деревянных украшений слезала краска, а красивый светильник в эдвардианском стиле был полон мертвых мух.

Поморгав, Кейт посмотрела в сторону кухни. Там в выгоревших шкафах стояли чашки из разных сервизов. В уголках глаз выступили слезы.

Когда Эмбер, Саския или друзья из мира моды заходили к ней, она смеялась над состоянием дома и говорила, что это винтажный шик. Теперь же, сидя на полу, видела: никакой это не шик и даже не винтаж. Разруха. Все ветхое, изношенное, устаревшее и пыльное. Кейт ничего не меняла в доме с того дня, как умер дедушка.

Почему она так поступила? Почему целых пять лет ничего не меняла? Может, хотела сохранить все, что напоминало о человеке, который любил ее безоговорочно?

Слезы заструились по щекам.

Так вот, значит, каким этот дом увидел Хит. Теперь понятно, почему он назвал его музеем. И был прав.

Действительно музей, в котором Кейт сама себя назначила куратором. Будто, сохранив все таким, каким было при дедушке, она могла вернуть в дом любовь, смех и позитивный настрой, которые тот унес с собой в могилу.

Идиотка! Ее бабушка и дедушка хотели лишь одного – чтобы она была счастлива. А Кейт подвела их. Она ведь не стала счастливой. Она ведь так несчастна, что едва может дышать.

Всхлипывания переросли в рыдания. Кейт сидела на полу и снова и снова шумно втягивала в себя горячий воздух. Потом она, немного покопавшись в сумке, достала носовой платочек. Сначала один, затем второй, так до тех пор, пока слезы не высохли.

Она любит Хита. И не может быть с ним вместе.

Их миры как две разные планеты. Ради отношений Кейт пришлось бы отказаться от творчества и подстроиться под стандарты жизни Хита, стать приемлемой для него. Это разрушило бы ее и ее мечты и уничтожило шансы на совместное счастье.

Кейт не готова была пойти на это, не хотела жить так. И это желание означало, что от любимого человека придется отказаться.

Он подарил ей много, и она никогда его не забудет.

Бессонную ночь Кейт провела, думая о том, что мужчина, которого она любит, спит всего в нескольких шагах от нее, а на рассвете, по дороге из имения Жардин в свой дом, дала себе обещание измениться. Она сделает так, что болезненная жертва будет не напрасной.

Кейт решила посвятить всю себя призванию, любимому делу. Да, она будет работать еще усерднее. И работать здесь.

Стиснув зубы, она поднялась с жесткого ковра. Через секунду ее сумка полетела под стол, и Кейт широкими шагами прошла в мастерскую. Зачем арендовать дорогое помещение, которое не по карману, если можно работать дома? Нужно только набраться мужества, расчистить все и обустроить пространство для себя.

Ее рука дрогнула, но уже через секунду Кейт, сжав губы, решительно схватилась за тяжелую занавеску над старой бабушкиной швейной машинкой и с силой рванула ткань в сторону.

Гардина отвалилась от стены и полетела вниз вместе с занавеской, задев при этом швейный набор, из-за чего половина инструментов рассыпалась по полу.

Яркий белый солнечный свет ослепил Кейт, но уже через мгновение она впервые за много лет взглянула в сад, как прежде глядела ее бабушка. Только сейчас окно было грязным. Пыль, скопившаяся на шторах и взлетевшая в воздух, заставила Кейт закашляться. Она обернулась и по-новому взглянула на царивший в мастерской беспорядок. Пространство перестало быть приятным, веселым местом. Как такое могло случиться?

Они ушли.

А Кейт осталась.

В голове у нее мелькнула картинка того, как можно обставиться в этом большом помещении, и Кейт ухватилась за нее, прежде чем та растаяла вместе с пылью.

Кейт подергала оконный замок, он сопротивлялся недолго и вскоре с щелчком открылся. В широко распахнутое окно вместе с пением птиц влетел свежий воздух, и Кейт тяжело опустилась на стул.

Сделав несколько широких вдохов, она посмотрела на многочисленные полки на стене, заваленные коробочками и мешочками из выцветшей от времени ткани, бесполезными лекалами и моделями рук. Все это, казалось, насмехалось над ней с ее грандиозными планами.

Она достала из кармана сотовый телефон, открыла крышку и набрала номер. Через три гудка на другом конце линии сняли трубку.

– Привет, Саския, это я. Ты не могла бы сейчас ко мне заскочить? Тут надо перчатки рассортировать.


Хит сидел за столом в библиотеке, держа в руках карточки с речью шафера, которую надо было выучить. Взглянув на первую карточку, он постучал по столу ручкой. Сконцентрироваться никак не получалось. После бессонной ночи в голове стоял туман. Хит потер глаза, поморгал и помотал головой, но туман не испарился.

Все, пришел день отцовской свадьбы, счастливое событие, которое следовало отпраздновать. Хит никогда в жизни не чувствовал себя таким несчастным и грустным.

Всю ночь в надежде отогнать плохие мысли он лихорадочно работал, но вернуть контроль над собственными чувствами не удалось.