— По-моему, прежде чем снимать, вам стоило спросить разрешения, хочу ли этого я.

Он ухмыльнулся и сделал шаг в ее сторону.

— Вам лучше остаться там, где стоите, — спокойным тоном посоветовала Вика. — У меня, между прочим, не бутафорское ружье и не холостые патроны...

Вика уловила секундное замешательство, и на то была причина: они в настоящем лесу, а не на дачных задворках, отсюда до Москвы не меньше сотни километров. Похоже, у него, кроме фотоаппарата, нет оружия. А у нее есть, неважно, что она женщина. И Вика отдала должное его сообразительности.

— Я прошу прощения, но если бы вы оказались на моем месте, то оценили бы кадр, который я увидел. Простите, если я вас испугал. Понимаете ли, кадр живой, не постановочный — редкостная находка. Я просто не мог себе отказать...

Вика убрала палец со спускового крючка, но не сняла ружье с предохранителя. Потом, нацепив ремень ружья на плечо и молча посмотрев на мужчину, сошла с тропинки в лес и скрылась за деревьями.


Высокий, широкоплечий, круглоголовый — картинный мужчина, как описывали похожих в старинных романах. Профессиональная камера «никон», с такими обычно не играют, такими зарабатывают — или деньги, или удовольствие. А чаще всего и то и другое. К людям, которые понимают, что такое удовольствие в жизни, Вика Морозова относилась хорошо.

И вот пожалуйста, этот мужчина здесь и сейчас.

Вика, нанося последний штрих на уже готовое к выходу «на люди» лицо — легкий пробег кисточки с румянами, — покачала головой. Что ж, посмотрим на него в безопасной обстановке.

Внизу было людно, Вика с удовольствием оглядела Светиных гостей — приятно смотреть на стильно, специально для загорода одетых людей. Брюки теплых тонов на женщинах, юбки, удобные и уютные, ботинки из мягкой замши на мужчинах, свитера чистых цветов осенней земли и осеннего леса. У Светы было врожденное чувство стиля, и когда она начинала устраивать субботние встречи в загородном доме, то спросила Вику:

— Как бы мне заставить гостей приезжать сюда одетыми так, как я хочу. Не в поношенных джинсах и растянутых футболках — сама знаешь, мужчина может раскатывать за рулем «ниссана», а за город напялить тренировочные штаны, линялую футболку и кроссовки, которые давно каши просят.

Вика кивала, соглашаясь с каждым словом подруги.

— Знаешь, я бы тебе посоветовала рассылать приглашения и в них, как это делается во всем мире, указывать, в чем именно ты хочешь видеть гостей.

— А мои гости это скушают?

— Обязательно. Люди любят участвовать в спектаклях, сами о том не подозревая.

— Значит, советуешь мне стать режиссером?

— Я на этом настаиваю. — Вика засмеялась. — Сама знаешь, ты режиссер от природы.

Что ж, Света оказалась отличным режиссером. За прошедшие годы — а субботы у Светы стали привычными и на них стремились попасть многие, кто хотел возле уютного камина за разговорами ни о чем встретиться с нужными людьми. Гостиная, выдержанная в естественных цветах — земли, воды, неба и солнца, — просто взывала к умиротворению и покойному ходу мыслей.

В камине за стеклянной дверцей пылал огонь, он был теплый даже на вид, не раскаленного красного цвета, а скорее, цвета настурций, которые летом укрывали ковром подъездную аллею, ведущую к дому. Света не ошиблась — эти деревенские цветы совершенно замечательны на зеленом фоне классической лужайки. Теперь же о настурциях напоминало лишь пламя — первые заморозки оказались слишком сильными даже для стойких цветов.

На столиках расставлены напитки, мисочки с орешками, засахаренными фруктами. Вино красное и белое, никакой водки гостям здесь не предлагали. Все за рулем, а Света не считала себя вправе толкать людей на риск.

— Итак, сегодня с нами снова Вика. — Света обвела взглядом гостей. — Наш психолог поможет каждому узнать всю правду, известную ей о вас.

Головы собравшихся повернулись к Вике, и по выражению глаз она поняла кое-что и о самой себе. Мужчины смотрели так, как обычно смотрят в картинной галерее на женский портрет. Нравится, но и в голову не приходит, что такая женщина может быть его. Именно к этому Света и стремилась: она не должна быть на равных с клиентом. Человек приходит за помощью, когда не может сам разобраться в себе и собственной жизни, поэтому психолог не должен быть из его «стаи». Женщины смотрели на Вику именно так, как она и хотела. Она им не соперница — слишком аккуратная, слишком деловая даже в таком наряде, как сегодня. В ней нет ничего кошачьего, того, что женщины, обладая тонким чутьем, определяют с первого взгляда. Другими словами, в Вике Морозовой сейчас не было ничего чувственного, способного насторожить кого-то из них.

Что ж, прекрасно, стало быть, она в рабочей форме, оценила себя Вика. Краем глаза она следила за круглоголовым гостем, который тоже смотрел на нее, но по его манере держаться она поняла: он ее не узнал.

Прекрасно.

Она села в кресло, тем самым приглашая Светиных гостей устроиться поудобнее.

Вика знала все, что произойдет дальше: пауза, молчание, треск поленьев в камине, потом робкий вопрос юной жены какого-нибудь коммерсанта: а может ли быть связана язва желудка с перенапряжением, хотя на самом деле ей хочется узнать другое — если он не спит с ней целую неделю, не значит ли это, что у него завелась любовница? И второй вопрос, подтверждающий истинную суть первого: как увезти мужа хотя бы на недельку — отдохнуть, тем самым заставив его отложить все дела, в том числе и любовные, на заместителя?

Вика будет всерьез отвечать на каждый вопрос, а гости, разогревшись от разговоров, камина и вина, расслабятся и примутся спрашивать о том, что им на самом деле хочется узнать. Как любовника сделать мужем? Как мужа сделать любовником? Как заработать много денег? Как продать квартиру за столько, за сколько ты хочешь...

У Вики в голове вертелись афористические ответы. Работая с группой, знала она, следует отвечать коротко, тем самым ты заинтересуешь всех присутствующих — каждый хочет слышать только о себе, говорить только о себе. Но, не давая развернутого ответа, а лишь подцепив человека на крючок интереса, ты обретаешь потенциального клиента.

— Закон человеческого разума — это закон веры. Что бы вы ни переживали, что бы ни делали — это реакция подсознания на ваши мысли. Представьте себе, вы ничем не отличаетесь от садовника, который сеет семена, — только вы сеете семена мыслей в плодородную почву вашего подсознания. Значит, какие мысли, таков и урожай.

— А в этом что-то есть... — протянула тоненькая высокая женщина с внешностью фотомодели. — Когда-то я была толстушкой, а теперь я вот такая. — Она расправила плечи и продемонстрировала себя очень умело. — Однажды я сказала себе: я похудею без всякой диеты. Вот захочу и похудею...

Вика кивала и смотрела на нее таким поощряющим взглядом, что женщина, явно не привыкшая смущаться, порозовела.

— Вы сами так решили или...

— Сама, но был толчок...

— Вы можете рассказать?

— Даже показать. — Она повернула голову к круглоголовому мужчине, который стоял с бокалом в руке, привалившись к широкому подоконнику. — Вот он...

Мужчина медленно поднял голову, оттолкнулся от подоконника, поставив на него бокал с вином, и подошел поближе.

— Я горжусь тобой, — проговорил он, наклонился к женщине и нежно поцеловал ее в щеку.

Вика почувствовала, как сердце нервно толкнулось о ребра. Кровь пульсировала в висках, тонкие пальцы задрожали. «Спокойно! — стегнула она себя наотмашь. — Что это? Неужели ревность? Да с какой стати? К кому? И почему?»

Она заерзала в кресле, Света посмотрела на часы и увидела, что прошло ровно пятьдесят пять минут, классическое время одного сеанса психолога истекло.

— Уважаемые гости! — Света приступила к режиссерским обязанностям. Теперь, когда вы узнали о себе больше, чем до сих пор, предлагаю расслабиться. Тем, кто не видел моего нового бассейна с морской водой и зимнего сада, советую прогуляться...

Вика ускользнула в свою комнату со странным чувством — с одной стороны, она радовалась, что мужчина не узнал ее даже по голосу, ну еще бы — ведь тогда ее голос был испуганный и злой, он звучал совершенно по-другому. К тому же манера говорить очень сильно зависит от одежды, ведь главное даже не тембр голоса, не слова, а интонация. И когда она вот такая, как сейчас, вычищенная и отполированная, то и интонация соответствующая. А когда она в охотничьей куртке, кепке и болотных сапогах, кажется, у нее и голос другой. Лучше всего это проверяется на животных — на собаках или лошадях. Если на тебя лает собака и ты говоришь с ней спокойным тоном, неважно, что за слова срываются с твоих губ, даже полная бессмыслица, чепуха, но нежно и нараспев, — даже самая злючка заслушается. Точно так же можно успокоить и лихого скакуна, если расточать ему похвалы бархатным, обволакивающим голосом.

Но Вика почувствовала и укол в сердце — ей стало почему-то обидно, что этот тип не узнал ее. А еще больше, призналась она себе, ее огорчило присутствие юной тоненькой женщины, в которой он принял такое участие. Если он заставил ее похудеть, значит, лепил ее для себя. А для кого же еще?

Ну да, а ты думала он одинокий странник? С такой-то внешностью? Ах, Виктория Морозова, ты ведь не какая-нибудь лаборантка с психфака, ею ты уже была, но теперь ты хорошо изучила психологию личности — и мужской и женской. Откуда такая наивность сердца? В чем дело?

Да ни в чем, резко оборвала она себя. Больше ни в чем. Вика несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Вот теперь все.

— Можно к тебе? — В дверь просунулась голова Светланы.

— Ну конечно. — Вика отошла от окна, откуда наблюдала за заходом солнца.

Света вплыла в комнату и прикрыла за собой дверь.

— Спасибо, дорогая подруга! — Света улыбалась, на щеках играли ямочки, а синие глаза слегка сощурились. — Но и мне спасибо. Я пришла к тебе за новой порцией карточек — все визитки расхватали. Умеешь привлечь клиента! — Она покачала головой. — Я думаю, тебе пора открывать свою контору.