– Вы обязательно должны выучиться нашему языку, – сказала она Фрэнни.

Об этом Фрэнни до сих пор не задумывалась. Конечно, должна, даже если Марк и не будет проводить много времени в Голландии. А вот когда он уйдет на пенсию, они, наверное, будут жить здесь. И к тому времени, подумала Фрэнни с надеждой, он, может быть, полюбит ее.

Домой они возвращались через деревню, и похоже было, что Марк знает здесь всех и каждого. Фрэнни улыбалась и пожимала руки его знакомым, а когда кто-то заговаривал с ней по-английски, охотно отвечала.

Остаток дня они провели, разгуливая по всему дому и обозревая портреты предков Марка на стенах. Фрэнни отметила, что женщины эффектной внешностью не отличались, но выглядели счастливыми. Портреты родителей Марка висели в холле: отец – сразу было видно, в кого пошел Марк, мать – дама с приятным, немного полноватым лицом.

– Жаль, что я их уже не узнаю, – сказала Фрэнни, следуя за профессором вверх по лестнице.

Наверху было множество комнат, больших и маленьких, но все были прелестно обставлены.

– Здесь, наверное, ужасно много работы, – сказала Фрэнни. – У Бетке есть помощницы?

– О да. Есть прислуга, которая живет у нас постоянно, и, думаю, есть девушки, которые приходят каждый день из деревни. Можете расспросить Моула.

Он говорил безразличным тоном, и Фрэнни стало неуютно. Как она должна себя здесь вести? Как хозяйка дома или как гостья?

Вечером Марк объявил, что завтра едет в Гаагу, и пригласил ее с собой.

– Я весь день проведу в больнице, но думаю, вы найдете, чем себя занять. Там есть хорошие магазины, вы можете совершить рейд. Мы выедем рано – около восьми утра.

– Это было бы замечательно. Я не помешаю?

– Нет, конечно. Я высажу вас на главной улице, а сам поеду в больницу, отставив вам ее название и адрес, чтобы вы смогли добраться туда на такси. Мне удастся освободиться часам к пяти. Если я задержусь, скажите в регистратуре, кто вы такая, – и вас пропустят.

Собираясь в Гаагу, Фрэнни надела зеленое пальто и платье и небольшую шляпку под цвет пальто. Пройтись по магазинам, конечно, можно, подумала она, но наверняка там есть множество разных музеев и картинных галерей. Она уселась в машину в предвкушении прекрасного дня. В сумочке у нее лежал нужный адрес, и она могла покупать все, что ей заблагорассудится.

Только стоя на тротуаре главной улицы Гааги и провожая взглядом «роллс-ройс», Фрэнни осознала, что у нее нет денег. Она открыла сумочку и пошарила в ней. Пригоршня английской мелочи, десятифунтовая банкнота, и больше ничего. Сначала она хотела немедленно ринуться в больницу, отыскать Марка и попросить у него денег, но тут же передумала: вдруг он сразу прошел в операционную. Конечно, он даст ей денег, но не стоит отвлекать его от серьезного дела. У нее есть десять фунтов; она может обменять их на голландские деньги, этого хватит на обед и такси.

Магазины только начали открываться. Там Фрэнни присмотрела кое-какие симпатичные вещички, пообещав себе купить их в следующий раз. После магазинов она решила передохнуть. Совсем рядом оказалось уютное маленькое кафе, где она неторопливо выпила чашку кофе, съела бисквитное пирожное и поразмыслила над тем, как убить целый день.

Увидев прямо напротив кафе туристическую контору, Фрэнни решила зайти туда и рассмотреть карту города, чтобы хотя бы узнать, где находятся музеи и исторические памятники. Если провести утро, бродя по магазинам, и пообедать сэндвичем, то остаток времени можно посвятить осмотру какого-нибудь музея, а потом взять такси и доехать до больницы.

Официантка принесла ей счет. Фрэнни рассматривала его в изумлении: нет ли ошибки? Больше двух фунтов за чашечку кофе? Она достала скромное количество гульденов, полученных в обмен на свои десять фунтов, и расплатилась, не забыв о чаевых. Обед предстоит более чем скромный, уныло подумала она.

Рядом было несколько больших магазинов, и Фрэнни не пропустила ни одного, привлекаемая не столько товарами, сколько теплом. В туристическом агентстве ей дали карту города и посоветовали посетить для начала музей «Моритшуис», сказав, что входная плата там совсем маленькая. Но к полудню у Фрэнни смертельно болели ноги и подводило живот от голода, поэтому сперва она зашла в дешевенькое кафе. Посетители пили кофе с сэндвичами. Фрэнни отыскала себе место за столиком и долго сидела, отдыхая, над сырным рулетом и кофе. Она бы заказала себе и вторую чашку, но надо было оставить несколько гульденов на такси.

Купив билет в музей, Фрэнни обнаружила, что на «совсем маленькую» входную плату ушли почти все оставшиеся деньги. Ничего не поделаешь, подумала она, обратно придется ехать на трамвае. Какой-нибудь трамвай наверняка идет до Главной больницы. Приказав себе не волноваться, она несколько часов наслаждалась изящным искусством, рассматривая картины в музее. У выхода она спросила служителя музея, как ей найти трамвайную остановку. Он указал ей направление, и Фрэнни поплелась в центр города.

Уже начинался час пик, так что на трамвайной остановке скопились люди. Когда подошел трамвай, вся очередь ринулась в него. Фрэнни, прижатая к стенке каким-то рослым мужчиной и дюжей дамой, вытащила кошелек.

Но денег оказалось недостаточно. Кондуктор нахмурился и покачал головой. Не понимая, что он ей говорит, Фрэнни вытащила листок с адресом, который дал ей Марк, и сунула его кондуктору под нос. Сидевший рядом пожилой мужчина пришел ей на выручку. Он поговорил с кондуктором, после чего тот взял у Фрэнни деньги и дал ей билет. Пожилой мужчина сказал:

– Ваш билет – на большую часть пути. Выйдете, когда кондуктор скажет, а там до больницы рукой подать.

Фрэнни поблагодарила его и, когда кондуктор кивнул ей, вышла из трамвая. С облегчением увидев, что ее высадили на центральной улице, Фрэнни последовала в направлении, указанном ей кондуктором. Нужно было идти прямо, не сворачивая, до самой больницы. Множество людей торопились по домам с работы. Обратившись к идущей впереди женщине, Фрэнни протянула ей листок с адресом.

– Больница? Госпиталь? – спросила она.

Женщина посмотрела на бумажку и махнула рукой куда-то вперед. Значит, уже недалеко, подумала Фрэнни. Но прошло еще минут пятнадцать, прежде чем впереди замаячили огни больничных корпусов.

Она почти вбежала в холл и наконец увидела Марка. Он пошел ей навстречу с бесстрастным видом, хотя и поглядывая на часы.

– Я уже начал беспокоиться – что вас задержало?

Больше всего на свете Фрэнни хотелось броситься ему на грудь и разрыдаться, но она сдержалась и спокойно сказала:

– Нехватка наличности.

– Нехватка… – Его лицо исказилось. – Боже мой, бедная моя девочка! Я оставил вас на целый день без единого гульдена. Представляю, как вы меня проклинали… У вас вообще денег не оказалось?

– У меня было десять фунтов, я их обменяла на гульдены, а вас я вовсе не проклинала. Нельзя же обо всем помнить. А у вас было о чем подумать кроме меня.

– Фрэнни, прошу вас меня простить. – Он взял ее за руку. – Идемте. Вам надо выпить чаю, а потом вы расскажете мне, как выбрались из такой передряги.

Он провел ее через холл в небольшую комнату и снял трубку внутреннего телефона, стоявшего на столе. Через пару минут им принесли чай. Профессор сел в широкое кожаное кресло и протянул Фрэнни чашку.

– Завтра я увижусь с моим банковским менеджером и закажу для вас чековую книжку. – Он взял со стола сумочку Фрэнни и положил туда внушительную пачку банкнот. – А это на карманные расходы. Так вы простили меня, Фрэнни?

– Конечно, простила…

– Тогда расскажите, как вы сумели провести целый день с – сколько там у вас было? – с десятью фунтами. Боже правый, здесь этого едва хватит на чашку кофе!

– Да, цены здесь кусаются, зато магазины – Просто загляденье.

Фрэнни принялась рассказывать ему о том, как провела день, а когда закончила, он сказал:

– Обещаю, что это больше никогда не повторится, Фрэнни. Странно, что вы не догадались мне позвонить.

– Догадалась, но вы же сказали, что будете в операционной или на обходе, – призналась она. – Вот если бы случилось что-то серьезное – ну, к примеру, поломай я ногу, – тогда дело другое.

Профессор повнимательнее вгляделся в оживленное юное личико. Да, девочка не из тех, кто отступает перед трудностями; она обладает здравым смыслом и не боится преодолевать препятствия. Такая не станет рыдать, если что-то не клеится. Молодая жена начинала нравиться ему все больше.

Наутро профессор снова уехал в больницу, но к обеду вернулся и взял Фрэнни в Гаагу в гости к своей старшей сестре, обитавшей вместе с мужем и маленькими детьми в старом домике с остроконечной крышей на тихой улочке радом с центром города. Эльза оказалась высокой молодой женщиной с голубыми, как у брата, глазами и носом с горбинкой. Пока дети радостно возились с Бидди, Эльза повела Фрэнни показывать свое жилище. Домик был очень уютным и красиво обставленным.

– Мы все так счастливы, что Марк наконец женился, – сказала она Фрэнни. – Он – редкой души человек и очень любит детей. – Она не заметила, как покраснела Фрэнни при этих словах. – В субботу мы собираемся устроить семейный ужин. Познакомитесь со всей нашей родней. Очень забавно: Сатске – это младшая сестра – на Рождество сказала, что надеется в следующий раз увидеть Марка уже женатым. Так и вышло! – Она радостно улыбнулась Фрэнни. – Маме с папой вы бы очень понравились.

Профессор сообщил им, что назавтра ему снова надо в больницу.

– Отлично, – обрадовалась Эльза – Привози сюда Фрэнни. Мы походим по магазинам, а вечером вы вернетесь домой вместе.

Следующий день прошел просто великолепно. Фрэнни – на этот раз с деньгами и чековой книжкой в сумочке – таскали из одного бутика в другой, и наконец она приобрела себе два платья, пару туфель, перед которыми просто не смогла устоять, и очаровательную кожаную сумочку.

Они выпили чаю у Эльзы, прежде чем ехать домой. Сразу после ужина Марк ушел в свой кабинет поработать, но Фрэнни была счастлива.