Сказать, что на канале у меня полно друзей, будет даже не преувеличением, а явной ложью. По правде говоря, у меня вообще нет друзей, за исключением Эрика, но зато есть враги. И я честно заслужила такое отношение с их стороны, не буду этого отрицать. Иногда нам приходится идти по головам, взбираясь наверх по карьерной лестнице, и я никогда не испытывала угрызений совести, поступая таким образом. На этом пути пришлось отдавить пару голов, но я не извиняюсь за подобное. Я профи в своем деле и знаю это. Работаю быстро и оперативно, не имея ни времени, ни желания терпеть рядом тех, кто тихим ходом ползет по улице с односторонним движением. Прочь с пути или я перееду вас! Эта отличная философия выручала меня не раз.

Как обычно, проход через всю редакцию к офису сопровождается мрачными взглядами и презрительным шепотком. Гейл вручает мне кипу папок, и я предпочитаю игнорировать ее болтовню. Она подстраивается под мой темп, тоже следуя в офис и умудряясь трещать без устали, даже когда я включаю экраны всех телевизоров и усаживаюсь в кресло. В конце концов, напоминаю ей про чай, она замолкает и покидает офис. Смотрю сквозь полуоткрытые жалюзи на комнату Чамберса по ту сторону редакционного зала.

Дверь закрыта, равно как и жалюзи. Харпер нигде не видно, и это не сулит ничего хорошего. Я знаю, что она у него, как и то, что нашу телекомпанию окончательно продали корпорации и конец света близок, как никогда.

Я готова утопиться в принесенной чашке с Earl Grey, только вот не могу сообразить, как засунуть в нее одновременно и нос, и рот, чтобы вдохнуть достаточно жидкости и помереть. После некоторого размышления над этой проблемой и недовольного взгляда на растерянную Гейл отказываюсь от этой идеи и, наконец, делаю глоток успокоительного напитка.

Когда Гейл покидает комнату второй раз, до меня доходит, что я упустила нечто важное. Восстанавливая в памяти ее монолог, припоминаю, что Чамберс ожидает меня у себя офисе за полчаса до начала собрания по подготовке выпуска новостей.

Пару секунд раздумываю над этим. Конечно, он может меня уволить, чтобы облегчить изменение имиджа компании в сторону бульварного телевидения, поскольку я постоянно и открыто выражаю свое несогласие по этому поводу. Но с его стороны такой шаг был бы весьма опрометчивым – мой контракт рассчитан еще на год, и в случае увольнения телекомпании придется выплатить огромные отступные. Я оговорила эти условия еще два года назад при подписании контракта. Если же меня собираются загнать в угол, ссылаясь на стандарты корпоративного поведения, и попытаются привязать к этой должности еще на три года, я устрою им веселую жизнь по полной программе, и они смогут разорвать контракт так же легко, как и я. Таким образом, не похоже, что речь пойдет об этом. Возможно, он просто хочет заранее обсудить со мной это чертово назначение Харпер и попросить, чтобы я не приходила на собрание. Постукивая остро отточенным карандашом по краю чашки, я мысленно усмехаюсь. Естественно, устроить светопреставление во время собрания – в моем стиле, просто обожаю такое вытворять, и Чамберс это знает. Он уже не в первый раз сообщает мне новости таким способом, должно быть, сегодня будет так же. Не в моих силах повлиять на выбор кандидатов, которых руководство приглашает на должность операторов, поэтому решаю пока ничего не предпринимать и открываю одну из папок, намереваясь немного поработать и прекратить думать о темноволосой эксгибиционистке, рассевшейся в данный момент в офисе моего босса.


***

Чамберс слегка полноват, но избыточный вес неплохо компенсируется ростом. У него седые волосы, и все мы были рады, когда в прошлом году он, наконец, прекратил их подкрашивать. Думаю, красила все же жена либо стажерка из школы парикмахеров, потому что после каждой покраски его голова переливалась всеми оттенками – от лилового до грязно-коричневого. Однако это нам не мешало убеждать его в том, что он отлично выглядит. Сейчас он стоит напротив меня за столом, сцепив руки за спиной, и мне кажется, что он всерьез надеется укрыться за этой преградой.

Прокрутив в уме все возможные аргументы, я готова отреагировать спокойно и удивить его. Мне нравится держать Чамберса в состоянии неопределенности. Он думает, что я всегда готова взорваться. Но правда заключается в том, что я практически никогда ничего не делаю, тщательно не спланировав заранее. Итак, я знаю, он скажет мне, что отныне Харпер работает у нас в качестве оператора, тем самым мы бросим вызов конкурентам. Самое худшее, что он может сообщить, – она будет готовить материал для моих выпусков новостей. Но я также уверена, что у нее будут собственные спецзадания и прямые трансляции, телекомпании нужно задействовать ее опыт. И я решила, что лишь согласно кивну, улыбнусь и по-тихому покину офис. Это должно его шокировать.

Он просит закрыть дверь, и я делаю это, прислонившись к ней спиной. На мне – блузка изумрудного цвета, она выгодно подчеркивает блеск моих глаз и золотистый цвет волос. Я знаю это наверняка – практически все вещи в моем гардеробе подобраны профессиональными стилистами.

– Присаживайся, Келси, – волнуясь, предлагает Чамберс.

– Спасибо, постою, – отказываюсь я.

– Ну, хорошо, – не похоже, чтобы он расстроился. Либо я выгляжу не столь эффектно, когда сижу, либо он сильно жаждет присесть сам. Не могу понять, какая из этих двух версий верна.

– Мы меняем формат передач.

Я киваю, встречаясь с ним взглядом, и осознаю, что эта фраза звучит странно, – он не сказал, например: «У нас пополнение в кадрах», или нечто в этом роде.

– Харпер Кингсли подписала с нами контракт на должность руководителя группы по подготовке специальных репортажей. Она будет работать в качестве директора и ведущего оператора во время выездных съемок и возглавит нашу команду спецкорреспондентов.

Снова киваю. Судя по всему, для нее это хорошая возможность карьерного роста. И если бы она так не раздражала меня, я даже была бы за нее рада.

Чамберс делает глубокий вдох, и я неожиданно понимаю, что это не все. Сдерживаю нервную дрожь и прищуриваюсь:

– И что еще?

– Э… она попросила репортера на полный рабочий день, который будет выезжать на место и вести прямой репортаж.

Мне не нравится, куда он клонит, и, должно быть, выражение моего лица свидетельствует об этом, а Чамберс начинает говорить еще быстрее.

– Пересмотрев все кандидатуры, мы сошлись на том, что нужен кто-то очень опытный и презентабельный, тот, кого уже знают и любят зрители, то есть ты, – выпалил он наконец.

– Вы хотите убрать меня с должности ведущей программы новостей? – медленно уточняю я.

Он кивает.

– Но в моем контракте указано, что…

– Контракт предусматривает такие изменения, Келси, – прерывает он меня. – Поверь, мы убедились в этом, прежде чем заводить этот разговор.

У меня возникает странное ощущение – то ли он держит мышку в кармане, то ли проблемы с весом привели к тому, что он начал говорить о себе во множественном числе.

– Вы понижаете меня в должности? – мой голос звучит тихо и предвещает опасность.

– Нет, – быстро реагирует он. – Это отличная возможность карьерного роста. Ты будешь чаще появляться в кадре и получишь опыт выездных съемок. Это поднимет рейтинги нашей телекомпании, и даст тебе шанс перейти на должность штатного корреспондента в Нью-Йорке.

Я недоверчиво уставилась на него, изучая капельки пота на лбу. Только что Чамберс вытащил из рукава козырный туз, зная, как я хочу переехать в Нью-Йорк. В принципе, он не должен ничего предлагать взамен, контракт обязывает меня согласиться на смену должности без выплаты компенсации. И понимаю, что он пытается умилостивить меня, дабы уменьшить последствия моего эмоционального всплеска в редакционном зале.

– Ты сделаешь дополнение к контракту, где пропишешь, что я получу должность штатного корреспондента, когда Ривс выйдет на пенсию, даже если это произойдет раньше даты окончания договора. И тогда – по рукам.

Он отлично понимает, о чем я. Мне придется пойти на это вынужденное перемещение, но я могу сделать это молча, притворившись будто это повышение, как утверждает он, или же буду орать и вопить, как если бы это было понижением, что, по-моему мнению, таковым и является. Выбор за ним. От этого зависит имидж телекомпании.

– А что если Ривс останется еще на год?

– Мы пересмотрим условия контракта и подпишем соглашение, согласно которому я смогу перейти на любую вакантную должность штатного корреспондента.

Это хорошая сделка, я знаю. Она обеспечит мне заветную должность, которую я жду уже много лет, но, с другой стороны, будет также гарантировать, что я останусь здесь, в этой телекомпании (лучшей из прочих) до тех пор, пока не освободится нужная мне вакансия.

Чамберс осторожно кивает:

– Попрошу юристов подготовить контракт.

– Так что, я теперь работаю на мисс «бульварное телевидение»? – спрашиваю со скрытым подвохом. От его ответа зависит многое.

– О, нет, не совсем. У вас будут больше партнерские отношения. Она – оператор и директор по съемке прямых репортажей. Ты по-прежнему будешь работать на меня. Сегодня у тебя последний программный выпуск новостей.

– Прекрасно, – коротко бросаю ему и берусь за ручку двери. Я прикладываю невероятные усилия, чтобы не взорваться, и мы оба знаем это. Молча подняв бровь, прошу позволения покинуть кабинет, и он отпускает меня. Мне нужно перекусить, и я направляюсь прямо к выходу из телекомпании.


***

Ее руки плотно обхватывают меня, пока мы несемся к моему новому месту работы. Останавливаю Harley-Davidson на тротуаре. Надо сказать боссу телекомпании, чтобы мне подготовили парковочное место прямо возле входа. Ни за какие коврижки я не оставлю своего малыша где-то в гараже. Этот дикий жеребец весом в триста килограмм должен быть к моим услугам в любое время и стоять подальше от водителей иномарок, которые то и дело норовят распахнуть дверцу во время езды прямо перед моим красавчиком.