— А что… э… это дает в финансовом плане? — поинтересовалась Лилиан.

Уилсон рассмеялся.

— Вызов духов или статья? Что ж, наши сотрудники получают оплату за строчку. А медиумы, насколько мне известно, не по количеству вызванных духов…

И прежде чем Лилиан успела спросить еще что-то, один из сотрудников Уилсона распахнул дверь.

— Вот тексты, шеф! — Он бросил на письменный стол стопку только что отредактированных, довольно неопрятных на вид листков.

— Это было довольно долго, — проворчал Уилсон. — Кстати, девушка, как вас зовут? Вот приглашение. Мне нужно, чтобы текст был у меня на столе завтра в пять, можно раньше. Согласны?

Лилиан кивнула.

— Бен Биллер, — успела сказать она, — ну, это мой муж.

Уилсон уже был занят другими делами.

— Увидимся завтра.


— Я однажды была на таком сеансе, — рассказывала Лили, пытаясь убедить Бена взяться за единственное, а значит, самое выгодное предложение. — В Англии. По выходным я обычно бывала у подруг, и мать одной из них занималась спиритизмом. У нее постоянно гостили медиумы. Однажды мне довелось все это наблюдать. Признаюсь, было довольно жутко.

— Что ж, вопрос скорее не в том, жутко ли это, а способны ли действия медиума выдержать научную критику, — довольно резко оборвал ее Бен.

Поиски работы, предпринятые Лилиан, удивили его, а еще больше — чуть ли не требование немедленно приступить к ней. Конечно же, писать заметки ему подошло бы больше, нежели разгружать грузовые суда. Однако Бен опасался, что работа на какую-то гнусную газетенку повредит его научной карьере.

— Да ведь ты можешь взять себе другое имя! — нетерпеливо пояснила Лилиан. — А теперь не ломайся и переодевайся! С этой работой ты справишься одной левой!


Лилиан уже спала, когда Бен пришел домой среди ночи, и еще спала, когда утром ему нужно было снова уходить, чтобы работать в порту. Поэтому она все утро переживала, успеет ли Бен вовремя сделать работу для редакции. Он действительно пришел домой только в половине четвертого, но, к огромному облегчению Лилиан, написал статью в перерыве между двумя семинарами в университете.

— Скорее отнеси это мистеру Уилсону! — потребовала она. — Ты еще успеешь, он сказал, не позже пяти.

Бен закусил губу.

— Слушай, Лили, я пообещал профессору свою помощь, и мне нужно опять уходить. Может, ты сама отнесешь статью?

Лилиан пожала плечами.

— Конечно, я могу ее отнести. Но разве ты не должен лично познакомиться с мистером Уилсоном?

— В следующий раз, милая, хорошо? А сегодня пусть за меня говорит работа. Не думаю, что с этим будут проблемы.

И Бен вышел за дверь, прежде чем Лилиан успела что-либо сказать. Огорченная, она набросила на плечи плащ. К счастью, в Окленде не нужно было носить зимнее пальто. Климат был мягкий, а к тропическим растениям Лилиан почти привыкла. Однако сейчас путь вел ее в центр города. «Окленд Герольд» расположилась в одном из красивых викторианских домов, которые можно было увидеть кое-где на Квин-стрит.

Томас Уилсон сидел, склонившись над листом бумаги, и вносил правки.

— Ну что? Опять вы, юная леди? А куда подевался ваш супруг? Миссис Крэндон заставила его исчезнуть?

Лилиан улыбнулась.

— Она ведь скорее вызывает… Эктоплазму или что-то в этом духе. К сожалению, моему мужу необходимо быть в университете. Но он попросил меня занести вам статью.

Томас Уилсон доброжелательно смотрел на хрупкую девушку с длинными рыжими волосами под смелой зеленой шляпкой. Скромная одежда, но изысканная манера выражаться и безупречный английский язык. И так старается помочь мужу. Оставалось надеяться, что парень того стоит!

Уилсон пробежал глазами статью. Потом бросил ее на стол и зло сверкнул глазами. Лицо его снова покраснело.

— Девушка, что вы себе воображаете? Я должен печатать эту напыщенную ерунду? При всем уважении к вашему мужу, которым вы так восхищаетесь и который наверняка обладает массой талантов, я должен сказать, что это…

Лилиан испугалась и схватила листок.


Окленд, 29 марта 1917 года

28 марта миссис Марджери Крэндон из Бостона даровала небольшому кругу избранных оклендских интеллектуалов восхитительную возможность заглянуть в многообразие измерений. Даже скептично настроенные в отношении верификации[10] спиритуалистического феномена люди вынуждены были признать правоту двадцатидевятилетней американки, что появление аморфной белой субстанции во время ее чисто спиритическим образом произведенной манифестации невозможно объяснить с точки зрения законов природы. Этот хрупкий материал, именуемый в научном вокабулярии «эктоплазма», спроецировал изображение ее духа-хранителя, с которым она общается на потрясающем языке. Синтаксис и произношение позволяют определить его связь с енохианским языком[11], но это не соответствует этим используемым скорее в религиозном контексте глоссолалиям[12]. Что же касается верификации вызванных миссис Крэндон впоследствии духов, то сторонний наблюдатель, конечно же, вынужден довольствоваться субъективными интерпретациями. Однако миссис Крэндон ссылается на знаменитого автора и военного сэра Артура Конан Дойля, который объявил ее заявления истинными и честность которого, разумеется, вне всякого сомнения.


— О боже! — вырвалось у Лилиан.

Томас Уилсон усмехнулся.

— Конечно же, я хотела сказать… как я могла забыть об этом! Мистер Уилсон, мне ужасно жаль, но мой муж просил меня внести в этот текст кое-какие правки, прежде чем передать его вам в чистом виде. Видите ли, это только черновик, но я… я просто забыла об этом, а эти каракули… — она выудила из сумочки бумагу, в которой Томас Уилсон без труда узнал листок со стихом, — конечно же, я не думала, что вам придется это читать. Пожалуйста, дайте мне немного времени, чтобы внести задуманные мужем поправки. — Лицо Лилиан слегка покраснело.

Уилсон кивнул.

— Срок сдачи — семнадцать часов, — заявил он, вынимая из кармана золотые часы. — Значит, у вас пятнадцать минут. Так что за дело. — Он бросил гостье блокнот и снова занялся своими текстами, но при этом краем глаза наблюдал за ней.

Девушка немного помедлила, а затем ее карандаш заметался по бумаге. Спустя пятнадцать минут Лилиан, почти изнемогая, протянула ему совершенно новый текст.


Медиум или обманщица? Спиритистка смущает оклендское общество

28 марта двадцатидевятилетняя спиритистка Марджери Крэндон, американка по паспорту, предстала перед группой почетных представителей оклендского общества и репортеров «Герольда». Однако сама миссис Крэндон заявляет, что происходит из румынской дворянской семьи. Да простятся автору этих строк ассоциации с «Цыганским бароном» Штрауса. Ибо и в остальном многое в выступлении миссис Крэндон напоминало оперетту или представление театра варьете. Кулисы и вступление произвели желаемый эффект некоторого ужаса. Кроме того, создавая «эктоплазму» и вещая на таком неизвестном языке, как енохианский, миссис Крэндон проявила недюжинный актерский талант. При этом будто бы проявил себя и ее «дух-хранитель», который, впрочем, больше был похож на мокрый кусок тюля, нежели на потустороннее явление.

Миссис Крэндон вела себя как с ним, так и с другими духами с привычной уверенностью кукловода, причем ей действительно удалось убедить присутствующих в истинности вызванных ею феноменов. Однако выдержать пристальный взгляд неподкупного «Окленд Герольд» ей не удалось, и ссылка спиритистки на сэра Артура Конан Дойля, который будто бы почитает ее, нас не убедила. Сэр Артур Конан Дойл является человеком, который объединяет в себе избыток фантазии и высокую личную чистоту. Мы не сомневаемся, что ему легче поверить в возможность вызова духов, нежели в то, что леди, выступления которой кажутся выше всяческих сомнений, способна обмануть своих высокородных и порядочных сторонников.


Томас Уилсон рассмеялся.

— У вашего мужа острое перо, — удовлетворенно заявил он. — И, похоже, он разбирается в общении посредством мыслей, поскольку, судя по всему, он прямо сейчас вам все это и продиктовал… Или вы выучили наизусть? Впрочем, неважно. Мне совершенно все равно, как пишет свои тексты мистер Биллер. Однако я бы посоветовал вычеркнуть «Цыганского барона». Большинство наших читателей не настолько образованные люди. В некоторых словах тоже многовато слогов, да и предложения можно сделать покороче. В остальном же очень хорошо. Пусть вам выплатят двадцать долларов. Ах да, забыл сказать, пошлите своего мужа завтра на пирс. Туда прибудет транспорт из Англии с теми, кто был на Галлиполи. Мы хотели бы написать об этом. Ровно с той долей патриотизма, чтобы никто не почувствовал себя обиженным, но достаточно критически, чтобы даже самый последний человек задался вопросом, почему мы позволяем нашей молодежи гибнуть на побережье перед какой-то замызганной турецкой деревушкой. Всего хорошего, миссис Биллер.


Лилиан пошла вместе с Беном в порт и поговорила с медсестрой и несколькими ветеранами, вид которых шокировал ее до глубины души. Затем заменила деревянный отчет Бена, в котором описывались по большей части географические особенности турецкого побережья, значимость Дарданелл для хода войны и турецкие оборонительные сооружения, волнующим рассказом о последних сражениях и в высшей степени эмоциональной оценкой последнего успешного отступления войск: «При всей гордости за это эпохальное достижение автора охватывает щемящее чувство при виде всех этих молодых людей, утративших свое здоровье на берегах Эгейского моря, которое, конечно же, обрело благодаря этому свое место в истории. Галлиполи навсегда останется синонимом героизма, а также бессмысленности и жестокости войны».