Глянув на часы, Бетси торопливо извинилась и спустилась по лестнице, чтобы заняться ужином. Крис продолжал работать, пока не закончил чинить крышу. Умываясь под струей насоса, он заметил, что Кора исподтишка наблюдает за ним.

– Славная кобылка, – с неподдельным восхищением заметил Крис. – Твоя?

– Ее зовут Комета. Мне ее папа подарил. Он погиб на родео, когда мне было восемь лет.

Крис не нашелся, что на это сказать. Промолчав, он запустил пальцы в свои влажные волосы.

– А ты любишь лошадей? – спросила Кора.

– Обожаю! – искренне ответил Крис и прибавил невинную ложь, решив на время позабыть о верховых кобылах, которые жили в его поместье близ Дуранго: – Вот только сейчас у меня нет ни одной.

Они все еще болтали, когда Бетси в красном холщовом фартуке вышла на порог, чтобы позвать их ужинать. Она успела уловить обрывок разговора.

– Лошади, можно сказать, как люди, – говорил Крис ее падчерице. – Они сразу чуют, когда их боятся, и пользуются этим без стеснения. Есть, конечно, непутевые клячи, с которыми и возиться не стоит, но хороший конь сторицей вознаградит за все твои старания.

Когда Крис вслед за Корой вошел в дом, все его романтические представления о домашнем тепле и уюте разом поблекли на фоне жилища, любовно обустроенного Бетси. Хотя за окнами стремительно сгущалась тьма, уютную кухню заливал яркий золотистый свет. У бревенчатой стены стояла газовая плита, на полках блестели начищенными боками медные кастрюли, с потолочных балок свисали корзины с травами. Дощатый, до белизны выскобленный пол устилали домашние плетеные коврики, в очаге, сложенном из булыжников, весело трещал огонь, отгоняя вечернюю сырость.

Больше всего, однако, захватил Криса вид накрытого стола. На белой с синим узорчатой скатерти, накрывавшей круглый дубовый стол, стояли три больших блюда с аппетитными жареными цыплятами, картофельным пюре и сладкой кукурузой. В корзинке, накрытой салфеткой, лежало домашнее слоеное печенье, а в большой синей миске оказался яблочный соус. Неожиданно у него разгорелся волчий аппетит.

Смущенно улыбнувшись Крису, Кора проскользнула на свое место.

Когда все расселись, за столом, к удивлению Криса, на миг воцарилось молчание, и лишь затем приступили к трапезе.

Бетси заметила, что его это озадачило.

– Мы не то чтобы религиозны, – пояснила она, передавая Крису его порцию цыпленка, – времена уже не те. Просто я считаю, что в конце дня неплохо поразмыслить о том, чего мы достигли и за что должны быть благодарны.

Куриная ножка таяла во рту, да и подливка оказалась выше всяких похвал. Наслаждаясь лучшим ужином, который когда-либо выпадал на его долю, Крис старался не упустить ни слова из разговора Бетси и Коры – они обсуждали то, что произошло за день на ранчо и в школе. С самого начала эти двое показались Крису дружной семьей, и теперь это впечатление лишь усилилось. Какое право я имею вмешиваться в их жизнь? Этот вопрос он задавал себе все чаще и чаще.

Прагматичный, как все адвокаты, Крис всегда считал, что цель оправдывает средства, и, тем не менее, обманывать Бетси Мэлори ему было нелегко. С другой стороны, то, что он попал в этот дом, оказалось огромным везением для него лично.

Теперь он ясно сознавал, чего был лишен прежде, хотя до сих пор так и не мог облечь свои ощущения в слова. Будь я проклят, думал Крис, если во имя профессиональной этики добровольно уйду отсюда. В моем распоряжении пара недель, может быть даже месяц, да и предлог подходящий – проверить, хорошо ли Бетси заботится о Коре. Не найди я их, нашел бы кто-нибудь другой. Поскольку со стариком мы близкие друзья, я лучше, чем кто бы то ни было, сумею смягчить Бетси неизбежное расставание с Корой, помогу найти компромисс, который устроит всех…

Разумеется, Крис понимал, что, когда бы он ни сознался в обмане, расплата будет неизбежной. Стоит Бетси узнать, кто он такой на самом деле, и они вмиг окажутся по разные стороны баррикад.

Бетси тоже была в смятении, хотя изо всех сил старалась это скрыть. После смерти Дайона она поклялась направить все свои усилия не на поиски новой любви, а на то, чтобы сохранить ранчо и вырастить Кору. С ранних лет девочка переезжала с места на место, жила под присмотром случайных и часто менявшихся нянек, страдала от вражды своих родителей, и все это вместе взятое легко могло бы толкнуть ее на кривую дорожку. Сейчас у Коры был дом, друзья, родной человек, которому она доверяет, и Бетси знала, что никому и ничему не позволит это разрушить.

То, что в Лариссонской долине было не так уж много холостяков, разведенных и вдовых мужчин, помогало Бетси избежать искушения. Теперь же чувственное влечение к едва знакомому мужчине грозило подорвать основы ее маленького мира, созданного с таким трудом. Хотя во время ужина Бетси почти не смотрела на Криса, она неизменно ловила на себе его испытующий взгляд, остро ощущала близость мужчины, волнующую, но тревожную.

Сегодня была очередь Коры убирать со стола и мыть посуду после ужина, в том числе и те кастрюли и сковородки, которые не успели вымыть в процессе стряпни. К немалому изумлению Бетси, когда она уселась за письменный стол, чтобы просмотреть почту, Крис вызвался помочь девочке. Кора мыла посуду, он вытирал, и так вдвоем, болтая и пересмеиваясь, они быстро управлялись с работой.

А он, похоже, любит детей, решила Бетси, наблюдая за этой беседой. Кора, явно очарованная таким вниманием со стороны привлекательного незнакомца, уже рассказывала случай, который пару дней назад произошел на школьной площадке, и спрашивала у Криса совета, как тут быть. Ей не хватает отца, подумала Бетси… но дело не только в этом. Кора, как и я, истосковалась по мужчине в доме. Даже у девочки есть проблемы, которые может разрешить только с мужской помощью…

И все же, как ни симпатичен и дружелюбен временный работник, он не в силах восполнить для Коры этот пробел. Девочке нужен настоящий отец. Тяжело вздохнув, Бетси наклеила марки на конверты и встала.

– Схожу-ка я к почтовому ящику, – объявила она. – Скоро вернусь.

– Можно, я, когда домою посуду, позвоню Омили? – спросила Кора.

– Если это не займет больше чем полчаса. Не забудь, тебе еще нужно заняться географией. – Хорошо, – послушно кивнула падчерица.

Снаружи уже совсем стемнело. Ночь выдалась ясной, лунной, небо искрилось бесчисленными звездами. Пешая прогулка к почтовому ящику – полмили туда и обратно – помогла Бетси отчасти избавиться от возбуждения, которое вызвала в ней близость мужчины. Возвращаясь, домой, она от души надеялась, что Крис уже удалился на ночлег в свое временное пристанище. Надежда, увы, оказалась напрасной – Крис дожидался Бетси в тени крыльца.

– Мы не могли бы поговорить? – спросил он, привалившись плечом к сосновому столбу веранды и глядя на Бетси с высоты своих шести с лишком футов. Положительно, речь у него была чересчур утонченной для обычного ковбоя-бродяги.

– Отчего бы и нет? – согласилась Бетси. Она жестом указала Крису на одну из старых качалок и сама устроилась в другой. – О чем?

– Я тут осмотрелся в трейлере, где вы поместили меня на ночлег, – начал он, – и обнаружил, что ваш прежний работник уволок оттуда все до последней нитки. Похоже, что он вряд ли сюда вернется. Вот я и подумал… если, конечно, вас устроит моя работа… Я бы мог остаться у вас и подольше.

Экая прыть, подумала Бетси, но все же не могла не признать его правоты. Без Криса ей не управиться. К несчастью, ей и недельное жалованье Фрэнки Гилборна едва удавалось наскрести, а сейчас ее бюджет в таком состоянии, что она не в силах потратить и эти жалкие гроши.

– Я не могу платить вам больше, чем мы уже сговорились за временную работу, – осторожно начала она. – Самое большее – шестьдесят долларов в неделю. Плюс жилье и еда, сколько сможете съесть. Судя по всему, работник вы старательный и опытный, так что могли бы подыскать себе местечко и получше.

До чего же это здорово, подумал Крис, вот так сидеть рядом с ней на крыльце, в такт раскачиваясь на кресле-качалке. Удастся ли ему поближе узнать эту женщину?

– Мне здесь нравится, – вслух сказал он, великодушно пожав плечами. – Деньги, в конце концов, еще не самое главное. Человек я одинокий, так что могу позволить себе делать, что хочется.

– Значит, договорились, – сказала Бетси, подавляя сомнения: она ведь почти ничего не знает об этом человеке. Остается лишь надеяться, что влечение к нему не слишком сильно будет ее мучить. – Я привыкла вставать рано, – продолжала она, надеясь в душе и на то, что новый работник не бросит ее через пару недель, как многие его предшественники, хотя втайне почти желала этого. – Завтрак в половине седьмого, так что мы с Корой успеваем поесть и поговорить, прежде чем придет школьный автобус.


Подходила к концу первая неделя пребывания Криса на ранчо «Улей», и каждое утро Бетси просыпалась, охваченная испугом и возбуждением. То же случилось и в четверг. Минуту она в сладкой полудреме нежилась в кровати, под периной и домотканым одеялом, потягивалась и зевала, остро ощущая, каким чутким стало ее тело с тех пор, как в доме появился мужчина. Словно путешественник, с неохотой вернувшийся домой из долгах странствий, Бетси цеплялась за обрывки ночных сновидений, смутно проплывавших в ее памяти.

Сомнений нет – все они, так или иначе, были связаны с Крисом.

Будильник показывал шесть утра. Пора вставать, одеваться, готовить завтрак. В соседней комнате, за стеной, уже копошится Кора, собираясь в школу. Не успеешь оглянуться, и в дверь уже постучится Крис.

Его появление напомнило мне, что я женщина, подумала Бетси, откинув одеяло и босыми ногами ступив на холодный пол. Женщина со всеми ее страстями и желаниями. Прежде мне довольно было работы на ранчо и забот о Коре. Теперь все изменилось, но я не вправе забывать о своих обязанностях. И ни за что не позволю себе забыться.

Еще с вечера Бетси приняла душ и вымыла голову, а потому сейчас почти мгновенно натянула белье, джинсы, водолазку и клетчатую фланелевую рубашку. Затем с той же быстротой на ногах у нее оказались шерстяные носки и ковбойские сапоги. Несколько проворных движений расчески – и светлые, ниже пояса, волосы легли гладкими блестящими волнами. Привычно заплетая их в косу, Бетси замешкалась перед круглым, в дубовой раме, зеркалом гардероба. Обычно она не пользовалась косметикой, но отчего бы не мазнуть по губам помадой?