Минут через двадцать на горизонте возникли снежные пики гор. Паровоз, пыхтя, поднялся на железнодорожный мост, и шоссе осталось далеко внизу. Теперь поезд будет идти по краю узкого извилистого ущелья, останавливаясь лишь затем, чтобы пополнить запас воды. Где вода – там и люди, где люди – там и дороги. Будет ли Крис поджидать их на одной из этих крохотных станций? Или поедет дальше, зная, что никуда они от него не денутся?…

Кора робко просунула ладошку в ладонь Бетси. Нижняя губа у нее больше не дрожала, но лицо все равно было смятенное и несчастное.

– Мамочка, – сказала она шепотом, – может, нам все-таки поверить Крису? Он ведь любит нас. Он никогда не сделает нам ничего плохого.

Хорошо бы коли так, подумала Бетси. К несчастью, все, что связывало нас с Крисом, изначально покоилось на лжи. Не в силах придумать ответ, который не очернил бы в глазах девочки человека, почти ставшего ей вторым отцом, Бетси лишь молча покачала головой и теснее прижала к себе Кору.

Теперь поезд катился по самому краю ущелья, и далеко внизу на камнях неукротимо прыгала река. Ослепительно сверкал снег. Зябкие осины дрожали от холода в своей зимней наготе. Когда дорога пошла в гору, Бетси поменялась местами с Корой и закрыла глаза, не в силах любоваться живописными видами. От Криса им все равно не уйти – в этом нет сомнения. Что ни говори, а она проиграла вчистую.

Тремя часами позже, когда поезд прибыл в Силвертон, Бетси заново воспрянула духом. Толпа лыжников с багажом и снаряжением готовилась пересесть на поезд, идущий в горы, и на перроне стояла невообразимая толчея. Быть может, в таком многолюдье Крис потеряет их из виду?

Схватив Кору за руку, Бетси побежала к вагончику, в котором во время поездки продавали сувениры и горячий шоколад. Быстро оглядевшись, она убедилась, что путь свободен. Спустившись из вагончика на другую сторону перрона, Бетси и Кора бросились бежать со всех ног.

Когда они выбрались на главную улицу Силвертона, запруженную лыжниками и праздными туристами, Бетси поколебалась, затем повернула налево. За чередой сувенирных лавчонок она разглядела небольшую прачечную-автомат. Возможно, там есть телефон.

Вбежав вместе с Корой в прачечную, Бетси сразу увидела телефонный аппарат, а при нем, к счастью, был и справочник. Торопливо пролистав потрепанные желтые страницы, она начала набирать номер автобусной компании, которая рекламировала лыжные туры. Если там только сыщется пара свободных мест…

– Не так быстро. – Сильная мужская рука, протянувшись из-за плеча Бетси, нажала на рычаг.

С упавшим сердцем Бетси повернулась к человеку, который так недолго был ее мужем, – знакомому незнакомцу. Вблизи он был так же красив, как прежде, – властной, жесткой, чужой красотой.

– Ты не имеешь права забрать Кору… или арестовать меня, – сказала Бетси.

Твердые пальцы Криса сжали ее запястье.

– Напротив. Я – представитель суда, а ты скрываешься от правосудия.

Женщины в прачечной смотрели на них во все глаза.

– Позвать полицию, дорогуша? – спросила одна из них.

Бетси медленно качнула головой. Крис победил – это бесспорно. Если верить его словам, ей грозит арест. Чтобы сохранить хотя бы возможность изредка видеться с Корой – не говоря уж о том, чтобы растить ее, как она обещала Дайону, – придется подчиниться. Подавив внутренний протест, Бетси позволила Крису отвести ее и Кору на вокзал, где был припаркован его «мерседес».

И снова между ними, как когда-то по дороге в «Улей», сидела рыжая девочка, притихшая и подавленная. Разделенные этим живым барьером, Крис и Бетси не обменялись и десятком слов. Оба они были погружены в свои мысли. Почему, думала Бетси, почему он не забрал Кору еще тогда, осенью? Почему не показал сразу свое истинное лицо? Зачем остался жить с нами, пробудил во мне любовь, привел меня к алтарю… зачем?

По дороге в поместье Маклеодов Крис указал на симпатичный бревенчатый домик с сараем – из тех, что Бетси презрительно называла воскресными ранчо.

– Вот там я и живу, – сказал он небрежно, словно не особо рассчитывал, что Бетси или Кору это заинтересует. – Почти всю плотницкую работу я проделал своими руками.

Бетси ничего не ответила, храня презрительное молчание, но в душе у нее дрогнул огонек любопытства. Даже если Крис сделал кое-что сам, и строительство дома, и сам участок наверняка обошлись ему в кругленькую сумму. Все яснее она понимала, что уроженец нищего ранчо в Айдахо явно преуспел в жизни. Назвав его человеком, который не привык проигрывать, Бетси оказалась недалека от истины.

Больше Крис не сказал ни слова, и огромный серебристый автомобиль в полной тишине исправно глотал мили, отделявшие их от поместья Маклеодов. Вскоре Крис притормозил и, опустив окно, набрал код на электронном замке ворот, по обе стороны от которых протянулся высокий забор.

Ворота распахнулись, и стала видна извилистая подъездная аллея. В конце ее, между сосен, осин и можжевельника высился внушительный особняк в викторианском стиле, принадлежавший родителям Дой Маклеод. Много раз Бетси пыталась представить себе этот дом, но и подумать не могла, что когда-нибудь увидит его собственными глазами. Теперь ее привезли сюда против воли, словно беспомощную пленницу.

Лакей в ливрее распахнул входную дверь, прежде чем они успели нажать на кнопку звонка. И сразу же появились Маклеоды, которые явно бросили все свои дела, чтобы в мраморном вестибюле особняка приветствовать свою долгожданную внучку.

– Кора, дорогая! Наконец-то ты приехала! – воскликнула Нэнси Маклеод, седая дама с добродушным красивым лицом. Бросившись к девочке, она заключила ее в крепкие объятия.

Счастливо улыбавшийся Шотландец присоединился к ним, но Кора, явно подавленная такой нежностью по сути чужих людей, осталась безучастна. Глядя на эту сцену, Бетси прикусила губу. Разве удастся ей убедить судью, что девочке лучше остаться с ней, чем с дедом и бабкой, которые явно любят ее и готовы исполнять каждую ее прихоть? А значит, все пропало.

Остро чувствуя ее боль и сознавая, что сам он отчасти повинен в этом, Крис легонько сжал плечо Бетси. Бетси отшатнулась, как от удара. Даже и не пытайся загладить свою вину, мысленно отрезала она. У тебя это никогда не выйдет. Никогда.

Отвергнутый Крис скрыл свои чувства за непроницаемым выражением лица.

При всем своем богатстве, красоте и ухоженности, Нэнси Маклеод по духу была истинной бабушкой. В напряженной ситуации, где бесполезна была деловая хватка Шотландца, именно она первой ощутила всеобщую неловкость и взяла инициативу в свои руки.

– Думаю, вам троим, захочется поговорить, – мягко сказала она Бетси и Крису, прежде чем ее супруг воинственным тоном принялся отдавать суровые приказы. Ясные глаза Нэнси остановились на лице Бетси. – Вы не будете против, если я отведу Кору на кухню и угощу печеньем и горячим шоколадом? – спросила она так, словно Бетси не была проигравшей стороной, а Маклеоды победителями.

Кора, которая до сих пор упрямо спорила с Бетси, в один миг оказалась ее вернейшей союзницей. На ее круглом личике ясно было написано: без разрешения мачехи она и с места не сдвинется.

Бетси неохотно кивнула, понимая, что выбора у нее нет. Миг спустя Нэнси уже уводила девочку прочь, а Бетси бессильно смотрела им вслед.

– Ну что же, миссис Бетси Мэлори, – подал голос Маклеод, – давайте пройдем в мой кабинет и там все обсудим.

Оказавшись с Крисом и Маклеодом в кабинете, окна которого выходили на поросшие зимним лесом склоны, Бетси ощутила себя лисицей, попавшей в капкан. Она могла бы, как делают иногда дикие звери, отгрызть лапу и, хромая, бежать, но для нее этой «лапой» была Кора. И за девочку она будет бороться с Маклеодом до конца.

Шотландцу недолго удавалось сохранять вежливую сдержанность. Навалясь на массивный стол, он горячо и красноречиво заговорил о своих правах на общение с внучкой. Как посмела Бетси игнорировать вызов в суд? Как могла проявить такое неуважение к закону, претендуя на воспитание десятилетней девочки?

Эта выспренняя речь вызвала у Бетси бурную реакцию. Не выдержав, она упомянула Дой Маклеод, ее распущенность, увлечение наркотиками и тюремный срок.

– Это вы воспитали Дой! – бросила она в лицо старику, ничуть не смешавшись под его гневным взглядом. – И после этого вы еще претендуете на то, чтобы воспитывать Кору?!

Шотландец хотел дать ей достойный отпор, но Бетси опередила его.

– Может, мне и следовало явиться в суд, – продолжала она, – но скажите, что вы бы сделали на моем месте? Покорно склонили бы голову перед деньгами и влиянием? – Бетси бросила уничтожающий взгляд на Криса. – Вы и ваш, с позволения сказать, адвокат охотились за мной, как за диким зверем. Он обманом проник в мой дом, а сегодня еще и похитил меня с вашего дозволения. Еще посмотрим, что скажет на это судья!

По крайней мере, она не сказала Маклеоду, что мы женаты, подумал Крис. Если Шотландец с его вспыльчивым нравом узнает сейчас и об этом, мне и самому не избежать судебного иска.

– Успокойтесь же, – сказал он вслух, наконец, решив перейти в наступление. – Бетси, я не проникал в твой дом обманом. Я искал тебя и нашел, вот и все. И решил остаться, чтобы узнать, как ты воспитываешь Кору. Что еще я мог сделать – предъявить тебе повестку? Или послать телеграмму? Я ведь даже не знал твоего адреса. Что до так называемого похищения…

– Вовсе не так называемого, – ледяным тоном перебила Бетси. – Оно было на самом деле, и Кора свидетель тому!

– Мы собрались здесь поговорить о Коре, не забывайте об этом. – Эта реплика принадлежала Шотландцу. Грызя незажженную сигару, чтобы хоть как-то умерить свою ярость, он сверлил Бетси неприязненным взглядом. – Все верно, молодая леди, я послал за вами своего адвоката. И если он, как вы говорите, похитил вас, то этим оказал вам величайшую услугу. Иначе помощник шерифа арестовал бы вас и бросил в кутузку, где таким, как вы, самое место!

Оскорбленная таким выпадом, Бетси промолчала. Крис тоже предпочел не вмешиваться, пытаясь пробудить в себе безошибочное адвокатское чутье, которое прежде никогда его не подводило. Заполняя паузу, Шотландец заговорил о новых методах лечения наркомании и о своей надежде, что Дой выйдет из тюрьмы другим человеком, откажется от наркотиков и будет готова принять на себя родительские обязанности.