Они поженились, когда Луиза училась на последнем курсе. Кристиан преподавал в колледже и готовился к карьере великого этнографа современности. Жаль, что Фрезер уже являлся в этот мир…

Семейная жизнь Луизы продлилась чуть больше двух лет. В первый год она убеждала себя, что идет притирка, что Кристиан стал отчужденным и нахальным, потому что ему тяжело привыкнуть к новому статусу, да и вообще – жить под одной крышей совсем не то же самое, что бегать на романтические свидания…

Потом слово «притирка» потеряло свою актуальность с точки зрения здравого смысла, а проблем меньше не стало.

И тогда до Луизы дошло, что Кристиан просто «застолбил» за собой хорошую девушку, которая лучше всех его знакомых подходила на роль жены гения. И сразу стало понятно, почему он никогда не сказал ничего хорошего о ее пробных научных работах, которые она писала, чтобы он понял: с ней есть о чем поговорить; почему он уходит из дому по вечерам так часто и почему у нее очень много улыбчивых красивых подруг.

Луиза не одну ночь проревела в подушку в постели, которая сразу стала пугать своей пустотой, и несколько раз сходила к психологу. Психолог, преуспевающая, но усталая дама средних лет после первого же сеанса посоветовала «чисто по-женски» бросить мужа-негодяя и научиться жить собственной жизнью, на нем не завязанной. Луиза подумала-подумала и последовала ее совету.

Кристиан был резко против. Но после первого же скандала, устроенного Луизой по всем психологическим правилам ведения спора, он собрал вещи и демонстративно ушел – как часто бывает, в твердой уверенности, что любящая жена раскается и постарается его вернуть.

Он, может быть, впервые в жизни ошибся.

Нет, Луизе и в самом деле больше всего на свете хотелось броситься за ним и со слезами просить начать все сначала. Весь запас ее мужества и силы воли ушел на то, чтобы этого не сделать. Но она с собой справилась, и уже спустя два месяца оказалось, что жить без влюбленного единственно в себя мужа больно, но несравнимо легче, чем с ним, что она не так уж плохо готовит, и вообще умнее, чем сама о себе думала.

И тогда Луиза пообещала себе две вещи: во-первых, состояться в науке и доказать всему миру, что не только интеллект и смелое воображение Кристиана Митчелла чего-то стоят, а во-вторых – никогда, ни-ког-да больше не вступать в отношения с мужчинами, которые не будут влюблены в нее до беспамятства.

Если по первому пункту все шло весьма оптимистично, то со вторым обнаружилась явная проблема – не так давно… Сначала Луиза перегибала палку. Отгораживаясь от всех представителей мужского пола прочной броней из знаний, острот и холодных взглядов, она исключала почти всякую возможность такой влюбленности. А когда один раз позволила себе побыть мягкой, снова обожглась.

Вот почему так больно… Вот почему сейчас появление Кристиана – как ожог на незатянувшуюся рану – в три раза страшнее.

Луиза с ужасом поняла вдруг, что в лектории повисла тишина и все смотрят на нее. И чего-то ждут. Как в кошмарном сне из тех, когда оказываешься в лифте голым или не можешь понять вопроса в экзаменационном билете.

Секунды капали, как масло, – жирные, обволакивающие.

– Представься, – прошептал рядом Кристиан.


– А… мм… мое имя Луиза Гаррот. – Она прочистила горло. Слава небесам, под макияжем, может быть, не так заметен будет лихорадочный румянец. – Я представляю Британский музей, а именно отдел истории стран Северной Африки…

Ей удалось совладать с собой. На знакомой дорожке шаг всегда увереннее. Ее выслушали со вниманием и доброжелательно.

Легкая встряска вернула Луизу к действительности. А действительность была такова, что кроме уже замеченных лиц в экспедиции собирались принять участие двое довольно молодых ученых, лет по сорок с небольшим, на первый взгляд абсолютно друг от друга неотличимые, но явно не братья. К стыду своему, Луиза обнаружила, что, когда они представлялись, она была погружена в воспоминания, а потому имен их не расслышала.

Еще больше ее волновало, что откуда-то из-под сердца силится пробиться горячая и глупая благодарность к Кристиану, который почти что спас ее честь…

Джил патетически рассказывала о научно-популярной книге, которую она собирается написать по впечатлениям и материалам от экспедиции. Ей кивали, Дороти энергичнее всех.

Меценат, как оказалось, тоже высказался – Луизе не удалось еще раз услышать его волнующий голос. А ей бы сейчас очень, очень не помешало… она чувствовала, что та щека, которая обращена к Кристиану, пылает.

Вероятно, под его пристальным взглядом. Проверять не хотелось.

Потом долго составляли список документов, которые нужно с собой взять, и прививок, без которых в джунглях ожидает быстрая, но мучительная смерть.

– И какими же судьбами? Луиза не знала, что она тут делает. С ее стороны было величайшей глупостью согласиться на этот обед. Она пыталась найти оправдание в зверском голоде, который проснулся, как всегда, после сильных переживаний. Да и вообще глупо, наверное, делать вид, что тебя ничто не связывает с человеком, с которым когда-то сходил к алтарю…

Однако разговаривать с Кристианом ей было так же тяжело, как ворочать камни. Она молча цедила апельсиновый сок через трубочку. Неопределенно повела плечами.

– Я вижу, ты стала очень молчаливой. Еще одно качество, которое я так ценю в женщинах. – Кристиан усмехнулся. – Слушай, Лу, неужели ты до сих пор обижаешься?

Луиза поперхнулась. Обижается? Она – обижается?! Да она готова убить этого мерзавца прямо сейчас и горько жалеет, что не сделала этого семь лет назад!

– Как там твой брат? – со значением поинтересовалась Луиза.

Это был самый простой способ поставить Кристиану подножку. Ей, как никому другому, было известно, что со сводным братом у Кристиана отвратительные отношения. Чего не скажешь о его отце. И одно время даже ходили слухи, что именно Демьену, а не Кристиану отойдет по наследству большая часть состояния отца…

– Думаю, у него все хорошо. Предвосхищая твой следующий вопрос, скажу, что отец тоже в добром здравии.

У Луизы на языке вертелась фразочка «вот удивительно», но она не имела ничего против мистера Митчелла, за исключением того, что он родил это безнравственное чудовище.

– Я читал твои статьи по египтологии. Все.

– Вот удивительно! – Реплика все же пригодилась.

– Немного сыро и несмело…

– Твое мнение очень важно для меня, – проговорила Луиза, делая ударение на каждом слове.

– …но в целом молодец.

– Сейчас захлебнусь в своем новоприобретенном счастье. – Луиза подалась вперед и ввинтилась взглядом ему в глаза. – Слушай, чего ты от меня хочешь? У нас нет ничего общего уже два года!

Кристиан вздохнул.

Ну давай скажи, что хочешь все вернуть, и я пойму, что ты ничуть не изменился и не научился по-новому врать! Пошлю тебя к черту и, может, даже выверну на тебя твой кофе! – умоляла Луиза.

– Я подумал: раз уж так случилось, что мы полетим туда вместе, стоит заключить хотя бы зыбкое перемирие. Я опасаюсь, что какая-нибудь дикая кошка перегрызет мне горло однажды ночью, – очень серьезно сказал Кристиан.

– Какие мы стали осторожные, подумать только… – прокомментировала Луиза. На нее вдруг навалилась смертная усталость пополам с отвращением.

– Лу, лелеять прошлые обиды – это детство. Может, попробуем быть взрослыми людьми?

– Ага. Чур, ты первый.

– Я и так сделал первый шаг.

«Первый шаг… А не специально ли спланирована эта партия?!»

– Крис, а как получилось, что тебя взяли в эту экспедицию, а?

– В последние годы я вплотную занялся индологией. И именно эпохой городов-царств.

– Боже, какая честь для индологии…

– Не язви. Это одна из увлекательнейших областей из всех, с которыми я сталкивался.

– Охотно верю. Скажи, ты это специально?…

– Нет.

Луиза долго смотрела в его ясные, льдистые глаза. В них не отражалось и тени лжи. Будь это кто угодно другой, она бы поверила. Но верить Кристиану Митчеллу – увольте. Спасибо, хватит.

– Ладно, мне пора на прививки. – Она с сожалением покосилась на тарелку аппетитных спагетти под сливочным соусом. Вот уж что не хочется оставлять…

– Тебя подвезти?

– Нет, я на машине.

До чего же гнусный тип. И до чего обходителен! Неудивительно, что женщины падают к его ногам, точнее в его постель, и после всего считают себя счастливицами. Луиза усмехнулась сама себе: сердце сладко екнуло, когда Кристиан движением прожженного светского льва поднялся, чтобы проводить ее.

И в итальянской пиццерии сразу повеяло запахом белых свечей, дорогих духов и изысканных вин – как на… нобелевском банкете.

Такое ощущение, будто Кристиан к нему готовится всю жизнь.


5

Перед отъездом Луиза еще раз со слабенькой надеждой проверила, нет ли электронных писем или записок от него  . Нет. Казалось бы, это должно было дать ей возможность лететь с чистой совестью, но в сердце шевельнулась тупая, бессмысленная тоска.

Луиза не удержалась и сходила в салон красоты. Вероятно, уже к закату завтрашнего дня от ее маникюра-педикюра не останется и следа, но хотя бы несколько часов она будет чувствовать себя принцессой. Знание, что твои руки безукоризненно ухожены, имеет необычайное влияние на женскую самооценку. Пусть Кристиан не думает, что она совершенно наплевала на свою женскую сущность в его отсутствие.

В аэропорту уже собрались: невероятно довольный профессор Хаксли, сияющая детским счастьем Джил, озабоченная Дороти с огромными сумками. Решено было становиться в очередь на регистрацию еще до того, как подтянутся остальные. Самое необходимое оборудование уже было отправлено в Дели. Профессор сокрушался, что много с собой не возьмешь, потому что много не довезешь к месту раскопок через джунгли (имея в виду оборудование), а Дороти с чувством превосходства демонстрировала свой объемный багаж. Сама Луиза прихватила только рюкзак и небольшую дорожную сумку: вместе не очень эстетично, зато вместительно и удобно.