Френсис хотел сказать что-то еще, но доктор Тим и доктор Брайан спешили и потому подошли пожать ему руку.

Луиза приложила грандиозное усилие воли, чтобы не обернуться и не посмотреть на него еще раз. На глазах слишком явственно блестели слезы.

Сразу из Хитроу она поехала к Мерил, которая по доброте душевной взяла на себя заботы об Аполлоне, чтобы не помещать его в психотравмирующий приют. Мерил почему-то очень пеклась о психическом здоровье Луизиного пса. Может, начиталась статей-страшилок о том, как обозленные собаки нападают на своих хозяев…

– Дорогая! Я тебя заждалась! Выглядишь… немного страшно. Нет, что ты, не плохо, наоборот… Но что-то в тебе появилось такое… Короче, я пугаюсь. Ну рассказывай же. – Мерил вся превратилась в слух: она жаждала первой услышать подробный рассказ об экзотической стране.

Луиза покорно начала повествование, но от усталости стала слегка заикаться. Мерил мгновенно переориентировалась и предложила подруге лечь поспать в комнате для гостей.

– Я даже готова принести тебе свой любимый плед и молока с медом! – объявила она.

Луиза отказалась: нестерпимо хотелось домой, в свою нору, спрятаться от всего мира за тоненькой решеткой жалюзи, книг и… голубоватого экрана компьютера.

Сразу в душ – боже, как давно она об этом мечтала! Горячая вода – такое простое и такое несказанное блаженство… Стоя под струйками чуть пахнущей металлом воды, Луиза вспоминала, как мыла волосы под водопадом – неудобно, очень холодно… сказочно. Потом, убедившись, что кожа буквально пропиталась запахом розы – искусственно-парфюмерной, но все равно приятно, – она долго изучала в зеркале свое изменившееся тело.

Волосы выгорели, можно подкрасить, но, наверное, не стоит: так она почти что натуральная блондинка… Кожа на локтях и коленях стала грубее – пройдет. Но бедра подтянулись, на животе стали видны по-женски нежные линии пресса, и… Луиза сама не могла бы сказать, моложе она выглядит или… старше. Взрослее. Будто она улетала из Англии не до конца созревшей девушкой, что в двадцать шесть странно, но возможно. А вернулась – молодой, полной сил, сформировавшейся женщиной.

Как же она была глупа в двадцать четыре, когда билась в истерике по поводу расставания с Кристианом и полагала, что все изменения, которые ожидают ее тело, будут теперь непременно разрушительными…

Какая волшебная была поездка! Какая нужная, важная, необходимая… Все расставила по своим местам. У Луизы в голове не укладывалось, как она могла столько времени жить и лгать себе: что Кристиан в прошлом, что между ними все кончено, что она его больше не любит, потому что он подлец… Ведь рана не затягивалась и не затягивалась! Луиза научилась не обращать на нее внимания, играть в то-что-ее-нет, но она отравляла ей жизнь постоянно, каждую минуту.

Каждый мужчина, от которого она отвернулась, – заслуга Кристиана.

Каждая бессонная ночь, когда она искала спасения в книгах, – заслуга Кристиана.

Каждое утро, когда она открывала глаза с мыслью, что лучше было бы вообще не просыпаться, – заслуга Кристиана.

С ума сойти! И ведь нужно было так мало – просто оказаться снова рядом с ним, посмотреть на него другими глазами, понять, что любви действительно больше нет… и быть в общем-то не может.

Спасибо Френсису, спасибо профессору Хаксли и самому Кристиану за это внезапное счастье – быть свободной от ненужного, мертвого груза…

Луизе стало так хорошо и весело на душе, что она засмеялась. В этом смехе смешались облегчение, торжество победительницы и простое удовольствие – быть дома. Быть собой. Наконец-то…

Луиза прошла в комнату, поколебалась и достала из шкафа тонкий полупрозрачный пеньюар сливочного цвета, подаренный мамой – торжество надежды и благих намерений над реализмом – на какой-то праздник и до сих пор бывший без употребления. Действительно, не в музей же его надевать!

Но ничего. Музейная жизнь закончилась. Луиза чувствовала себя так, как, наверное, чувствует гусеница, которая сначала бессмысленно ползала с листка на листок, потом спряталась в кокон и впала в долгий сон-смерть, а потом выбралась оттуда и обнаружила за спиной крылья. Да еще и крылья изумительной красоты…

К чертям собачьим серую жизнь и серую тоску! Этот вечер будет только началом…

Легкая ткань пеньюара приятно холодила тело. Луиза открыла флакончик любимых духов – «Poison». Капелька за ухо, капелька на запястье… Хотелось сидеть перед зеркалом и разглядывать новую себя. Откуда-то взялась неожиданная мысль: а ведь это все сделал с ней Френсис. Разглядел в ней – ее. И в его глазах она впервые увидела отражение себя…

Изящной. Нежной. Классически красивой. С высокой шеей и тонкими пальцами, с редкой красоты волосами…

И подобает ли такой красивой женщине сидеть голодной?! Луиза вспомнила, что целый день ничего в рот не брала.

Задумалась: пойти ли ей в ресторан или остаться дома, устроить ужин при свечах – для себя, любимой… Черт, а почему ей никто никогда не устраивал романтических вечеров?

Она дерзко подмигнула своему отражению и танцующей походкой направилась в кухню.

Поваренная книга стояла на отдельной полке. Луиза не заглядывала в нее больше года, малодушно предпочитая фастфуд и пиццу на заказ. Вечером, после тяжелого рабочего дня, не так уж сильно хочется есть… Но сегодня все будет иначе.

В холодильнике, по счастью, нашлись продукты.

Луиза никогда не готовила с таким вдохновением и щепетильностью – нет, ни в коем случае нельзя класть укроп в соус, он ведь убьет все другие пряности! И никогда не ела с таким аппетитом. Говорят, желание есть – это желание жить…

Как же дьявольски приятно жить для себя, а не в память о несчастной любви!

Главное – не повторять собственных ошибок. Нельзя заменить фигуру Кристиана фигурой Френсиса и оставить все как есть.

На безоблачном лазурном небе обнаружилась приличных размеров грозовая туча. Видимо, раньше Луиза ее не заметила, потому что солнце освобождения и обретения себя било в глаза…

Задать себе закономерный вопрос было невероятно трудно. И все-таки… Что же делать с Френсисом?

По законам жанра мыльной оперы и бульварного романа она должна скупить в ближайшем киоске все модные журналы, после этого совершить набег на магазины модной одежды и надолго уединиться с каким-нибудь дорогим стилистом, который сделает из нее настоящую королеву. А уж потом – «случайная» встреча в театре, или на какой-нибудь вечеринке (только как достать приглашение?!), или невинный звонок и приглашение на кофе…

Пошло. Избито. Судя по всему, действенно, иначе этот мотив не повторялся бы так часто во всякого рода «пособиях по завоеванию принца». Вопрос второй: а настолько ли ординарен и предсказуем Френсис, как остальные «принцы»? Ответ отрицательный.

Но не оставлять же все как есть, чтобы снова мучиться и чахнуть? Когда вот оно, настоящее, живое… Стоит ли бороться за любовь? Или любовь сама должна выбирать, к кому и как прийти, а пытаться подтасовать карты – дерзко и непочтительно по отношению к высшим силам?

Луиза бессильно уронила голову на руки. Жалобно треснула свечка. Памятуя о своей глобальной невезучести, Луиза перебралась от нее подальше, в кресло. Неровен час – полыхнут волосы или рукав пеньюара.

И есть еще одно. То, что в Сети. Тот.

Внутри вспыхнуло.

Без мыслей, с глухо колотящимся – в предвкушении чего? – сердцем Луиза проделала нелегкий путь в двадцать пять шагов до компьютера. Она не вспоминала о нем так долго. Реальные впечатления вытеснили его из ее жизни. И хорошо, к лучшему… Вряд ли теперь получится воссоздать былую теплоту отношений. Но отношения, если они закончены, нужно закончить. Этому Луиза научилась.

Кажется, он стал включаться еще дольше!..

Наконец-то экран услужливо высветил привычную картинку – желтые тюльпаны на фоне безмятежного чистого неба. Соединение с Интернетом – быстрое, но почему-то именно сейчас секунды растягиваются до минут, часов, лет…

Коротенькое послание из прошлого: «Уезжаешь? Куда?». И еще одно, на следующий день: «Молчишь. Наверное, уже уехала. Пусть легким будет твой путь, пусть тебе будет хорошо там, куда ты едешь… или летишь… И пусть возвращение подарит тебе радость уютного дома».

Хорошо сказал. Поэтично. И в точку.

Может, он колдун? Ведь все пожелания исполнились! Луиза рассмеялась. Сразу как-то позабылась досада от его внезапного исчезновения.

«Вернулась?»

Если бы стул под Луизой внезапно встал на дыбы, она бы меньше удивилась. Его, такое долгожданное его  слово!

«Нет, это мое астральное тело заплутало в сетях из электронов».

«Увлеклась физикой? Или поэзией Уитмена?»

«В школе мне не нравился Уитмен».

«Мне тоже. Ты уже дома?»

«Нет, вожу компьютер с собой! С монитором и колонками».

Луиза развеселилась. Френсис подождет. Или, может, спросить у Айвенго, что он думает по этому поводу?

«Неумно. Я подарю тебе ноутбук».

Если бы Луиза за ужином выпила чуть больше вина, она бы упала со стула. Мысль скакала в голове, как ломаная линия кардиограммы после кросса. «Что – это – значит – как – неужели – неправда! Боже!»

«Опрометчивое предложение. Вдруг я соглашусь?» – Пальцы дрожали от волнения, но, слава богу, через монитор этого не видно.

«Вот и хорошо. У такого замечательного ученого должен быть портативный компьютер».

Луиза поборола желание грохнуть клавиатуру об пол, чтобы – на части…

«А ты уверен, что я замечательный ученый?»

«Абсолютно. Я хочу пригласить тебя на ужин».

«Прямо сейчас?»

«Было бы замечательно. Ты согласна?»

«Нет. Я уже поужинала. И в ближайшую неделю я страшно занята».

«Я буду ждать, сколько нужно».

«Это долго. Устанешь».