Увидев, что Жофруа несколько пришел в себя, комиссар спросил:

— Где вы хотите выйти?

— Не знаю… Впрочем, лучше поехать прямо в аэропорт. Мне хочется первым же самолетом улететь в Париж.

— Хорошо. Кстати, ваши слова напомнили мне один факт, о котором я не стал сообщать вам в Париж, считая его уже не представляющим особого интереса. Речь идет о некоторых подробностях перемещения мадам Дюкесн по Милану в день ее гибели.

— Что вы имеете в виду?

— Возможно, вы помните, как один таксист, откликнувшись на объявление в газете, сообщил полиции, что довез вашу жену из центра Милана до порта Белладжио?

— Да, конечно, помню.

— Так вот, дней десять спустя после вашего отъезда в Париж мне позвонили из миланской полиции и уведомили, что тот же самый таксист вновь обратился к ним. Оказывается, его приятель, тоже таксист, сказал буквально следующее: «Эта история с твоей американской пассажиркой, захлебнувшейся в озере, сделала твое имя известным». Извините меня, конечно, за дословную передачу диалога. Он добавил: «Мне не повезло, я не увидел фотографию покойницы в газете, иначе, ей-богу, переплюнул бы тебя. Ведь я подвозил ее от аэропорта до центра города. Дамочка явно прилетела из Парижа — в это время прибывает только один рейс».

Жофруа мгновенно переспросил:

— Он так и сказал — «из Парижа»? Значит, рейсом, вылетающим из Орли в двенадцать тридцать дня! Тем же, каким прилетел я. Продолжайте же, господин комиссар!

— Я не думал, что эта информация может вас заинтересовать, потому и не позвонил раньше. Одним словом, таксист высадил ее на улице Манзони. Он однозначно узнал вашу жену на фотографии, отметив также ее легкий американский акцент. Вот, собственно говоря, и вся информация.

— Вся информация… — пробормотал Жофруа. — Но… Это какое-то безумие! Вы даже не можете себе представить… Свидетель точно сказал, что высадил мою жену на улице Манзони? Я даже могу предположить, что она вышла из такси около дома номер двенадцать, где размещается международное сыскное агентство. Совсем недавно я был там и — вы представляете — ехал точно таким же путем. Как вы думаете, сколько понадобится времени, чтобы добраться пешком от улицы Манзони до площади Фонтана, где моя жена наняла второе такси?

— Максимум десять минут…

— Я так и полагал. Начальница агентства, принимавшая клиентку 23-го июня в интервале между четырнадцатью тридцатью и четырнадцатью сорока пятью, заметила, что та очень спешила. Пробыв в кабинете всего несколько минут, посетительница устремилась на площадь Фонтана. Только вот в агентство заходила… в агентство заходила…

Жофруа оцепенел. Он не смог произнести имя. В его глазах промелькнуло выражение ужаса. Потерев ладонью лоб, он лишь спросил смотревшего на него с испугом комиссара:

— Нельзя ли немедленно получить список пассажиров, прибывших из Парижа 23-го июня рейсом в четырнадцать тридцать?

— Конечно можно, месье.

— Тогда очень прошу вас сделать это как можно быстрее. Я вас умоляю, господин комиссар. Все это настолько невероятно, что я боюсь сойти с ума… И не задавайте мне никаких вопросов.

Пребывая в каком-то лихорадочном состоянии, Жофруа до самого аэропорта не проронил ни слова. Так же молча он вошел в кабинет руководителя службы полетов.

Десять минут спустя они получили нужную информацию: мадам Ида Килинг, владелица паспорта французской гражданки за номером 143813, прибыла в Милан 23-го июня в четырнадцать тридцать рейсом из Парижа. Последующая информация чуть было не вызвала у Жофруа потерю сознания. Оказывается, у пассажирки был билет по маршруту «туда-обратно». Причем «туда» был использован в тот же день утром на рейсе Милан — Париж. Билет был приобретен накануне, то есть 22-го июня в шестнадцать часов в агентстве авиакомпании, находящемся в центре города около оперного театра.


— Нам бы хотелось отыскать эту даму, — вмешался хозяин кабинета. — По возвращении из Парижа мадам оставила в камере хранения аэропорта свой чемодан и пальто. Не могла бы она забрать свои вещи?

Спустя несколько минут Жофруа и комиссар Минелли были уже в камере хранения, где перед ними выставили чемодан и замшевое пальто. То самое, которое было на Эдит в день ее отъезда из Белладжио. Безмолвно созерцая столь знакомые вещи, Жофруа как сквозь сон услышал голос комиссара:

— Помнится, вы говорили, что оставили вашу жену около отеля «Дуомо» с чемоданом в руках и что на ней было замшевое пальто, не обнаруженное впоследствии в лодке. Кстати, может быть, мне поинтересоваться билетом для вас на ближайший рейс до Парижа?

— Нет, господин комиссар. Попрошу лишь отвезти меня в отель «Дуомо», и больше я не буду вас задерживать. Теперь трудно сказать, когда я уеду из Милана.

Минелли довез Жофруа до отеля, и, когда тот вышел из машины, комиссар все-таки спросил:

— Вы уверены, месье Дюкесн, что мои услуги вам больше не понадобятся?

— Благодарю вас, месье. Мне больше ничего не надо. Я хочу побыть один. Спасибо вам еще раз за все. Прощайте.

И он направился к входной двери отеля.

Трогаясь с места, полицейский подумал: «Похоже, трагическая смерть жены стала для этого молодого человека жестоким ударом судьбы. Боюсь, что он от этого никогда не сможет оправиться».

Администратор отеля тут же узнал Жофруа и поспешил выразить ему сочувствие.

— Мы были очень огорчены, месье, когда узнали из газет о вашем горе.

— Благодарю вас. Я хотел бы снять номер, в котором мы провели ту ночь с моей женой.

— Да, да, месье, пожалуйста…

— Прошу вас также заказать на сегодняшний вечер два билета в театр «Ла Скала» на оперу «Аида». Я узнал о спектакле из афиш.

— Два билета? — удивленно пробормотал администратор, но тут же спохватился: — Конечно, конечно, я это обязательно сделаю.

— Накройте также в номере столик на двоих, и обязательно с шампанским.

— На двоих?! Хорошо, месье.

— Передайте дежурному, чтобы он меня разбудил завтра в пять часов утра и подготовил счет за услуги. Я очень рано уеду.

— Непременно, месье. Распишитесь, пожалуйста, в учетной карточке, а все необходимые сведения я перепишу из прежнего формуляра.

— Кроме, пожалуй, одной детали: теперь я не женат. Извините, мне надо сделать некоторые покупки.

Жофруа вышел, оставив администратора в крайне изумленном состоянии.

Несколько минут спустя Жофруа уже входил в магазин, где Эдит недавно купила ему галстуки. Владелец магазина, узнав его, направился навстречу с угодливой улыбкой, предвкушая выгодную покупку.

— Здравствуйте, месье! Мадам была довольна сделанным ею выбором?

— Мадам больше нет. Сегодня я сам делаю покупки. Покажите мне черные галстуки…

Выйдя из магазина, он направился в агентство французской авиакомпании Эр-Франс и попросил:

— Выпишите мне билет по маршруту Милан — Париж — Милан. Я вылетаю завтра утром в Париж и вернусь в тот же день рейсом, прибывающим в Милан в четырнадцать тридцать.

Приобретя билет, он продолжил свои странные покупки. В ближайшем супермаркете купил готовый смокинг, похожий на тот, который удивил в свое время Эдит.

Войдя в номер, Жофруа первым делом распылил по всей комнате тяжелый аромат «Ночного полета». Этот запах как бы говорил, что она сейчас рядом… Полчаса спустя он уже сидел за стойкой бара со стаканом виски в руке. Его взгляд был устремлен на входную дверь в ожидании появления ослепительной дамы. Прождав приблизительно столько же, как в прошлый раз, он встал с места… Как тогда… Только теперь дама присутствовала лишь в его воображении… Он представил, что взгляды всех посетителей бара устремлены на прекрасную «искательницу приключений» в обшитом бисером платье, стоявшую на пороге бара. С выражением торжества во взгляде тень подошла к нему, и он вновь услышал ее нежный голос, исходивший на этот раз из глубины его собственной памяти:

«Ты доволен, дорогой?»

Он пробормотал в ответ:

«Ты даже духи ее взяла!»

И — расхохотался… Это был грустный смех. О, как она должна была в тот момент наслаждаться своим триумфом! Эта удивительная женщина, разыгравшая с момента их встречи в бассейне фантастическую любовную партию! Все в этой продолжительной игре Иды было подчинено одному — ее любви.

Жофруа вновь окунулся в воспоминания. Он увидел себя выходящим из бара под завистливые взгляды посетителей и невольно сделал жест, как бы взяв под руку несуществующую спутницу, говорившую ему:

«На нас здесь слишком обращают внимание. Впрочем, не этого ли мы и добивались?»

Вернувшись, однако, к печальной действительности, он подумал:

«Разве теперь мне кто-нибудь позавидует? А ведь с тех пор прошло так мало времени».

По дороге в театр его воспаленное воображение бесконечно рисовало одну и ту же сцену: он сидит в зрительном зале рядом со своей спутницей, сумевшей каким-то чудесным образом дополнить ослепительную красоту вновь обретенной молодости. И он забывает о находившейся рядом реальной Эдит и думает об уже несуществующей бывшей любовнице. В таком состоянии он пребывает в течение всего спектакля. Впрочем, это его состояние было не более безумным, чем тот обман, в который Иде удалось его втянуть. Она смогла добиться немыслимого — он начал сожалеть об отсутствии прежней любовницы. Одновременно она устроила все таким образом, что именно он, он сам открыл «Ла Скала» своей молодой жене.

И когда эта псевдо-Эдит в порыве искренности воскликнула после окончания представления: «Я давно мечтала послушать «Аиду» в этом прекрасном зале рядом с любимым мужчиной!» — он ни на минуту не заподозрил, что это была все та же женщина, которая в течение трех долгих лет совместной жизни не уставала повторять: «Нам надо непременно однажды сходить с миланскую «Ла Скала». Я хочу развить у тебя чувство прекрасного. Мужчина только тогда полноценен, когда испытывает дрожь перед красотой произведения искусства».