– Правда?

Его глаза блуждали по мне, задерживаясь на всех горячих точках. У него была некая энергетика. А я была для него каким–то источником. Он знал, как войти в комнату, определиться со своим желанием и идти к нему.

– Ну, прежде чем ты увлечёшься, ты должен знать – я девушка Волка.

– Это предупреждение?

– Я просто не хочу видеть, что потом с тобой сделают.

Он присел в баре рядом со мной. Это был смелый жест, учитывая, что все остальные места были свободны.

– Почему должно случиться что–то плохое? – сказал он.

– Ты кажешься оптимистом.

– Что это должно было значить? – я отвернулась. Он пытался спровоцировать меня.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

Его напряженный взгляд был направлен прямо на меня. Его челюсть, казалось, была высечена из мрамора. Мне захотелось погладить его по отросшей щетине, просто чтобы почувствовать ее шероховатость.

– А что если я скажу, что мне плевать, чья ты девушка?

– Что это значит?

– Что, если ты прямо сейчас сядешь на мой байк, и поедешь со мной в Рио–Секко (прим.пёр. – Гольф–клуб Rio Secco – одна из самых востребованных спортивных площадок Лас Вегаса)?

– Волк убьет тебя, – сказала я.

– Пусть идет ко всем чертям.

Никто так не говорил в адрес Волка. Это была проверка? Волка послал этого парня, чтобы увидеть, как я отреагирую? Я бы не упустила такого парня.

– Кто ты? – спросила я.

– Послушай, я не шучу. Я вижу, тебе не нравится эта дыра, и я не виню тебя. Твой парень мразь. Ты слишком хороша для него. Лос-Лобос – это сборище бессердечных сволочей. Моё предложение намного лучше, тем более это шанс сбежать.

– Так просто? – спросила я.

– Конечно.

– И мы поедем к тебе?

– Верно.

– И что потом?

– Потом мы будем трахаться как кролики.

– Прекрасно, – притворно воскликнула я.

Мои губы дрожали от волнения, которое, казалось, возникло из ниоткуда. Оно было всепоглощающим, смесь гнева и печали. Я не была зла на него. Я была зла на возникшую ситуацию, и то, что я не могла принять его предложение, не принимая во внимание, насколько он был прав насчёт моей жизни. Мне хотелось заплакать, но я сдержалась.

– Не думай, просто сделай это, – настаивал он. – До того как Волк узнает о твоем исчезновении, мы будем уже в Калифорнии.

– Просто сделать это?

– Я покажу тебе, что такое быть с настоящим мужчиной.

На секунду я потеряла контроль и залепила ему пощёчину. Это удивило его, что явно, казалось, возникло из ниоткуда. Что он себе возомнил? Он, правда, думал, что из–за этих слов я брошусь на него? Даже если бы я это сделала? Он сошёл с ума. Я вложила все силы в эту пощёчину, что он почувствовал боль, а я знала, насколько это больно.

– За что?

– Не смей говорить так со мной. Я не идеальна, но, по крайней мере, я заслужила уважение. Ты не знаешь меня.

– Серьёзно? – спросил он, пытаясь снова поднять настроение, но я не поддалась.

– Да пошёл ты, – сказала я.

Я была несправедлива. Я винила его за все плохое в своей жизни. Сквозь рубашку я могла видеть на его коже татуировки. Они были замысловатые и очень сексуальные на его совершенной груди. Я молилась, чтобы он не понял, насколько привлекает меня.

– Слушай, я знаю, Волка. Я знаю Лос-Лобос. Я знаю, как они обращаются со своими женщинами.

– Ты ничего не знаешь обо мне.

– Волк не управляет этим миром. Не все боятся его и его друзей членососов.

– Они убийцы.

– Но не единственные.

– О, это должно заставить меня лучше себя чувствовать? Оставить одного уголовника и лечь в постель к другому?

– Это уже другой разговор, – сказал он.

Он так меня разозлил. Это была моя жизнь, и он обращался со мной, как к какой-то случайной шлюшке в баре, что полагаю, и было для него на самом деле.

– И что тогда? – спросила я. – После того как ты закончишь со мной? После того как ты позабавишься со мной, и я дам тебе все, что ты хочешь? Какого хрена тогда?

– Тогда мы поженимся. Наделаем ребятишек. Поставим белый зубчатый заборчик.

Я снова ударила его, сильнее, чем в первый раз, из-за чего даже заболела рука. Я получила удовольствие, видя, как его щека покраснела.

Он покачал головой. Я его разозлила.

На мне было дешевое ожерелье, кулончик в виде сердца на серебряной цепочке, и он схватил его и дернул. Цепочка лопнула, и он положил его в карман. Какого хрена, как это понимать?

Он что, украл моё сердце? Он же не ворует подобное дерьмо.

– А ты жестокий, – сказала я.

– Может быть, я имел в виду каждое сказанное мною слово.

– Отдай мне мою цепочку.

– Когда-нибудь в далёком будущем, когда ты даже об этом не вспомнишь, я верну его тебе.

Мне хотелось заплакать, и я не хотела его видеть. Я даже не знала почему. Этот парень был первоклассным мудаком. Он играл с моими эмоциями, манипулируя мной. Он должен был быть уведомлен лучше. Должен был знать, что я находилась в ловушке. Ты не соглашаешься на рабство, а потом просишь отправиться на прогулку. Это не ярмарка.

Я пулей вылетела из бара и как только дверь захлопнулась, я расплакалась. К черту его. Как он смеет играть со мной. Это ужасно. Вы не берете единственную вещь, которую человек хочет больше всего на свете, и не машите ею перед ним ради удовольствия. Слова ничего не значат. Там, откуда я родом, вы либо даете девушке то, что ей нужно или затыкаетесь.

Ты не можешь просто обещать, а потом не сдержать слова.

Он мог и вернуть ту дерьмовую цепочку. Двадцать баксов, и у меня будет новая.

В ближайшие недели, я заставлю себя забыть его. И все же, после этого ничего не будет как прежде.

Дни превращались в недели, месяца, а Волк относился ко мне все хуже и хуже.

Я даже не знала имен завсегдашних придурков в баре, но не могла забыть его. Я не могла забыть о том, что у кого-то были яйца сказать «К черту Волка Стейтена».

И если он мог это сказать, так какого черта не могла я?

Глава 2

Джексон

День похорон моего отца.

Я всегда знал, что это будет насильственной смертью. На что я не рассчитывал, так это на то, что это окажет на меня такое сильное влияние. Это встряхнуло меня, поставило лицом к лицу с моей собственной возможностью умереть. Я был единственным сыном, последним из рода, все должно было закончиться на мне. Это было неправильно.

Я выехал на шоссе, направляясь в притон Лос-Лобос. Я ненавидел встречи с этими парнями. Они были отвратительными, и понятия не имели, как жить, как быть мужчинами. Я видел, как они запирали своих женщин, наводили на них страх, превращали в рабов. В этом не было никакой чести.

Лос-Лобос был синдикатом из двенадцати первоклассных мудаков. Они были убийцами, наркоторговцами и торговцами людьми.

Все двенадцать заслуживали, чтобы их закопали. Тот факт, что я вёл с ними бизнес, сводило мои внутренности.

Я выкупал информацию о них для Братства. Это моя команда. Четыре первоклассных придурка, но не как Лос-Лобос. Мы разные. Мы воруем деньги, но мы не причиняем людям вред. Это тонкая грань для большинства людей, но для нас это реально. Люди думают – все преступники одинаковы. Они нет. Может я и предвзят, но я люблю тех трёх членов Братства, как если бы они были моими настоящими братьями. Они настоящие мужики. Мужчины, которым можно довериться, на которых можно положиться, мужчины, которые делают то, что следует, в случае экстремальной ситуации.

На закате начался дождь. Я был на пустынной дороге между Рино и Карсон-Сити и луч света, словно маяк направлял меня.

Я вошёл в бар мотеля с одной мыслью на уме – напиться в стельку. Не каждый день ты хоронишь своего отца.

В жизни существуют определенные ночи, отличающиеся от других. Сила судьбы тяготит вас. Все, что было раньше, кажется, привело к этому судьбоносному моменту. Все остальное после этого лишь результат.

Это была одна из тех ночей. Я чувствовал это своими внутренностями. Я не могу сказать, что был особенно близок со своим отцом, но его смерть выбила из–под меня почву. Это заставило меня понять, что я не достиг самого главного в жизни. Ежедневно я рискую всем, не посадив семя для следующего поколения.

Я промок от дождя, но мне было все равно. Я занял место в баре, и положил перчатки и шлем на соседнее сиденье.

– Что я могу сделать для тебя, ковбой? – сказал бармен.

Я оглядел помещение. Это было темное место с небольшим количеством клиентов.

– У вас есть сахар? – спросил я.

Он кивнул.

– Тогда мне Бурбон с сахаром. Как любил мой старик.

– Я могу сделать его по старому рецепту, – сказал он.

– Нет. Просто Бурбон и сахар.

Он поставил передо мной рюмку. Я осушил ее одним движением руки и попросил повторить. Прикончив следующую, за мной захлопнулась дверь и я обернулся.

В помещение вошла большая неприятность.

Глава 3

Джексон

Это была девушка, чуть старше ребенка, промокшая до нитки, ее макияж стекал по лицу длинными, черными полосами. Из-за отчаяния, написанного на ее лице, она представляла трагическую фигуру – утопленного котенка.

В ней было нечто знакомое, что заставило меня вспомнить. Несколькими месяцами ранее, в баре Лос-Лобоса, она была девушкой Волка Стейтена. И мгновение спустя, я понял что произошло. Она была в бегах.

Она на самом деле сделала это. Взяла жизнь в свои руки. Убегала от самой дикой группы мужчин, о которой вы когда–либо могли знать.

И какая же была моя реакция? Я отвечу – у меня встал.

Мне не было стыдно в этом признаться. Я хотел эту девушку с тех пор, как впервые увидел. Это была не обычная похоть, это был голод. Я должен был поиметь ее. Она вторглась в мои фантазии, и я никак не мог избавиться от нее. Это длилось месяцами, с тех пор, как впервые встретил ее в баре в Рино, и каждую последующую ночь я жаждал только ее. Нуждался только в ней.